Создатель «Новичка»: «В Москве были уверены, что следы не обнаружат»

12:00 18.03.2018

Создатель «Новичка»: «В Москве были уверены, что следы не обнаружат»

Здесь появилось интервью с создателем «Новичка», где он объясняет, как работали британские следователи и почему РФ так «держится» за Конвенцию о запрещении химического оружия.

О том, как британским следователям удалось установить, какое именно вещество было использовано для отравления бывшего полковника ГРУ Сергея Скрипаля, и почему российские официальные лица постоянно требуют от Лондона «действовать в строгом соответствии с Конвенцией о запрещении химического оружия», Русской службе «Голоса Америки» рассказал специалист в области химического оружия, учёный Вил Мирзаянов, в 1992 году впервые рассказавший журналистам о существовании класса сверхтоксичных отравляющих веществ «Новичок».

– Вы участвовали в разработке уникальных советских химических отравляющих веществ нервно-паралитического действия, известных сегодня как «Новичок». При этом вы утверждаете, что подобного оружия нет и никогда не было ни у одной страны мира, кроме России. Как британские следователи смогли установить, какое именно вещество было использовано для отравления Сергея Скрипаля?

– Для того чтобы установить, какой «препарат» был использован в данном случае, вам необходимо иметь доступ к мощному масс-спектрометру высокого разрешения, в «библиотеке» которого находятся спектры всех известных на сегодня соединений. Взятая проба сравнивается с уже известными, и компьютер указывает спектр с 96-процентной вероятностью. То есть ошибки здесь быть не может.

– Но для этого у следователей должен быть какой-то образец?

– Это обычные процедуры. Можно взять кровь, мочу, экстрагировать образец из одежды с помощью растворителей. Есть множество способов.

– Российские официальные лица неоднократно заявляли, что химикат, использованный для отравления экс-полковника ГРУ Сергея Скрипаля, мог быть произведён в других странах, в том числе в Великобритании. Вы говорите, что в Англии были образцы «Новичка».

– Англичане вполне могли синтезировать его на основе тех формул, которые я опубликовал в своей книге, вышедшей в свет в 2008 году (State Secrets: An Insider's Chronicle of the Russian Chemical Weapons Program Secrets. — Г.А.). Каждая страна самостоятельно заботится о своей безопасности, и в рамках изучения возможных угроз можно было создать образец.

Так что опытные образцы могли быть у многих стран, но производство было отлажено только в СССР и России.

– Вы опубликовали эти формулы полностью?

– Полностью. Я подозревал, что что-то подобное (покушению на С. Скрипаля. — Г.А.) может случиться, и поэтому очень давно, начиная с 1992 года, добивался включения «Новичка» в список официально запрещённых химических соединений. Но это может сделать только Организация по запрещению химического оружия (ОЗХО), согласовав такое решение со всеми странами-участницами конвенции.

После того как моя книга была опубликована, эта проблема обсуждалась на одном из заседаний в штаб-квартире ОЗХО, и, насколько мне известно, никакого решения принято не было.

– Глава МИД РФ Сергей Лавров, отвечая на претензии британской стороны, обвинил Лондон в несоблюдении требований Конвенции по запрещению химического оружия.

– ОЗХО как раз в рамках этой Конвенции может работать только с веществами, которые находятся в списке запрещённых. «Новичка» в этом списке нет, и, стало быть, штаб-квартира этой организации не располагает методиками по распознаванию «препарата».

– Впервые вы заявили о существовании «Новичка» в 1992 году. Это оружие могли с тех пор усовершенствовать? Насколько можно быть уверенным, что речь в данном случае не идёт о совсем другом соединении с похожими характеристиками?

– Усовершенствовать, разумеется, могли, но «скелет» препарата остаётся неизменным. «Новичок» отличается от всех без исключения нервно-паралитических газов тем, что в его основе находится связь фосфора и азота. Все остальные отравляющие вещества такой связи не имеют, так что «Новичок» представляет собой принципиально новый класс.

– «Новичок» был создан в Государственном научно-исследовательском институте органической химии и технологии (ГСНИИОХТ) ещё в конце 1980-х. Работая над этим проектом, вы предполагали, что он может быть использован в таких случаях, как «дело Скрипаля»?

– В советское время мы всегда работали вместе с КГБ. Когда Маркова (болгарский писатель Георгий Марков, убит в Лондоне в 1978 году. — Г.А.) убили, то в нападении был использован рицин, полученный в нашей лаборатории. Но орудиями убийства мы не занимались, для этого у КГБ была своя собственная лаборатория.

– Российские официальные лица утверждали, что созданный вами «препарат» мог оказаться в республиках бывшего СССР. В качестве источника происхождения, например, называли Грузию и Узбекистан.

– Это пустая болтовня. Советский Союз развалился 27 лет назад, и если где-то в республиках и был чистый «Новичок», он уже давно разложился и не годится в качестве оружия.

Любое химическое отравляющее вещество разлагается, и не существует соединения, которое сохраняло бы свои свойства в течение длительного времени. В первый год теряется 2%, во второй — 3%, а образующиеся продукты разложения ускоряют процесс распада. Именно поэтому хранение и утилизация отравляющих веществ — это большая проблема, которая к тому же обходится дороже, чем производство.

– Вы говорили, что во время покушения на Скрипаля и его дочь могло быть использовано бинарное оружие...

– Да. Именно из-за сложностей в хранении и утилизации сейчас никто не будет производить так называемый «конечный продукт». Будут производить компоненты, относительно безвредные по отдельности «составные части», которые соединяются непосредственно перед применением.

– И такое производство можно скрыть?

– Да. Например, одновременно с разработкой перспективного вещества, когда уже проходят поэтапные испытания, разрабатывается сельскохозяйственный пестицид, по своим характеристикам в основном повторяющий это вещество. То есть производство так называемых «полупродуктов», которые являются компонентами бинарного оружия, может вестись вполне официально. На каком-то предприятии могут выполнять план по производству пестицидов, даже не подозревая, что на самом деле производят химическое оружие.

– Насколько, с вашей точки зрения, легко было провезти подобные вещества через границы и затем использовать их?

– Это не очень сложно. Нужны две стеклянные ампулы, какой-либо агент для создания высокого давления, например, лёгкий летучий бензин. Ампулы перед применением нужно разбить, а смешавшиеся вещества дадут нужную смесь. Затем, в качестве аэрозоля, её можно распылить. Но это очень грубый вариант, и я уверен, что в ФСБ могли придумать более изощрённый способ.

– Вы считаете, что покушение на экс-полковника Скрипаля было «подчёркнуто демонстративным». То есть исполнители заранее рассчитывали на то, что следы «Новичка» найдут?

– Я так не думаю. Это действительно демонстративная расправа, но, на мой взгляд, в Москве были уверены, что следы вещества никто не обнаружит. Этого «препарата» официально не существует, он не упоминается ни в одном из списков Организации по запрещению химического оружия. Почти 30 лет никто не занимался его разработкой. Для меня очевидно, что в Москве рассчитывали на то, что их никто не поймает.

– Но формулу «Новичка» вы опубликовали ещё восемь лет назад...

– Я не знаю, видели ли в ФСБ мою книгу. Возможно, в одном из управлений её прочитали, а в другом, которое готовило покушение, об этом ничего не слышали.

– После инцидента с Сергеем Скрипалём к вам, как к одному из создателей «Новичка», обращались представители ОЗХО или каких-либо международных организаций?

– Нет, ко мне никто не обращался, кроме журналистов, — сказал в интервью Русской службе «Голоса Америки» Вил Мирзаянов.

Copyright © 2017 RFE / RL, Inc. Перепечатывается с разрешения «Радио Свободная Европа» / «Радио Свобода».