Лесь Подервянский о вдохновении, женщинах и алкоголе

Лесь Подервянский- один из самых ярких и провокативных украинских художников и писателей.

За последние 30 лет создал порядка 50 пьес, многие из которых разобраны на цитаты чуть менее, чем полностью.

Также частенько приглашаем на разного рода конференции по вопросам мата в украинском языке и вообще.

Лесь Подервянский происходит из академической семьи - совершенно изысканной и элитарной.

Отец Сергий Павлович Подервянский - дворянского рода, офицер, выпускник Ленинградского института живописи, скульптуры и архитектуры им.

Репина 1951 года.

Мать - Людмила Семеновна Миляева, дочь известного украинского графика и дизайнера, закончила Киевский национальный университет.

Лесь Подервянский позиционирует себя преимущественно как художник.

Хотя сейчас значительно известный, как реализован блестящий литератор: пишет тексты, пьесы; читает их умело, хорошо поставленным голосом воплощает на сцене, оформляет как художник.

Имеет большой опыт работы в театре: в 1993 году получил «Киевскую пектораль» - театральную награду за сценографию спектакля «Оргия» по Лесе Украинске для Театра на Липках в Киеве.

1995 получил еще одну «Пектораль» в Киеве и Приз за сценографию спектакля «Выстрел в осеннем саду» по А.

Чеховым в Торуни, в Польше.

«Скотч» собрал лучшие высказывания Леся Подервянского.

Вдохновение - для дилетантов.

Ты приходишь, берешь краски и вперед.

Аппетит приходит во время еды.

Живопись на самом деле, это та же самая пища, которую мы едим глазами.

Она не в каких комментариях не нуждается.

Даже более того, если ты что-то можешь говорить о живописи, то скорее всего она плохая.

О хорошей живописи говорить не н есь, одна из ваших картин находится в коллекции режиссера Вуди Аллена.

Вы с ним лично знакомы?.

Книга Огня: Прижать голову к подушке.

Холст, масло.

150х200 см.

О знакомстве с Вуди Алленом.

- Нет, никогда его не видел.

Картина называется «Воин, смерть и дьявол», она была выставлена в 2000 году на международной выставке «Art Expo-2000» в Нью-Йорке.

Туда забрели два нью-йоркских пижона – один арт-дилер, другой дизайнер, который как раз делал квартиру Вуди Аллену.

Они клюнули на эту работу.

Друзья и алкоголь.

Бывет, эти уроды, мои друзья, звонят и говорят, что сидят в Гидропарке, и зовут бухать.

Я отказываюсь.

Не могу пить столько, сколько они, хотя водку я люблю, это мой напиток.

Но я держусь, силу воли проявляю.

А так ни в чем особенном себя не ограничиваю: сладкого я и так не ем, кокаин не употребляю.

Когда-то попробовал – ничего особенного, сознание не расширяет.

Я нанюхался и пропотел как в бане, долларов на 300.

Потом говорю другу: «Я знаю два способа достичь такого эффекта дешевле».

Художники, вообще, пить любят и умеют.

К творчеству это не имеет никакого отношения.

За мольбертом никто не пьет.

Холст, масло.

130х100 см.

О творчестве.

У меня к своей литературе и живописи почти одинаковое отношение.

Когда я заканчиваю какую-то работу и понимаю, что она получилась, кайфую и хвалю себя: какой же я молодец! А потом с каждым днем начинаю охладевать и в конце концов становлюсь к ней совершенно равнодушен.

Наступает черед следующей работы – опять загораюсь, влюбляюсь, а потом испытываю полнейшее безразличие.

Иногда кажется, что говно получилось, а потом посмотришь – нет, оказывается, хорошо.

А бывает и наоборот.

Время все ставит на свои места: и плохое и хорошее всегда вылезет.

Книга Земли: Плохая стратегия – повод для грусти.

Холст, масло.

150х200 см.

Советская армия.

Армия вправила мне мозги.

Я понял, что служить нужно не всем, а только художникам, поэтам и композиторам: с точки зрения абсурдного мышления – как раз то, что надо.

Остальным она все равно ничего не дает, ничему не обучает.

У армейских боссов нет такой задачи – обучить.