«Нелепо быть настолько неосведомленной в вещах, которые захватили мир. Похоже, я не соответствую своему времени»,

Мишель Уильямс не пользуется инстаграмом.

Не то чтобы она его не любила — в конце концов, ее лучшая подруга, актриса Бизи Филиппс, стала таким экспертом по части сториз, что набрала полтора миллиона подписчиков, написала книгу и теперь ведет вечернее ток-шоу.

Просто Уильямс не очень сильна в соцсетях.

«Я не понимаю, как ими пользоваться, чтобы найти что-то вдохновляющее или красивое», — пожимает плечами Мишель.

Поэтому здесь она всецело полагается на подругу.

Осеннее утро в Нью-Йорке.

Мы сидим вплотную друг к другу на угловой банкетке в полумраке служебного помещения отеля The Marlton в Гринвич-Виллидж.

Уильямс пьет капучино.

На ней простые черные брюки с высокой талией и полосатый джемпер с овальным вырезом.

Короткая стрижка придает ей легкую схожесть с Марселем Марсо и Одри Хепберн.

Мишель предложила встретиться здесь, потому что ей нравится история отеля: построенный в начале прошлого века, он был когда-то культовым местом городской богемы.

Здесь останавливались поэтесса Эдна Сент-Винсент Миллей и писатель Джек Керуак.

Топ, Louis Vuitton; кольцо, собственность Мишель.

«Я просто не очень интересуюсь технологиями, — продолжает актриса.

— Я выросла на творчестве Ральфа Уолдо Эмерсона, Уолта Уитмена и Генри Дэвида Торо.

Они очень много для меня значили».

Мишель делает паузу, улыбается и морщит нос, понимая, что только что сравнила отсутствие аккаунта в твиттере с жизнью отшельника в стиле Генри Дэвида Торо.

«Нелепо быть настолько неосведомленной в вещах, которые захватили мир, — вздыхает она.

— Похоже, я не соответствую своему времени».

Это не так.

Проведя с ней час в комнате с фисташковыми стенами, я готова была выкинуть все свои гаджеты в Гудзон.

В мире, перенасыщенном информацией, Уильямс никуда не спешит.

Возможно, это одна из последних актрис в Голливуде, сохранившая ауру таинственности.

Сейчас 38-летняя работающая мама тинейджера (Матильде, ее дочери от покойного Хита Леджера, 13 лет) впервые снимается в сериале «Фосс/Вердон» телеканала FX в роли бродвейской танцовщицы Гвен Вердон — жены выдающегося хореографа Боба Фосса, которого играет Сэм Рокуэлл.

Сериал оказался тяжелой работой, требующей ежедневных многочасовых репетиций в Джульярдской школе искусств.

После нашей встречи Уильямс собирается забрать «огромную сумку» из машины и идти в студию Midtown, где наденет трико и будет танцевать под ритмы мамбы, держа при этом локти строго под прямым углом.

Мишель почувствовала страсть к перевоплощению в других людей лет в десять, когда однажды на Хэллоуин «оделась, как пожилая леди».

Ее семья переехала с горных склонов Монтаны на тихоокеанское побережье Калифорнии, в Сан-Диего, и она привыкала к новой обстановке.

Игры в переодевание помогли ей почувствовать себя сильной и адаптироваться к изменениям.

После ролей в местных театральных постановках девушка убедила родителей отвезти ее в Лос-Анджелес на более серьезные прослушивания.

Она получила свою первую роль в тринадцать лет в одном из эпизодов «Спасателей Малибу» — ей нужно было бежать вдоль берега в цветном купальнике, чего она с тех пор не делает перед камерой.

К пятнадцати годам Мишель переехала в Лос-Анджелес, закончив школу заочно, а в семнадцать прошла кастинг в новый молодежный сериал «Бухта Доусона».

Тогда она представить не могла, что сериал станет популярным во всем мире, сделав ее звездой, а постеры с ее изображением появятся в спальнях миллионов тинейджеров.

Актеры, которые обретают славу в столь раннем возрасте, пытаются всеми силами удержать ее, однако у Мишель была другая реакция.

Пиджак, водолазка, брюки и ремень, Louis Vuitton.

Уильямс решила заниматься тем, что бросает ей вызов: в девятнадцать лет переехала в Нью-Йорк, чтобы сыграть главную роль в новаторском спектакле «Киллер Джо».

С тех пор она никогда не стремилась жить в Лос-Анджелесе.

«Там мои друзья, и на этом всё.

Даже без его вечного солнца я могу обойтись».

В течение последних двадцати лет актриса последовательна в выборе ролей, открывающих перед ней новые горизонты.

В 2005 году сыграла жену скрытого гомосексуала в «Горбатой горе» в паре с Хитом Леджером, с которым начала встречаться во время съемок, и была номинирована на «Оскар» за эту роль.

Затем были актерские работы у Чарли Кауфмана в фильме «Нью-Йорк, Нью-Йорк», у Келли Райхардт и у Мартина Скорсезе в «Острове проклятых», пронзительная роль в «Валентинке» с Райаном Гослингом и перевоплощение в Мэрилин Монро в «7 дней и ночей с Мэрилин».

Но трепетнее всего Уильямс относится к роли Салли Боулз в новой версии мюзикла «Кабаре».

У камина своего дома в Бруклине Мишель до сих пор хранит туфли, в которых выступала на протяжении года, по восемь спектаклей в неделю.

«Очень ценная для меня вещь.

Если случится пожар и я успею взять только что-то одно, возьму эти стоптанные туфли».

Именно в театре она по-настоящему научилась концентрироваться в работе.

«Там ты сразу понимаешь, справилась или нет.

И можешь повторить это в следующем спектакле, немного поэкспериментировать.

Начинаешь непрерывно оттачивать мастерство, чувствуешь отдачу от зрителя, и эта энергетическая связь между актером и зрителем доставляет ни с чем не сравнимое удовольствие.

Собственно, это мне и нравится в родительстве, да и всем людям важно это в отношениях друг с другом».

Такой подход к работе роднит Мишель с Николя Жескьером, креативным директором Louis Vuitton.

У нее давние отношения с модным Домом, и это идеальный союз — интеллектуальная загадочность творений Жескьера перекликается с ее личностью.

На Мишель: пиджак и водолазка, Louis Vuitton.

Кажется, Уильямс понимает: чтобы выложиться перед камерой, необходимо сохранять дистанцию с окружающим миром.

В прошлом году она вышла замуж за солиста группы Mount Eerie Фила Элверума, переехала в новый дом (в ее любимом Бруклине) и стала еще больше работать.

Она даже появляется в блокбастерах: снялась в фантастическом экшене «Веном», основанном на комиксах Marvel, и впервые сыграла комедийную роль высокомерной редактрисы журнала в «Красотке на всю голову».

Во времена #Me.

Too Уильямс выступает как влиятельная представительница Голливуда, чьи действия могут служить примером для других.

В 2017 после обвинений в сексуальных домогательствах в адрес Кевина Спейси были удалены сцены с его участием из фильма «Все деньги мира», после чего киностудия попросила Уильямс и ее партнера по фильму Марка Уолберга переснять некоторые сцены.

Мишель взяла за работу тысячу долларов, полагая, что Уолберг получил такой же гонорар.

Когда актриса узнала, что киностудия заплатила ему колоссальную сумму в полтора миллиона долларов за аналогичную работу, она открыто заявила о несоответствии.

«Я рада слышать от других женщин, что стала примером того, как попросить компенсацию и суметь применить эту модель в других сценариях.

Это действительно одна из самых приятных вещей не только в моей карьере, но во всей жизни.

И ситуация кардинально меняется.

Если раньше я чувствовала себя абсолютно беспомощной, то сейчас я сама готова помочь».

Тем не менее она до сих пор не считает себя влиятельной персоной.

«Влиятельность — такое забавное слово, никогда не ассоциировала себя с ней.

Думаю, потому что часто видела, как ею злоупотребляли.

Поэтому я переосмыслила это понятие.

Под влиятельностью я понимаю способность поддержать свою семью.

Способность гарантировать, что на работе безопасно и честно, способность делать выбор не с позиции страха».

Недавно Уильямс приняла предложение сыграть Дженис Джоплин в байопике о певице — такую роль она «ужасно» хотела сыграть очень давно.

«Дженис была такой молодой, и то, что она пела, настолько опережало время.

Она стирала различия между полами.

Людей привлекают женственные черты в мужчинах, но они не проявляют такого уважения и влечения к женщинам, в которых заметна маскулинность.

Я бы хотела разобраться в этом».

Также у нее запланированы съемки в фильме, в котором она сыграет активистку, отстаивающую право на аборт в 60-х годах в Чикаго.

«Кажется, я не согласилась бы на такое лет пять или десять назад.

Не смогла бы справиться с таким давлением».

Еще в этом году Уильямс появится на экранах с Джулианной Мур в фильме «После свадьбы» о женщине, которая руководит приютом для сирот в Индии.

Во время съемок в этой стране она увлеклась Упанишадами — древними текстами на санскрите.

«Меня это очень заинтересовало.

«Смени гнев на милость и наслаждайся» — вот что говорил Ганди.

Стоп, нет! Он говорил: «Отпусти и наслаждайся».

Что, по ее мнению, она должна отпустить? Уильямс на секунду замирает, делает глоток кофе и отвечает: «Привязанность».

Такова ее жизнь.

Она привязывается к роли, позволяя ей поглотить всю себя.

И потом просто отпускает ее.

«Речь идет о мире, в котором воображение не имеет границ», — поясняет Николя Жескьер, когда мы встречаемся с ним спустя несколько месяцев в нью-йоркской Milk Studio, где он фотографируется со своей подругой и музой Мишель Уильямс для ELLE.

По словам Жескьера, его коллекции так заметно вдохновлены научной фантастикой, потому что он видит таким «ближайшее будущее»: эстетика мира, который уже практически наступил.

«Меня всегда увлекало ощущение предчувствия во всем — в фильмах, комиксах, разных явлениях».

Уже пять лет дизайнер сотрудничает с Домом Louis Vuitton, умело используя образы и фрагменты поп-культуры времен своей юности (в его инстаграме атрибутика «Звездных войн» соседствует с рокерскими футболками и двумя черными лабрадорами).

Одна из главных причин успеха Жескьера — его одержимость, в хорошем смысле.

Он хватается за образы, идеи или формы и не отпускает их.

В своем детстве на западе Франции он обклеивал стены спальни постерами героев, среди которых была Чудо-женщина — его любимая героиня комиксов Marvel.

«Кажется, будто эта комната никогда не исчезала из моей головы», — смеется Николя.

Как стены спальни тинейджера похожи на коллаж из его желаний, так и коллекции Жескьера представляют собой идеально собранный мудборд.

«Каждый раз новое блюдо, но из абсолютно одинаковых ингредиентов», — говорит он.

В менее умелых руках его фантастические образы могли бы стать китчем, но Жескьер превращает одежду в «рыцарские доспехи».

Его последний показ был данью уважения женской смелости.

Он хочет, чтобы женщины чувствовали себя уверенно в его нарядах:.

«Я смотрю на них как на героинь — в моем детстве, юности и сейчас.

Отсюда и это стремление наделить их силой.

В первых рядах на показе Louis Vuitton сидят умные, успешные женщины разных поколений: Дженнифер Коннелли, Катрин Денев, Алисия Викандер и, конечно, Мишель Уильямс.

Жескьер считает Уильямс, которая более пяти лет была лицом рекламной кампании Vuitton, современным воплощением супергероинь с постеров из его детской.

«Когда я начал работать в Louis Vuitton, очень обрадовался, что встречусь с ней и буду вместе работать».

Его одежда выделяет, наполняет уверенностью, но никогда не затмевает ту, что ее носит.

«Вначале я создаю дизайн интуитивно.

Я рисую и в какой-то момент спрашиваю себя: понравится ли Мишель этот образ?».

Жан-Поль Готье, с которым Жескьер работал в 90-х, научил его «не бояться разрушать старое, чтобы построить что-то новое».

Когда в 2013 году Жескьер появился в Louis Vuitton, многие задавались вопросом: что он сделает с брендом, часть ДНК которого составляют путешествия и приключения? Прислушавшись к этой подсказке, мастер интерпретировал ее по-своему.

Он сохранил респектабельный дух Дома и в то же время позволил своему воображению путешествовать по новым вселенным, как в случае с показом весна — лето 2019.

«Это не повседневный стиль, — говорит он об эстетике бренда.

— Но идея в том, чтобы одежда не слишком сковывала.

Нужно понимать, как люди смогут двигаться в ней и носить ее».

Сегодня дизайнер задумывается о собственном будущем.

Не исключено — близок тот час, когда Николя Жескьер запустит свой бренд, но сейчас он рад быть там, где есть.

Он моногамен в вопросах моды.

«Я не принимаю поспешных решений.

Мне требуется время, чтобы все обдумать.

Я хочу создавать то, что любят люди».

Фото Mariana Maltoni.

Стиль Anne-Marie Curtis.

Прическа Christian Wood для Wella Professionals.