Зеленський пропонує потенційним реформаторам поставити на кін власну репутацію

Жан Ануй в пьесе «Антигона» объяснял разницу между трагедией и драмой.

Трагедия – всегда о неизбежном.

Ее невозможно предотвратить.

Она предрешена и обязательна.

Что бы ты не делал – исход неизменен.

Неумолимая стихия, которая непременно обрушится на героев – и погребет под собой, невзирая на их усилия.

Драма – всегда про выбор.

В отличие от трагедии, тут ничего не предрешено – финал определяется решениями и поступками, а не фатумом.

Драматический герой борется, потому что у него есть надежда спастись.

В трагедии не спасется никто.

Все это имеет прямое отношение к украинской реальности.

Спустя год после победы на выборах Владимир Зеленский жалуется на кадровый голод.

Ищет людей, которые знают, как управлять государственной машиной.

Но «чиновничий класс» в стране не очень велик и исторически делится на несколько лагерей.

Одна его часть – это бюрократы, ориентированные на Москву.

Их расцвет пришелся на эпоху Виктора Януковича – и закончился вместе с его бегством.

Вернуть их на службу мешает закон о люстрации.

Возможно, именно поэтому мы то и дело слышим разговоры о его отмене.

Вторая часть «управленческого класса» ориентирована на Европу.

Немалая часть этих людей успела побыть во власти в каденцию Петра Порошенко.

Но работать с командой Порошенко Владимиру Зеленскому мешает его личная неприязнь к предшественнику.

Есть и те, кто хотел реформ и евроинтеграции, но побил горшки с пятым президентом страны.

Едва ли не всех их Зеленский уже успел и назначить, и уволить.

Прошлый кабмин многим внушал осторожный оптимизм своей демонстративной прозападностью – но его недолгая эпоха закончилась в марте 2020-го.

Андрей Ермак победил Андрея Богдана, чтобы затем разогнать собранное им правительство.

Правда, к этому моменту выяснилось, что уволить людей проще, чем найти им замену.

Кадровая скамья Зеленского оказалась пуста.

Пророссийские бюрократы недоступны из-за люстрации.

Проевропейские – изгнаны в результате интриг.

Единственная доступная президенту опция – это менеджеры финансово-промышленных групп.

И вот мы видим, как новый кабмин пестрит людьми, которые ранее служили машинистами в олигархических локомотивах.

Впрочем, власть не оставляет попыток найти тех, кто готов лечь грудью на кадровый дот.

Проблема лишь в том, что опыт прошлого кабмина оказался настолько показательным, что на эти призывы мало кто отзывается.

По сути, потенциальным реформаторам предлагают поставить на кон собственную репутацию.

Что не выглядит как честная сделка в ситуации, когда у президента «туман в голове» и непонятные критерии оценок.

Управленцы из «прозападного» лагеря оказались перед этической дилеммой.

Которая упирается в фундаментальный вопрос: что именно происходит сейчас в стране.

Трагедия или драма.

Первый подход сформулировал Сергей Жадан.

Он предельно прост.

Нынешняя власть – это команда Титаника, которая ведет корабль на скалы.

Ситуация безнадежна, а финал предрешен.

Катастрофа случилась еще в 2019-м – и теперь каждому предстоит испить свою чашу до дна.

Это философия классической трагедии – в том виде, как ее описывает Жан Ануй.

Второй подход – это философия драмы.

Той самой, в которой будущее – результат наших ежеминутных усилий.

В отличие от трагедии, драма допускает полутона.

Финал пьесы определяется персональным выбором каждого из ее героев.

В ней нет предрешенности –и потому никто не обречен на бездну.

Все зависит от тебя – и твоего решения.

Вся дискуссия о сотрудничестве с нынешней властью – это спор о жанре нашего сценария.

Если вокруг разворачивается трагедия – то нет смысла пытаться изменить ход событий.

Если вокруг бушует драма – то можно попытаться закрыть кадровую брешь собственной репутацией и усилиями.

Этот подход разделил бывших соратников по «партии Майдана».

Одна его часть продолжает оставаться во власти, объясняя это тем, что сменщики будут хуже.

Другая его часть упрекает своих бывших друзей в коллаборационизме и приспособленчестве.

Первые говорят о том, что финал открыт и стоит попытаться.

Вторые убеждены, что катастрофа уже случилась, и траектория задана.

Понять можно и тех, и других.

Шестой президент страны в совершенстве освоил умение нравиться публике – и не стыдится переписывать имиджевые долги на свою команду.

Его приоритеты определяются соцопросами, а его картина мира – ближайшим окружением.

Он вряд ли слышал об эффекте Даннинга-Крюгера - и это лишь усложняет моральную дилемму для тех, кто знает, о чем идет речь.

Отныне государство – это он, и каждый, кто решит спасать институты, будет натыкаться на упреки в попытке спасти власть.

Впрочем, не мы первые, кто пытается разрешить эту дилемму.

В конце концов, пьесу «Антигона» Жан Ануй написал в Париже.

В 1943 году.