50 лет назад в СССР впервые угнали пассажирский самолет: подробности трагедии

Первый в истории СССР угон пассажирского самолета полвека назад — в 1970 году — отец и сын Бразинскасы сумели довести до конца.

На захваченном Ан-24 они долетели до Турции, откуда позже перебрались в США.

Воздушные пираты, убившие пытавшуюся им помешать стюардессу, упорно строили из себя героев и борцов с режимом.

Но время все расставило на свои места: в 2002 году Бразинскас-младший забил пожилого отца гантелью и получил 20 лет тюрьмы в США, пишет weekend.

15 октября 1970 года 44 пассажира рейса номер 224 «Батуми-Сухуми» спокойно расселись по своим местам в салоне самолета Ан-24 и готовились через полчаса прибыть в пункт назначения.

Никто не обратил особого внимания на мужчину в форме советского офицера, который вместе с подростком расположился в переднем ряду.

«Военный» напомнил о себе уже через десять минут после взлета: в 12:40 он подозвал к себе 19-летнюю бортпроводницу Надежду Курченко.

Неизвестный, вручив стюардессе конверт без опознавательных знаков, приказал передать его командиру корабля.

В конверте находилось послание под названием «Приказ №9»:.

Приказываю лететь по указанному маршруту.

Прекратить радиосвязь.

За невыполнение приказа — Смерть.

(Свободная Европа) П.

Генерал (Крылов)».

Заподозрив в странной просьбе пассажира подвох, Надежда справилась с волнением и направилась к кабине пилотов.

Следом за ней пошел и террорист, который успел достать из своей сумки обрез.

Увидев оружие, Курченко попыталась преградить бандиту путь и крикнула пилотам: «Нападение! Они вооружены!».

Разъяренный отпором преступник несколько раз выстрелил в отважную стюардессу — одна из пуль задела сердце и оказалась смертельной.

Надежда Курченко погибла на месте.

После раздавшихся в салоне выстрелов с места подскочил подросток, в руках у которого тоже был обрез.

Выкрикнув пассажирам, чтобы они оставались на своих местах, он ринулся к главарю — вместе они ворвались в кабину пилотов.

Командир корабля тут же принялся маневрировать: он резко направлял самолет то вниз, то вверх, пытаясь сбить террористов с ног.

Но те устояли и открыли огонь.

Стреляли бандиты прицельно, стараясь не убить, а обездвижить экипаж.

Командир Георгий Чахракия получил пулю в позвоночник, штурман Валерий Фадеев и бортмеханик Оганес Бабаян были ранены в грудь.

После ранения Чахракия упал грудью на штурвал и самолет начал пикировать.

Крушения удалось избежать с большим трудом.

Уцелел лишь второй пилот Сулико Шавидзе — на его счастье пуля угодила в стальную дужку спинки кресла, где сидел летчик.

Попутно террористы стреляли и в сторону салона: боялись, что кто-нибудь из пассажиров попытается их обезвредить.

При осмотре самолета в его обшивке обнаружили порядка 24 пулевых отверстий.

Бандиты палили настолько интенсивно, что некоторые из пассажиров были уверены — преступники вооружены автоматами.

Сорвав с пилотов наушники для радиосвязи, старший бандит показал им гранату и приказал держать курс на юг — в Турцию, иначе взорвет самолет.

Затем террорист направился к пассажирам и заявил: «Я от генерала Крылова.

С этой минуты здесь советской власти нет!» Это был 46-летний прибалт Пранас Бразинскас, а его пособником оказался 15-летний сын Альгирдас.

После нападения преступников, экипаж оказался перед выбором — подчиниться требованиям бандитов или же продолжить сопротивление.

Командир Ан-24 обдумывал даже радикальный вариант.

Однако, поскольку на борту находились ни в чем не повинные люди, Чахракия решил, что не в праве распоряжаться жизнями пассажиров.

Во время полета Бразинскас распевал песню на литовском языке: «Мне присвоили имя бандита, враги сожгли мой дом.

/ У меня осталась одна подруга — винтовка.

Мой дом родной — это лес».

Пилоты подумали, что воздушные террористы расслабились — и попытались их обхитрить, посадив самолет на военный аэродром города Кобулети (Грузия) на территории СССР.

Но Бразинскас понял этот маневр и вновь принялся угрожать взрывом.

Больше попыток обмануть террористов Чахракия и Шавидзе не предпринимали: Ан-24 пересек советскую границу и приземлился в аэропорту города Трабзон (Турция).

Незадолго до этого Шавидзе нажал секретную кнопку, послав диспетчеру сигнал о захвате самолета — на взлетно-посадочном поле лайнер уже ожидали сотрудники турецкой полиции.

«Вот она, свобода!» — были первые слова Пранаса Бразинскаса, ступившего на трап самолета.

При задержании ни он, ни его сын сопротивления не оказали — и, добровольно сдав оружие, отправились в полицейский участок.

Раненых членов экипажа оправили в больницу, а пассажиров на следующий день военным вертолетом доставили на родину.

К слову, турецкие власти предложили советским гражданам остаться в их стране, но ни один человек на это не согласился.

Гроб с телом Надежды Курченко также был доставлен в СССР: девушку с почестями похоронили сначала в городском комсомольском парке в центре Сухуми, а затем в 1989 году по просьбе матери останки перевезли на кладбище в Глазове.

Отважная бортпроводница была награждена орденом Красного знамени посмертно.

Вскоре прибыли на родину и немного оправившиеся от ранений члены экипажа, за исключением штурмана Валерия Фадеева — он получил серьезное ранение легкого и вынужден был после операции задержаться в Турции.

Штурман на всю жизнь остался инвалидом и ушел из летного дела.

Летную карьеру продолжили только двое из членов экипажа злополучного рейса.

Советскому Союзу с трудом, но удалось добиться перегона Ан-24 обратно в страну — турки не желали отдавать самолет.

Позже борт подвергся капитальному ремонту, после чего продолжил полеты, а в его салоне долго висел фотопортрет Нади Курченко.

После возвращения из ссылки, он якобы стал координатором антикоммунистического движения в Туркестане, налаживал связи между участниками литовского сопротивления и исламским подпольем, а также активно готовил восстание.

Открещивался террорист и от убийства бортпроводницы Курченко — он заявил, что на борту среди пассажиров находились вооруженные охранники, которые в перестрелке убили стюардессу.

Его показания дошли до председателя Верховного комитета по освобождению Литвы Юозаса Валюнаса, который оправил президенту Турции просьбу не выдавать преступников СССР.

С тем же прошением обращались представители западных религиозных и общественных организаций, американские конгрессмены и литовские эмигрантские союзы.

В итоге турецкие власти отказали СССР в экстрадиции бандитов, но и убежища во избежание политического конфликта не предоставили — решили судить Бразинскасов на своей земле.

Адвокатом угонщиков был бывший министр юстиции Турции: согласно выстроенной им линии защиты, угон самолета для Бразинскасов был вынужденной мерой, а стрельба по экипажу — непредумышленным действием.

Условия в заключении были весьма комфортные: Бразинскасам разрешались передачи до 300 долларов в месяц, а так же неограниченные встречи с журналистами.

В 1974 году по амнистии в честь 50-летия образования Турецкой республики Бразинскаса-старшего перевели под домашний арест в Стамбуле — к нему переехал Альгирдас, который к этому времени успел выйти на волю.

В 1976 году, нарушив запрет на выход из дома, Пранас вместе с сыном отправился в американское посольство в Анкаре — просить политического убежища, но получил жесткий отказ.

Пранас пытался шантажировать дипломатов прилюдным самоубийством.

Тогда посол связался с турецкими властями, и только после заверения, что террористов не депортируют в СССР, Бразинкасы покинули учреждение.

За побег из-под домашнего ареста турки наказывать террориста не стали, даже напротив — спустя две недели после инцидента ему была дарована свобода.

И тут неожиданно для всех Бразинскасы исчезли.

Позже стало известно, что преступники вылетели сначала в Италию, затем — в Венесуэлу, а оттуда купили билеты на самолет до Канады.

Вот только до пункта назначения они не добрались — в момент, когда самолет приземлился на дозаправку в Нью-Йорке, отец и сын ускользнули из аэропорта.

Нелегалов вскоре отловили, но они вновь подали прошение о политическом убежище.

В нем Бразинскасов активно поддержала литовская диаспора.

И они остались в США уже на законных основаниях, получив сначала вид на жительство, а в 1983 году и американские паспорта.

Это поставило бы страну перед сложным выбором: конфликт с Советским Союзом или противостояние с западом.

И «побег» преступников виделся туркам идеальным исходом.

Узнав о новом местонахождении Бразинскасов, власти СССР отправили запрос о выдаче преступников уже в США.

Но Штаты тянули время: в 1978 году представитель Госдепа заявил, что США, хоть и озабочены всемирной активностью террористов, Бразинскасов к их числу не относят.

А в 1982 году тот же Госдеп и вовсе заявил, что в предоставлении политического убежища отцу и сыну отказано и из страны их депортировали — правда, куда, американцы уточнять не стали.

На деле же, отец и сын Бразинскасы спокойно обосновались в США и сменили имена, став Фрэнком и Альбертом-Виктором Уайтами.

Первое время они активничали на собраниях литовской диаспоры, рассказывая, как воевали за независимость Литвы и борьбу с советскими оккупантами.

На эту тему Бразинскасы даже написали собственную книгу, а к 30-летию со дня угона Ан-24 направили в литовские газеты очерк, где хвалились своим «подвигом».

Пранас больше не строил из себя непричастную к убийству Курченко жертву обстоятельств: в интервью одной из литовских журналисток он заявил: «я [убил] эту суку потому, что она встала у меня на пути».

Впрочем, вскоре интерес к персонам «борцов за свободу» угас.

Отец и сын организовали именной фонд помощи, но денег им перечислять никто не спешил.

В итоге Бразинскасы обосновались в Калифорнии — в небольшой двухкомнатной квартире в городе Санта-Моника — и устроились на работу малярами.

Своих повадок Пранас, который так и не выучил английский, не оставил: начал торговать оружием.

Пранас терроризировал обычных прохожих и своих соседей — то гонялся за мальчишками с оружием, то бил в лицо местного садовника.

В 1991 году Пранас угрожал застрелить соседку, аргументируя это тем, что ему не нравится ее лицо.

Агрессивного эмигранта не раз задерживала полиция, но особо предъявить ему было нечего.

На родину террорист возвращаться не спешил — заявлял, что ноги его в Литве даже после распада СССР не будет, пока не расстреляют «последнего коммуниста».

Альгирдас вскоре лишился работы, встал на долгие десять лет на биржу труда и до того, пока не устроился бухгалтером, не гнушался жить на деньги отца — тот успел поработать техником-смотрителем дома, в котором жил, и вышел на пенсию.

Впрочем, за финансовую помощь Бразинскас-младший «отблагодарил» 78-летнего отца весьма своеобразно — в феврале 2002 года забил до смерти гантелью.

Рядом с телом убитого Альгирдас провел сутки и лишь после звонка жены — та являлась сотрудницей Госдепа и была в командировке в Малайзии — решился вызвать полицию.

Альгирдасу предъявили обвинение в преднамеренном убийстве второй степени.

На суде его адвокат пытался доказать, что его подопечный просто превысил допустимые пределы самообороны.

По одной информации, старший Бразинскас окончательно выжил из ума и, приняв сына за агента КГБ, пытался убить.

По другим данным, его взбесила новость о том, что сын решил жить отдельно.

Но присяжных, которым восемь ударов гантелью по голове самообороной не показались, пламенные речи защитника не убедили — Альгирдаса приговорили к 20 годам тюрьмы.

Немногим позже срок скостили до 16 лет.

Первый успешный захват самолета не остался без последствий в СССР: в том же 1970 году, спустя две недели после угона Ан-24, двоюродные братья Николай Гилев и Виталий Поздеев, вдохновившись историей Бразинскасов, захватили самолет Let L-200 Morava — пятиместное воздушное такси, курсирующее между Керчью и Краснодаром.

К счастью, тогда обошлось без жертв, но замысел преступников удался — и угнанный ими самолет сел в Турции.

Однако на чужой земле Гилев и Поздеев не прижились, добровольно вернулись в СССР и получили тюремные сроки.

После этого случая в советской прессе был введен строгий запрет на освещение подобного рода происшествий, чтобы не допустить очередного рецидива.

Только экстренная и самая важная информация на нашем Telegram-канале.