«Я твердо верю, что мы голосуем, чтобы чтить тех, кто был до нас, и защищать тех, кто придет после нас». Полный текст интервью Меган Маркл журналистке Глории Стайнем

На днях Меган Маркл дала интервью американской феминистке, политической активистке и журналистке Глории Стайнем.

Для беседы, которая состоялась на заднем дворе недавно купленного Меган Маркл и принцем Гарри дома в Санта-Барбаре, герцогиня предпочла летние брюки Anine Bing, сандалии Stella Mc.

Cartney и соломенную шляпу Janessa Leone.

Ниже приводим полный текст, написанный Меган Маркл для Markers Women:.

«Если вы не голосуете, значит, вас не существует».

Эти слова Глории Стайнем запомнились мне с тех пор, как она впервые произнесла их во время этого разговора.

На протяжении нашей беседы мы говорили о наших общих убеждениях касательно прав женщин, необходимости представительства и очень своевременного разговора о голосовании.

Я твердо верю, что мы голосуем, чтобы чтить тех, кто был до нас, и защищать тех, кто придет после нас.

Мисс Стейнем, моя подруга Глория, — одна из женщин, которыми я вдохновляюсь, когда голосую.

Я надеюсь, что вам понравится наша беседа так же, как и мне, и что она позволит вам задуматься о том, кто вдохновляет вас голосовать, когда мы приближаемся к предстоящим выборам.

Ваш голос имеет значение.

Пожалуйста, используйте его.

Глория Стейнем: Добро пожаловать домой.

Я так рада, что ты дома!.

Меган, герцогиня Сассекская: Я тоже.

По многим причинам.

Мы много говорили за последние несколько недель.

Я все думаю, боже мой — я так долго наблюдала за тобой! Замечательно просто быть здесь, познавать новое и чувствовать вдохновение от того, что я дома.

Но также важно помочь людям вспомнить, почему так важно голосовать.

С.: На самом деле, на всех наших недавних выборах цветные женщины спасали нас благодаря голосу совести и сострадания.

Сердцем Демократической партии были черные женщины, а теперь есть потенциальный черный вице-президент, и это очень интересно.

М.: Я так рада этому.

Ты знаешь, что для меня как представительницы двух рас, важно видеть кого-то, кто в каком-то качестве похож на меня.

Многие из нас считают, что мы можем быть только тем, кого видим.

И в отсутствие этого, как мы можем стремиться к чему-то большему, чем то, что мы видим в своем собственном мире? Я думаю, что, возможно, сейчас мы начинаем прорываться к чему-то другому.

Ты чувствуешь надежду?.

С.: О да, я чувствую надежду.

Нам все еще требуется прилагательное, если ты понимаешь, о чем я.

Есть «врачи», «женщины-врачи», «чернокожие женщины-врачи» и «латиноамериканские врачи»… существительное все еще имеет тенденцию относиться к правящей группе.

Но мы это пройдем.

М.: Ты знаешь, это так интересно.

Я читала книгу Сафии Ноубл «Алгоритмы угнетения», в которой рассказывается о том, как цифровое пространство действительно формирует наше представление о расе.

Например, совсем недавно, когда вы начинали набирать в поисковой системе «почему белые женщины…», она автоматически заполнялась такими словами, как «такие красивые» или «такие привлекательные».

Вы набираете «почему черные женщины ...», он автоматически заполняется такими словами, как «такие злые» или «такие громкие».

Вы понимаете, как наши умы формируются благодаря намного большему, чем то, что мы на самом деле чувствуем или вкладываем.

С.: Это ужасно, не правда ли? В некотором смысле компьютерный век прояснил это, перечислив все это, чтобы нам было легче с этим бороться..

Мне интересно, не учит ли катастрофа COVID-19, которая, я должна сказать, стала явным страданием, нас чему-то? Потому что не имеет значения раса, пол или национальность.

Пандемия рассматривает людей как человеческие существа.

И, возможно, мы тоже начинаем это видеть.

М.: Вдобавок ко всему, это просто дает каждому момент перезагрузки; переоценить то, что действительно имеет значение.

Я думаю, что часто забывают, как такие женщины, как ты и многие другие до тебя, боролись за то, чтобы мы были там, где мы сейчас.

С.: Если вы не голосуете, значит, вас не существует.

Это единственное место, где мы все равны: в кабине для голосования.

Мы не только должны голосовать, но и бороться, чтобы голосовать.

Ты знаешь, что меня больше всего беспокоит, так это молодые люди, которые, как я понимаю, реже всего голосуют.

И я могу понять их чувства.

Тем не менее, более важно, чтобы они голосовали больше, чем кто-либо другой, потому что они будут живы еще долго после меня.

И они будут страдать от последствий.

Поэтому я надеюсь, что каждый из нас идет к нашим соседям, даже если он в сети, и спрашивает: «Вы голосуете?».

М.: Я действительно обеспокоена подавлением избирателей.

Мы уже видим все проблемы, с которыми сталкиваемся.

У меня была возможность поговорить об этом со Стейси Абрамс, чтобы попытаться лучше понять, что делать, например, если вы цветной человек и находитесь в очереди, потенциально часами подряд, и в течение этого времени, кто-то пытается вас запугать, чтобы сказать, что вы должны выйти из строя, или используют любую тактику запугивания.

А потом вы думаете: «Знаете, оно того не стоит».

Вы решаете выйти за рамки и отказаться от своего права голоса.

Это достаточно плохо, но тогда возникает волновой эффект, потому что тот, кто находится в конце очереди, говорит: «Что бы они ни сделали с ними ..

я не хочу, чтобы это случилось со мной».

Я думаю, это так пугает.

Но мне интересно, как мы обходим это, и как заставить людей чувствовать себя более сильными.

С.: Просто ваши слова помогут людям лучше подготовиться к этому.

Я помню, как во Флориде стояли в очереди по восемь часов, и это было формой подавления избирателей.

Я не голосовала.

Я была там, чтобы подбодрить.

Потому что, если у вас есть маленькие дети, как вы собираетесь это делать? Но результатом этого осознания стало то, что при следующей возможности для голосования люди говорили: «Я возьму ваших детей.

Я отвезу вас на избирательные участки.

Мы перенесем опросы ближе к вашему району».

Это действительно шаг за шагом.

М.: Когда мы недавно обедали и говорили о 19-й поправке, я помню, ты говорила: «Ну, конечно, это признание, но это только право голосовать за белых женщин».

С.: Да, я думаю, что здесь мы немного ошибаемся с празднованием.

Мы постоянно говорим, что женщины выиграли право голоса в 1920 году, и это, правда, было началом.

Но индейские женщины пришли позже, азиатские американки пришли позже, афроамериканские женщины пришли в основном только с Законом об избирательных правах в 1965 году.

М.: Я что-то читала на днях, и это заставило меня задуматься о Поправке о равных правах, и мне любопытно услышать твои мысли о том, как мы можем это преодолеть.

Потому что это был 1970 год, когда ты в Конгрессе апеллировала к этому, верно?.

С.: Ммм, да, верно.

М: Итак, была коренная жительница Аляски по имени Элизабет Ператрович, которая боролась за принятие Закона о борьбе с дискриминацией 1945 года и обеспечивала его принятие, и она сказала: «Просить вас предоставить мне равные права означает, что они ваши.

Вместо этого я должна потребовать, чтобы вы прекратили попытки отказать мне в правах, которых заслуживают все люди».

С.: Да, я думаю, это очень хорошо, потому что мы не просители, верно? И, действительно, на той земле, где мы находимся, до появления европейцев существовали индейские культуры, где женщины были равны, а бабушки выбирали вождя.

Это была система баланса, и наша Конституция основана на этом, о чем мы должны помнить.

М.: С возрастом я смогла понять, что быть феминисткой и быть женственной — не исключают друг друга.

И владеть этим и использовать свою женственность и идентификацию женщины нужно на всех разных уровнях.

Г: Ну вы можете быть приверженцем феминизма, и при этом быть мужчиной или парнем.

М.: Как и мой муж! Мне нравится, что он сразу сказал тебе: «Ты ведь знаешь, что я тоже за феминизм?! Для меня очень важно, чтобы ты это знала».

С.: Это было замечательно.

М.: Это так важно.

Я смотрю на нашего сына и на то, что это прекрасный пример того, что он вырос с отцом, которому так комфортно владеть этим как частью его собственной самоидентификации.

Что нет ничего постыдного в том, чтобы быть человеком, отстаивающим основные права человека для всех, в том числе и для женщин.

С.: А также то, что он заботливый отец.

Потому что тогда ваш сын вырастет, зная, что любить и заботиться — это нормально.

М.: Хорошо сказано.

Я знаю, что это будет много для него значить, когда я расскажу об этом.

Глория, о лучшем дне я и мечтать не могла.

Это так важно.

Следующие два месяца так важны.

Я хочу поблагодарить тебя — мы все хотим поблагодарить тебя — за твою мудрость и вдохновение.