Я прождал Гретцки 14 часов: Владимир Мула о съемках фильма ЮКИ

3-го декабря в украинский прокат выйдет документальная лента ЮКІ — Історія перемог вільних українців, рассказывающий о потомках украинских эмигрантов в НХЛ и их триумфах в Кубке Стэнли.

Это истории о славных хоккеистах, среди которых Уэйн Гретцки, Орест Киндрачук, Эрик Нестеренко, Руслан Федотенко, Джонни Буцик, Терри Савчук, Майк Босси и многие другие.

В эксклюзивном интервью сайту Факты ICTV режиссер ленты Владимир Мула рассказал, с чего все началось, об идее ленты, легендах НХЛ с украинскими корнями и трудностях, которые возникли в процессе.

— Как возникла идея снять фильм о выходцах из Украины, которые стали легендами НХЛ?

— Я хотел, чтобы он был популярным не только в Украине, но и интересным на американском рынке. Во-первых, надо было найти таких спикеров, которые хорошо были узнаваемы в США и Канаде, а во-вторых, таких, которые могли сказать что-то новое для украинского зрителя.

Когда ты имееешь дело с людьми, которые в разное время эмигрировали — это одна история. Но когда ты ищешь другую составляющую, тогда начинают возникать на каком-то этапе проблемы. Я хотел, чтобы это кино было более глубоким, так появилась тема с хоккеистами. Это очень классная и узнаваемая вещь за океаном, но малоизвестная в Украине.

Сначала у меня было не так много контактов и связей в хоккейном мире, но я познакомился с Евгением Колачевым, который впоследствии стал консультантом фильма и очень помог со сценарием. Он плодотворно изучал тему североамериканского хоккея и накопил определенное количество контактов людей, которые в разное время эмигрировали. У него также был предварительный список хоккеистов с украинскими корнями, выигрывавших Кубок Стэнли, который, собственно, мы и доработали и расширили.

— С чего все началось?

— Мы хотели показать, что есть более 50 украинцев, которые выигрывали Кубок Стэнли за столетнюю историю НХЛ. Однако три года назад я мало понимал всю сложность этого процесса. Написать статью или снять небольшую историю — это одно, другое — когда я начал погружаться в тему и искать этому подтверждение, становилось сложнее. Ведь каждую фамилию из списка нам пришлось подтверждать.

В конце фильма мы покажем конкретную цифру — сколько людей было, впрочем, мы понимаем, что наш список тоже не является финальным, ведь это история, и в любой день он может пополниться новыми именами. Кубок Стэнли разыгрывается каждый год, и может быть такое, что выходцы из Украины выиграют снова этот трофей.

Для нас важно было остановиться на определенном периоде — им стал 2020 год. Выход фильма может стать толчком к будущим исследованиям, если люди захотят изучить эту тему, то смогут ссылаться на ленту, ведь у нас каждый факт подтвержден.

— Как создавался сценарий? Вы сначала все документально подтверждали или писали его параллельно?

— Сценарий, наверное, тот этап, на который мы потратили немало времени. Во-первых, ты не знаешь людей, как они отреагируют или что скажут, сколько ты будешь времени с ними, и самое главное — правда ли все это. Да, ты владеешь определенной информацией, но пока ты с человеком не пообщаешься, не поймешь — не является ли это фейком.

Мы писали сценарий в течение двух лет, потому что здесь нужно понимать специфику создания. У нас было две съемочных сессии, после чего закончились деньги на производство в 2018 году. Я понимал, что кроме интервью, у нас нет ничего. Из одних интервью кино не сделаешь. Мы поняли, какое у нас может быть кино, над каким материалом придется работать.

Почти до февраля 2020 года мы фиксировали сценарий. Потому что без него ты не можешь начать финальный монтаж, делать субтитры, подобрать музыку или купить архивные планы. Документальное кино трудно прописать сценарно и трудно заранее понять, как оно “пойдет”.

Николай Васильков как сценарист сделал большую работу над сценарием и поиском основного месседжа — о чем, собственно, кино? А если не понимаешь этого, сделать что-то приличное чрезвычайно трудно.

— Сколько времени было на одно интервью?

— Специфика работы и проведения интервью с этими людьми состоит в том, что у них нет много времени. Они тебе дают час, и ты даже не можешь до конца расспросить у них тему. Ты пытаешься максимально ухватить всего по чуть-чуть, чтобы составить общую картину. И только по возвращению в Украину мы начали все собирать в кучу.

Пожалуй, больше всего времени мне удалось провести с отцом Уэйна Гретцки, но это только потому, что мне повезло его записать во время первой поездки, а еще он был дома, особо никуда не ездил и просто имел на это время.

Я понимал, что должен снять сцену с отцом Гретцки, потому что когда мы его записали, нам повезло, он уделил нам час. Но за это время ты почти ничего не можешь снять. Я брал технику, договаривался с ним, ехал сам.

Я понимал, что денег у нас нет, а Госкино в то время нас еще не профинансировало. Я выделил на это четыре дня, ему это очень трудно давалось. Но в плане видеоматериала — это был именно тот контент, который помог разбавить интервью.

— Если взять во внимание тематику фильма — то у Вас третья лента об эмигрантах.

— Я не ставил себе целью делать фильмы об эмигрантах. Так получается, что именно в этой тематике я нахожу интересные вещи. Там целая фабрика уникальных фактов, которые до сих пор не обнародованы.

Даже представить не мог, что мне придет документ с подтверждением того, что дедушка одного из героев моего фильма происходит из  моего родного города. Какова вероятность подобного, если бы это делал кто-то другой?

Я не разделяю людей в Украине и наших эмигрантов в Канаде — они все украинцы. Когда ты с ними общаешься, они подхватывают твои идеи и хотят помочь. Для меня это важно.

— С кем из героев было легче общаться?

— Ко всех людям, которых мы писывали, было сложно найти подход. То, что ты из Украины, не дает тебе никаких дивидендов. Они живут в такой парадигме, что для них семья стоит на первом месте. Если у них есть свободное время, то проведут его в кругу семьи, пойдут в ресторан или в театр с родителями.

Когда они говорят, что дают тебе 45 минут — это означает, что если ты перетянешь или будешь выпрашивать больше, то скорее всего, они больше с тобой не захотят иметь дело. А тебе нужно с ними поддерживать коммуникацию, подтверждать какие-то факты, просить фотографии, банально подписать разрешение на интервью, что они не возражают против использования.

Прождал Гретцки 14 часов в гостинице Торонто

Я договорился об интервью с Орестом Киндрачуком на 10.00. От Нью-Йорка он живет в трех часах езды на автомобиле в городке Медфорд-Лейкс. Он сказал, что есть два часа свободного времени, а потом у него дела. Я был в Чикаго и должен был вылетать в 17.00, а по прилету в Нью-Йорк арендовать машину, переночевать там и на следующий день поехать к нему на интервью. Но мой рейс задержали, и в Нью-Йорк я прилетел в 1.00, а аренда авто уже была закрыта. Утром мне нечем было ехать и, фактически, вся моя задумка не сложилась.

Благодаря моим друзьям в США, которые мне дали авто, я скоммуницировался с Киндрачуком, он перенес меня на другое время. Я встретился с ним на 45 минут, потому что у него больше не было возможности со мной разговаривать.

Сложность этого процесса показывает, что ты особенно никому не нужен. Если ты хочешь сделать классно, то должен сделать большой объем работы, но он не всегда конвертируется в результат, который тебя может удовлетворить.

Я прождал Гретцки 14 часов в гостинице Торонто, и когда он пришел, то даже не остановился, а проскользнул мимо меня. Это история, когда ты в конкретном месте, в конкретное время его видишь и понимаешь, что сделал все, чтобы этот контакт приблизить, а он не состоялся.

— Каким было общение с Гретцки и с кем было интересно коммуницировать?

— Общение с Гретцки было немного напряженным из-за нехватки времени. Он приехал, сказал, что у меня полчаса — это значит полчаса на привет, как дела, подписать соглашение на интервью, выставить свет — все в комплексе.

Самым интересным было общение с сыном Тараса Савчука — Джерри Савчуком. Он нас принял у себя дома. Я видел, что ему нелегко давалось это интервью. Потом я купил книгу, которую он написал, и понял почему так, а сейчас мы дружим.

Меня даже поразил не само общение, а отношение человека к идее фильма, того, что ты делаешь. Вот этот аспект мне понравился у Келли Груди, который тоже очень классно отнесся, помог поснимать там, где мы даже представить не могли. Груди работает экспертом на канадском канале CBC.

Когда я записывал Уолтера Гретцки, меня поразило его отношение к жизни и окружающим. Человек пережил инсульт, ему 81 год, трудно передвигаться, а у нас была запланирована еще одна съемка на ферме, где жили его родители, общались на украинском — для меня было важно туда поехать. Девочка, которая за ним ухаживает, подошла и сказала, что он устал и лег спать, поэтому на ферму не едем. Я сказал, что никаких проблем.

Он просыпается и говорит: Ну, что едем? Говорю, что наверное нет, потому что вам надо отдохнуть. Он говорит: Нет, нет. Мы едем, ты из Украины приехал, надо все снять, не переживай. И мы собрались, поехали, сняли очень классные материалы, вошедшие в фильм.

— Выход ленты в прокат в декабре этого года — это риск?

— У нас очень качественная, яркая зимняя история. Переносить на следующую зиму фильм — это застрять в проекте еще на год. Немало было сделано за эти три года, и ждать еще год, чтобы просто показать кино и надеяться на то, что люди не забыли — я не хотел. Уверенности в том, что в следующем году не будет такой же картины с пандемией, у меня нет.

Это очень хорошее время, чтобы поддержать украинские кинотеатры, у которых не так много классных фильмов, на которые пойдут люди. А еще кинотеатры — это не то место, где ты можешь заразиться. Они достаточно большое внимание уделяют дезинфекции. Если они закроются, то еще одного локдауна не переживут.

Я думаю, что мой фильм может стать кусочком позитива под конец года, и люди смогут вдохновиться чем-то приятным и классным. Далее я планирую выход на VOD-платформы и показ на ТВ. Также хочу сделать показы в США и Канаде. Финальным аккордом будут показы на различных гибридных платформах.

— А как насчет показов ленты на фестивалях?

— Я делал большую ставку на фестивали в Канаде, и мы на несколько подались, но у них немного изменились направления и они нам отказали. Возможно, оно и к лучшему, потому что я не хотел показывать фильм на фестивалях, которые проходят онлайн.

Кинофестивали — это классные площадки, чтобы себя зарекомендовать, но перед прокатом в кинотеатрах показывать фильм онлайн, который имеет хороший потенциал в прокате, а потом находить фрагменты ленты в сети — не хотелось.

— Название ЮКИ для ленты было изначально или возникло в процессе работы над фильмом?

— Сначала мы хотели назвать 49 украинцев, потому что не могли найти 50-го. Затем мы его нашли. Название 50 украинцев — вроде неплохое, но затем количество все время увеличивалась. Поэтому я решил назвать ЮКИ.

Я перечитал много американской хоккейной литературы во время работы над фильмом. Слово UKI часто встречается в канадской прессе, когда речь идет об украинцах в хоккее или роли украинцев в Северной Америке. Мне кажется, это прикольное название украинцев как нации, которое узнаваемо там.

В украинском информпространстве это название ​​не банальное, отличает наше кино от других, и это название будет жить и в будущем, независимо от фильма.

— Сколько отснятого материала не попало в фильм?

— Очень много. Пожалуй, только 25% вошло. Сначала хронометраж был 2,5 часа, а потом нам пришлось час отрезать. Это было мое решение — снимать как можно больше материала, потому что когда у тебя мало времени со спикером — ты пишешь все.

Интервью с Уэйном Гретцки длилось 28 минут. Даже так я понимал, что в Украине нет человека такой же величины, но ты не можешь вставить все 28 минут с ним.

Я бы хотел, чтобы зрители оценивали фильм по той работе, которая была проделана. Я понимаю, что зритель в Украине не оценивает так фильмы, но в ленте это будет очень заметно.

Фото: Владимир Мула