Римский деспот на троне: был ли император Нерон чудовищем на самом деле

Римский Колизей – одна из самых посещаемых достопримечательностей в мире. Каждый год им любуются примерно восемь миллионов туристов. Мой путь лежал мимо него, к маленькому парку на прилегающем холме. По дороге я видел толпы людей, стекавшихся к великолепному амфитеатру, построенному в I веке н.э.

Компания «Профпереклад» подготовила перевод материала.

В парке было почти пусто, лишь несколько молодых матерей с колясками. Мне встретилась группа монахинь, и одна из них указала мне ворота без таблички у подножия холма – вход в Золотой дом. Или то, что от него осталось.

У меня была назначена встреча с Алессандро ДʼАлессио. Он руководил раскопками и реставрацией дворца, который в свое время считался грандиознейшей императорской резиденцией. Увы, сюда почти никто не приходил даже до пандемии коронавируса, хотя объект был открыт для публики в выходные дни.

Император Нерон прибрал к рукам большую часть территории, выжженной Великим пожаром 64 г. н.э. Там он и выстроил дворцовый комплекс невероятных размеров. Domus Aurea (Золотой дом) занимает почти 80 гектаров на трех римских холмах – Палатинском, Целийском и Эсквилинском.

У римлян были все основания считать самого Нерона виновным в пожаре, нужно же было расчистить место для постройки. Разумеется, ни один современный ученый в это не верит, да и древние не слишком верили. Однако приходится признать, что такой дворец мог запросто послужить хорошим мотивом для поджога.

Судя по описанию древнеримского историка Светония, Золотой дом был обителью человека, страдавшего манией величия. «Недопустимая тяга к роскоши и расточительству проявлялась прежде всего в архитектурных проектах Нерона, – пишет Светоний. – Многие комнаты были отделаны чистейшим золотом, драгоценными камнями и перламутром.

В потолках залов для пиршеств были устроены люки с раздвижными панелями из резной слоновой кости. Сквозь эти люки на пирующих сыпали цветочные лепестки и разбрызгивали благовония… Когда дворец был полностью украшен, Нерон освятил его и заявил: “Прекрасно, наконец-то я могу жить по-человечески!”»

Сейчас от Золотого дома мало что осталось. Преемники римского трона исступленно разрушали дворец, стремясь стереть и Нерона, и его работу из памяти римлян. Сохранилась лишь небольшая часть, похороненная под тропинками Оппийского холма. Император Траян засыпал галереи дворца землей и устроил на вершине холма свои знаменитые термы. Проект Траяна по очищению народной памяти удался. Толпы, стекающиеся к Колизею, понятия не имеют, что Золотой дом Нерона находится всего в нескольких шагах. Так проходит мирская слава.

Последние шесть лет ДʼАлессио посвятил раскопкам 150 просторных залов Золотого дома, но работы были приостановлены еще до пандемии коронавируса. Чтобы стабилизировать конструкции найденных павильонов, необходимо было построить дренажную систему. На завершение проекта потребуется еще немало лет.

ДʼАлессио провел меня из одной галереи с высокими сводчатыми потолками в другую. На некоторых стенах виднеются изумительные фрески, стиль которых напоминает находки в руинах Помпей. Нам знакома их выразительная эстетика, широко распространенная по всей Римской империи. Но родился этот стиль здесь, в Золотом доме.

Затем ДʼАлессио показал мне комнату, похожую на естественный грот – стены облицованы крупнозернистой пемзой. Здесь располагалось святилище, где почитали нимф (богинь, олицетворявших силы природы). Их культ тоже был довольно распространенным в империи. На потолке микромозаикой выложена сцена из «Одиссеи» в невероятной детализации. Византийцы, повсюду лепившие потолочные мозаики, явно черпали вдохновение именно в этом месте.

Дневной свет в этот зал проникает сквозь окулюс, расположенный высоко над головой. В римском Пантеоне имеется аналогичная деталь, придающая строению изюминку, но первой подобной постройкой был Восьмиугольный зал во дворце Нерона. В стенах устроены альковы. Когда стоишь в центре зала, взгляд поневоле начинает блуждать в самых неожиданных направлениях. Окна, расположенные под углом, впускали в зал солнечный свет для освещения скрытых ниш. В этом пространстве можно наблюдать танец света и тени, подчиненный движению солнца по небосклону.

* * *

Среди наиболее живучих исторических мемов есть один особо известный: упитанный человечек в тоге и лавровом венке в окружении колонн древнего портика. Вокруг него бушует пожар, пожирающий великий город Рим. Но человечек не тревожится. Скорей наоборот. Он спокойно перебирает струны своей лиры и, кажется, поет!

Этот мем отлично раскрывает характер эгоистичного чудовища, коим сегодня считают Нерона. Его безразличие к человеческим страданиям и жалкая, ничем не подкрепленная уверенность в собственном величии и артистизме. Он инфантилен и в то же время сеет смерть и разрушения.

За 2000 лет эту историю неоднократно пересказывали, но именно Голливуд вложил в наши головы нужную картинку. Наверное, этому даже удивляться не стоит.

* * *

Но что если Нерон не был таким уж чудовищем? Что если это не он изобрел кровавые зрелища и не он велел бросать христиан львам на арене Колизея? Что если он не был тираном, убийцей честных римских сенаторов и развратником? А вдруг жуткий «послужной список» Нерона был всего лишь липой, чтобы сделать из императора козла отпущения? Ведь у нас нет ни единого свидетельства о временах правления Нерона.

Все записи его современников были потеряны. Древнеримские исторические труды, дошедшие до наших времен, описывают события значительно позже самоубийства Нерона в 68 г. н.э. «Дело Нерона» по большей части построено на слухах и на протяжении двух тысячелетий было предметом длиннейшей игры в испорченный телефон. Кроме того, никто не стремится восстанавливать историческую справедливость. Кому нужна другая версия Нерона? Он идеальное зло, тиран и убийца.

Тем не менее, некоторые все же выступили в защиту Нерона. В 1562 году миланский энциклопедист Джироламо Кардано опубликовал трактат Neronis Encomium, заявив, что Нерона попросту оклеветали. Однако у самого Кардано в то время тоже были проблемы с инквизицией, так что попытки обелить человека, который якобы жестоко казнил первых христиан ради забавы, никак не помогали делу.

«Вы рисковали жизнью, если говорили о Нероне что-то хорошее, – поясняет Анджело Паратико, историк, переводивший трактат Кардано на английский язык.

Перевод Паратико «Нерон: жизнь в назидание» был опубликован лишь в 2012 году. К тому времени историки начали потихоньку рассматривать дело Нерона с другой стороны. Среди всех современных ученых, выступивших в защиту императора, громче всех звучит голос Джона Дринкуотера, профессора древнеримской истории в Ноттингемском университете.

Дринкуотер 12 лет изучал обвинения против Нерона и опроверг их все, одно за другим. Казни христиан? Ничего подобного. Поджигатель города? Нет. Опроверг он и убийство Нероном собственной матери и жены, а также целую серию прочих преступлений.

В прошлом году Дринкуотер издал новую биографию «Нерон: император и двор», и Нерон в ней, конечно, не ангел. Однако читая эту книгу, поневоле проникаешься некоторым сочувствием к этому человеку, который, скорей всего, вообще не хотел становиться императором. Позволять ему надевать пурпурную тогу явно не стоило.

Кто же навязал Нерону подобную нежеланную участь? Определенно мать Агриппина, праправнучка императора Августа с безграничными амбициями. Отец Нерона, одиозный аристократ Гней Домций Агенобарб, умер через два года после рождения Нерона. Агриппина воспользовалась сыном как инструментом для завоевания Рима, царства мужчин.

Первым делом она сорвала запланированный брак дочери императора Октавии, чтобы женить на ней Нерона. Императором в то время был Клавдий, и обольстить его было проще простого. Агриппина обвинила нареченного Октавии в инцесте с сестрой. Этой маленькой лжи оказалось достаточно, чтобы расстроить брак. Читатели популярных авантюрных романов Роберта Грейвза о Клавдии вряд ли забудут, что вытворяла в постели Мессалина, печально известная жена Клавдия.

В итоге эскапады Мессалины окончились ее же смертью, и брачное ложе императора опустело. В 49 году н.э. его заняла Агриппина. Вскоре после этого Клавдий усыновил Нерона и сделал его законным наследником престола наравне со своим родным сыном Британником. Наконец, в 53 г. н.э. Нерон женился на Октавии. Затея Агриппины удалась на все сто.

В 54 г. н.э. Клавдий умер, якобы отравившись грибами. Тацит и прочие древние историки убеждены, что императора отравили по приказу Агриппины. Доказательств, конечно же, не было, но такая женщина, как она, вполне могла это сделать. В любом случае, Агриппина обеспечила своему 17-летнему сыну римский трон после смерти Клавдия – Британник был младше Нерона, а трон, как известно, наследовался по старшинству.

Нам мало что известно о совсем юном мальчике, оказавшемся правителем обширной многонациональной империи. Его наставником был великий философ-стоик Сенека, но Нерон не обладал качествами стоика. Впрочем, римляне радостно приветствовали нового императора и ожидали от него великих и достойных свершений.

Нерон всецело отдавался занятиям, которые считал очень важными для себя – гонки на колесницах, пение, поэзия и игра на кифаре (струнный инструмент, похожий на лиру, но гораздо сложнее для овладения). Нерон обожал Грецию и ее утонченную культуру. В нем не было ни капли кровожадности и страсти к завоеваниям, которыми славились римляне. Привлекательности в глазах римлян ему это не добавляло, но для нас отсутствие этих качеств, несомненно, плюс.

Мем о Нероне рисует избалованного дилетанта, убежденного в собственной гениальности – ведь никто не осмеливался ему перечить. Это неверное представление. Светоний пишет, что Нерон прилежно занимался пением: «Он… добросовестно трудился, выполняя все упражнения для развития вокального мастерства.

Он ложился на спину и клал себе на грудь свинцовую пластину, прибегал к очистительным клизмам и рвотным средствам, чтобы не полнеть, в пище воздерживался от яблок и прочих продуктов, считавшихся вредными для голосовых связок». При этом Светоний язвительно добавляет, что голос Нерона оставался «слабым и сиплым».

Поэзия авторства Нерона также была хороша (по крайней мере, так считает римский поэт Марциал). До нас дошли некоторые избранные произведения – и они совершенно не похожи на те высокопарные и напыщенные речи, которые Нерон обычно произносит в голливудских фильмах. В общем и целом, на любителя Нерон никак не тянет.

Он очень серьезно относился к своим увлечениям – пожалуй, даже слишком серьезно. Но римский истеблишмент предпочитал, чтобы императоры воевали, а не занимались искусством.

Нерон также был хорошим спортсменом. Светоний явно был потрясен тем, что он отлично управлялся с упряжкой из четырех верблюдов. По некоторым другим источникам Нерон водил колесницу, запряженную десятком лошадей – это практически древнеримский эквивалент гоночного автомобиля Формулы 1. Нерон даже побеждал в гонках. «Если он умел это делать, значит, он далеко не дурак. Он умный, сильный, сообразительный. Он требует серьезного отношения к себе, и превращать его в клоуна просто неправильно», – заключает Дринкуотер.

Именно благодаря этим качествам юный Нерон стал пользоваться популярностью среди простого народа. Он был яркой личностью и любил бывать на людях. Он не был снобом и хорошо запоминал имена и лица людей всех сословий. В целом он кажется вполне приятным молодым человеком.

Нет, конечно же, не обошлось без жертв. Но с чего всех так потрясла смерть брата Нерона, Британника, через год после восхождения Нерона на престол? «Он был обречен с самого начала», – пишет Дринкуотер. Политические убийства служили общепринятым инструментом государственного управления. В Древнем Риме на них почти не обращали внимания (если не злоупотреблять, разумеется).

Оппонентов устраняли все, не только Нерон. «Вам может показаться, что людей убивали постоянно, – сказал мне Дринкуотер. – Но если начать подсчитывать, скольких убил Нерон, то выходит не так уж много».

«Даже в пресловутой “кровавой бане” после заговора Пизона 65 г. н.э. общее количество жертв составило не больше 20-30 человек. По сравнению с британской политикой XVI-XVII веков это вообще мелочи. Точечный удар, а не кровавая баня. Меня бесит, когда люди называют это “эпохой террора”. Да, для непосредственных участников событий это было ужасно, в таком обществе точно жить не захочется, но для политиков это обычное дело. Переступил черту – заплатил за это. Но большинство людей знали, где пролегают границы».

Проблемы Нерона с матерью начались сразу же, едва он влюбился по-настоящему – увы, не в свою жену Октавию. Брак по расчету не принес ни любви, ни детей. Нерона угораздило полюбить вольноотпущенницу Акту, женщину неблагородного происхождения. Он даже подумывал, не жениться ли на ней (Дринкуотер считает это «абсолютно идиотским проектом»). Разумеется, Агриппина не одобряла выбор сына – ей не нравилась ни его любовница, ни его новые друзья. Ее вмешательство посеяло между ней и Нероном семена раздора. Нерон жаждал самостоятельности, а мать больше не была его партнером – она стала обузой и препятствием.

18 июля 64 г. н.э., на десятом году в целом успешного правления Нерона, в Большом цирке разгорелся пожар. Огонь полыхал девять дней, уничтожив большую часть города. В тот момент Нерона даже не было дома – он отдыхал на вилле в 50 км от Рима. Едва узнав о пожаре, он немедленно поспешил назад в город и возглавил борьбу с огнем. Помимо этого, он оказывал помощь пострадавшим от пожара. Когда огонь погасили, он принял закон о новых нормах застройки, чтобы обезопасить Рим в будущем.

«Он открыл Марсово поле и даже свои сады, чтобы разместить людей, лишившихся крова, – пишет Тацит. – Нерон построил временные убежища для пострадавших. Из Остии и прилегающих городов везли продукты питания, цену на кукурузу снизили до четверти сестерция за фунт.

Но благодарности за эту помощь он не дождался, несмотря на их популистский характер. Кто-то распространил слух, что во время пожара Нерон вышел на сцену личного театра и пел о разрушении Трои, сравнивая катастрофу в Риме с аналогичными историческими событиями».

А ведь этот слух, вероятно, был всего лишь слухом.

* * *

Золотой дом тоже оказался ошибкой. В свое время Нерона критиковали за этот проект как никого другого, ведь дом во много раз превышал реальные нужды любого абсолютного монарха. Вполне вероятно, что Нерон руководствовался вовсе не личными целями, обустраивая этот город в городе. «Император хотел сделать этот комплекс и его роскошь доступным для всех, – пишет историк Дэвид Шоттер в биографии Нерона 2008 года. – В ходе недавних раскопок возле Триумфальной арки Константина и Колизея был обнаружен бассейн с колоннадой, напоминавший озеро Нерона в Байи.

Похоже, что Нерон собирался сделать свой новый дворец и отстроенную часть Рима общим домом и для народа, и для себя, императора, защитника и артиста». Шоттер также добавляет: «Те, кто ищет признаки безумия Нерона, вряд ли найдут их здесь. Его вклад в застройку Рима нельзя недооценивать или опровергать, как это делают многие его современники. Здесь мы видим Нерона-артиста и народного кормильца. Наверняка он хотел, чтобы его запомнили именно таким».

Если Шоттер прав, то почему Тацит и Светоний пишут о Золотом доме с таким пренебрежением? Для чего очернять Нерона? Кто первым начал клеветать на императора? Почему такое мнение распространилось как лесной пожар? Существует несколько мнений на этот счет, но Дринкуотер и прочие исследователи жизни Нерона обвиняют прежде всего династию Флавиев.

«Удивительно то, что Флавиям удалось это провернуть. Один из самых простых способов – уничтожить память о прошлом. Они заявили, что Юлии-Клавдии заслуживали всяческого порицания и свержения, поскольку погрязли в коррупции. Чем больше их можно очернить, тем лучше.

На этой благодатной почве и возникла традиция “обругай Нерона”. Чуть позже на сцену вышли Тацит и Светоний, и им пришлось работать в уже устоявшейся традиции».

Что и подводит нас к христианам, чьи беды тоже удобно укладывались в придуманный нарратив. Нет, никто не отрицает, что Нерон и впрямь казнил христиан. После Великого пожара народ начал выражать бурное недовольство, так что правительству пришлось быстро искать козла отпущения. В ранних исторических сводках не указано, за что именно гнобили христиан – за веру или же просто уничтожали как чужаков и неугодных властям. Однако христиан, казненных Нероном, никогда не бросали львам на потеху публике. И уж тем более не в Колизее – в то время Колизей еще даже не построили.

Многие факты из жизни древнего Рима кажутся нам знакомыми, но только не это. «Социальный статус артистов был невысок. В обществе, где статус был очень важен, человек с более высокой ступеньки социальной лестницы никак не мог выдавать себя за человека низкого статуса, это было попросту неприемлемо, – пишет Дринкуотер. – Это подрывает фундаментальные основы общества».

Тем не менее, ближе к концу своего правления Нерон устроил целый выездной спектакль. Всякий приличный римский император должен был приезжать в провинции с официальными визитами. Нерон терпеть не мог путешествовать и годами отказывался выполнить эту традицию. Когда он все же согласился покинуть Италию, то отправился в порабощенную Римом Грецию и велел грекам втиснуть все местные крупные фестивали в один год, на что они вынуждены были согласиться.

Шоттер в своей книге пишет, что Нерон выиграл все конкурсы, в которых участвовал – и даже те, в которых участия не принимал. Вернувшись в Рим в 67 г. н.э., он привез 1 808 наград за первое место. Он был настолько поражен народной любовью, что освободил Грецию (а Веспасиан немедленно захватил ее снова).Римляне отнеслись к заграничным гастролям Нерона спокойно. Что происходит в Греции, остается в Греции.

Нерон бежал из Рима и укрылся на вилле своего друга Фаона неподалеку от города. 8 июня 68 г. н.э. он узнал, что Сенат объявил его врагом государства. Светоний пишет, что Нерон долго колебался, но услыхав шум приближавшейся кавалерии, вонзил кинжал себе в горло.

Именно Светоний приписывает Нерону знаменитые последние слова: Qualis artifex pereo – «Какой великий артист погибает во мне!» Историки до сих пор спорят, что именно Нерон хотел этим сказать. Часто эти слова воспринимаются как последний всплеск тщеславия, подогретый длительным самообманом. Такой финал, несомненно, удовлетворяет ненавистников. Но можно взглянуть на ситуацию под другим углом. Нерон был, конечно, не лучшим артистом, но, безусловно, идейным и целеустремленным.

И здесь мы видим гибель не равнодушного императора Рима, а именно артиста. «Нам наверняка известно лишь об одном человеке, который не был удостоен честного суда во времена правления Нерона – это сам Нерон», – заключает Дринкуотер.

Две тысячи лет спустя Нерон наконец-то получил шанс реабилитироваться.