Оксана Забужко: Леся Украинка выдала нам паспорт в Европу

Полтора века назад, 25 февраля 1871 года, на Волыне родилась Лариса Петровна Косач – гений нашей культуры Леся Украинка.

Что мы о ней знаем, кроме школьной Лесной песни? Как нам узнать ее настоящую, не глядя на 200-гривневую купюру? Какие книги она читала, чтобы написать драмы уровня самого Шекспира?

По случаю 150-летнего юбилея Леси Украинки мы поговорили с писательницей Оксаной Забужко – человеком, масштабы мышления которой можно сравнить с величиной Ларисы Косач.

Если представить, что Леся Украинка – целая планета, то советская пропаганда десятилетиями пыталась доказать ее плоскость. Забужко в своих работах, в частности в Notre Dame d’Ukraine: Украинка в конфликте мифологий, а также в изданной в соавторстве с Блаженнейшим Святославом Шевчуком книге Апокриф не только показала истинный объем, но и очищала эту планету от остатков «совка».

– Как праздновали столетие Леси Украинки в УССР?

– 100-летие Леси Украинки отмечалось в 1971 году очень шумно и пышно порядком – цитирую – «гневным отпором нашим идейным врагам – украинским буржуазным националистам за океаном».

Потому что по состоянию на тогда, 50-60-70-е годы прошлого века, украинская диаспора еще насчитывала тот самый интеллектуальный и культурный цвет старшего поколения выживших и спасшихся после Второй мировой, выехавших на Запад, пройдя через лагеря. Эта среда Леси Украинки – это бывшая УНРовская элита. Это люди, которые еще ее знали.

Это ее самая младшая сестра Изидора Косач, которая консультировала Украинскую свободную академию наук в США в вопросах юбилея – 50-летия смерти Леси Украинки и 100-летия со дня рождения в 1971 году. Это подготовка и издание хронологии, упорядоченной другой ее сестрой – Ольгой Косач-Кривинюк и т.д.

То есть вся та работа, которая проводилась в диаспоре в эмиграции, обязывала в УССР партию и правительство реагировать, чтобы доказать, что нет, только здесь, только в советской Украине, только при «едином действии пролетариев великорусских и украинских свободная Украина возможна. Без такого единства о ней не может быть и речи».

Цитата, которую сегодняшнее поколение, к счастью, уже не узнает. А мы, кто получал образование в УССР, пожалуй, с ней и умрем. Цитата, которая была выбита на всех, слава богу, сейчас несуществующих памятниках Владимиру Ильичу Ленину, которые собственно для того и устанавливались чуть ли не на каждом углу, чтобы напомнить украинцам, что «только при едином действии пролетариев великорусских и украинских»,.. только с Москвой, навеки с Москвой, навеки с русским народом и никак иначе, а без этого, значит, и Леси Украинки не будет. Поэтому в принципе, да, это была контрпропаганда.

Лесю заперли в школе

К 150-летию Леси Украинки в нашем государстве вышло полное академическое собрание сочинений писательницы в 14-ти томах – без цензуры.

– Что мы за 30 лет сделали со своим наследием? Мы его заперли на уровень средней школы. И абсолютное большинство украинских граждан, которые не имеют профессионального отношения к культурному наследию, закрыв школьные учебники, получив документ о среднем образовании, больше никогда не чувствуют ни потребности, ни необходимости к тому наследию обратиться.

– Нет другого способа пропагандировать писателя, чем читать его произведения, в частности делая инсценировки, экранизации.

Сколько, вспомните, пожалуйста, экранизаций, не говорю о инсценировках, каждого романа Джейн Остин происходит на памяти одного поколения? Ее каждые 6-7 лет заново экранизируют! А по Ларисе Петровне? То, что она написала 22 драмы абсолютно кинематографические, не только одну Лесную песню?

– Лесная песня и портрет девочки с 200-гривневой купюры, девочки 13-летней – этот портрет с 200-гривневой купюры меня просто убивает.

С этой девочкой – инфантильной, слабой, немощной, недорослью, которую надо жалеть, потому что она болела и так мужественно терпела боль – во всех учебниках об этом написано. Знаете, за этим такой страх зрелой женственности.

Черт побери! Она через двадцать лет после этого написала своим критикам:

Хто вам сказав, що я слабка,
що я корюся долі?
Хіба тремтить моя рука
чи пісня й думка кволі?

То есть ее оскорбляли вот эти слова, брошенные в той среде – высокородных, высококультурных, высокоинтеллигентных. Да, салонной, но дружеской, с личными связями людей, которые знали, что у Косачей такая талантливая старшая дочь. Такая гениальная и как жаль, что она так мучается с этим туберкулезом костей, и имеет такие проблемы.

И эта жалость экологическая ее, взрослую женщину, автора тех самых драм, которые переписали, извините, всю историю, всю мифологию европейскую с женской точки зрения и вывели ее в первый ряд не украинской – европейской культуры ХХ века, и вот она бросает «Хто вам сказав, що я слабка?», а мы ее на 200-гривневую купюру снова назад девочкой 13-летней, потому что боимся ее взрослой.

Мы боимся ее – автора Руфина и Присциллы, Кассандры и Каменного властелина.

Мы боимся Леси Украинки – величины первого ряда европейской культуры.

Это нам, так сказать, не по чину.

Большая больная, или Островский в юбке

– Почему советская пропаганда сделала из Леси Украинки «Островского в юбке»? И как это влияет на нынешнее восприятие писательницы?

– Что такое постколониальна травма? В чем вообще заключается колониальное сознание и ментальность? Когда колонизатор все время рассказывает колонизированному, что тот малый и глупый, и не сможет без него, колонизатора, справиться.

«Только при едином действии пролетариев великорусских и украиских»… тебе, дураку, будет харашо. А без меня ты ничего не сделаешь. Ну посмотри на себя – ну кто ты, ну что ты? Ну ты глупый, ну ты деревенщина, ну ты рагуль, ну не умеешь того-сего. Каждый колонизатор в каждой захваченной им стране ведет себя именно таким образом.

Постколониальный комплекс – это прежде всего комплекс неполноценности, комплекс выученной беспомощности.

Знаете, это как токсическая связь в семье: ой, страшно, да. Он меня бьет, но как же я сама? Вот как же я смогу, я не знаю, что себе посоветовать, я не сумею, так сказать, со своей жизнью справиться.

Украинка демонстративно – дочь «действительного статского советчика», аристократка, понимаете, потомок древнего аристократического рода, с суперевропейською культурой воспитания, европейскими связями и т.д. И вот эта высокая дама, которая себе демонстративно и умышленно выбирает литературный псевдоним Украинка. Она Украинка! Это манифест.

Вот как она, украинка, такая же, как мы, и раз она такая же, как мы, тогда надо ее стащить на тот уровень, на котором она не слишком отличалась бы от тех этнографических версий «украинок», которые нам до сих пор поставляет московское телевидение, попроще, попроще надо быть. А очень сложно Лесю Украинку свести до такого уровня, если не положить ее на больничную койку в роли больной девочки. Тогда так. А всего остального не читать.

Дочь матери украинского национализма, племянница отца русской демократии

– Леся Украинка – благородного аристократического рода. Отец – действующий статский советник Петр Косач, родом с Черниговщины. Мать – Ольга Драгоманова, более известная как Олена Пчилка, родом из Полтавщины.

Дядя – Михаил Драгоманов, выдающийся украинский мыслитель и писатель, который также оказал огромное влияние на Лесю Украинку.

– Она никто иная, как дочь, извините, Ольги Драгомановой-Косач, Олены Пчилки, которая должна была вообще-то считаться основательницей, матерью украинского национализма.

Она – Лариса Петровна Косач, племянница Михаила Драгоманова, которого мы тоже за 30 лет ни прочитали, как следует, который вообще отец всего русского освободительного движения.

Драгоманов в эмиграции, ибо специальным постановлением царского этого самого Эмского указа, отдельным пунктом выдворен «как положительно опасный в крае агитатор». То есть реально вся эта российская либеральная оппозиция до сегодня – это все дети Михаила Петровича Драгоманова.

Самопонятно, что это люди, которые свидетельствуют – ученые, мыслители, интеллектуалы, люди, которые в условиях, когда Украина была силой вот тем самым царским указом отлучена от перспективы модернизации на собственной этнической почве, это люди, которые сказали: Нет! Украине быть!

Первая европейка и первая феминистка

Основой для произведений Леси Украинки становилась античная европейская культура, а также библейские и евангельские тексты. Именно там, а не в русской литературе, писательница выискивала сюжеты для своих главных драматических произведений.

– Европейская культура глазами Леси Украинки, начиная от Гомера Илиады, от истории Трои, – это культура глазами женщины, и это женщина на первых ролях.

То есть те фигуры, которые были маргинальными, где-то не видными и не видимыми, она выводит их на первый план в роли протагониста. История падения Трои – это история Кассандры. И да, раннее христианство, евангельские истории – это истории женщин, которые ходили с Христом.

Каминный господар – это драма о власти, это драма о войне за власть между Каминным господарем и донной Анной, то есть вот эта самая женская диктатура манипулятивная. И дон Жуан со всей его инфантильной сексуальностью, который становится жертвой большой политической игры. Никто никогда так не видел отношений мужского и женского, вот этой самой войны, о которой тогда в таком формате еще никто не говорил и не догадывался, как Лариса Петровна Косач.

Как вылечить постколониальные травмы Украины?

– Мы еще не начинали лечиться от того колоссального объема постколониальных травм, от всего того огромного ПТСР (посттравматическое стрессовое расстройство, – Ред.). Да, мы нация с ПТСР.

Но здесь есть еще один фактор. Мы политически молодая нация, и дорасти до своих классиков так, чтобы каждый по факту украинского гражданства, каждый владелец украинского паспорта, даже если он никогда в жизни не прочтет Руфина и Присциллу или Каминного господара, все равно, чтобы он знал со школы, заводской прошивкой было вписано в его подсознание, что это то, чем он как гражданин Украины может гордиться.

Леся Украинка выдала нам паспорт в Европу. Наше культурное европейское гражданство завизировано и подтверджено 14-ю томами, вот сейчас свежеизданные, наконец подготовленные – впервые за 30 лет украинской независимости.

– Когда погибнет новый Вавилон?

– (Улыбается). Думаю, что доживем.

Фото: УНИАН, Музей выдающихся деятелей украинской культуры