Биатлон. Блашко: “Мне нравится, что в Украине намного больше возможностей”

Украинка Дарья Блашко рассказала в интервью белорусским СМИ (SPORT.

BY) о том, как сложился для неё текущий сезон, и не только.

— По моим ощущениям, текущий сезон можно назвать самым успешным в вашей карьере.

— Да, я соглашусь.

Я провожу первый максимально полноценный сезон на Кубке мира со своими плюсами и минусами, взлётами и падениями.

— И как вам ощущение — стать завсегдатаем на Кубке мира?.

— Во-первых, я получаю огромный опыт, который с какой-то бешеной скоростью приходит ко мне с каждой гонкой.

Во-вторых, я сполна ощущаю на себе, какой насыщенный сезон на Кубке мира.

К такому напряжению, плотности стартов, скоростям не подготовишься нигде, кроме как на гонках в рамках КМ.

Наконец, текущий сезон очень богат для меня на пищу для размышлений.

В недавнем прошлом были периоды, когда всё здорово получалось и когда ничего не получалось.

Поэтому сейчас я наконец могу трезво оценить ситуацию и двигаться дальше.

— Говоря про периоды, когда ничего не получалось, вы имеете в виду прошлый сезон, который завершили досрочно?.

— В том числе и его.

Тот сезон наложил отпечаток на общее моральное состояние.

А потом наступило межсезонье.

Весна-2020 проходила для меня очень сложно.

Нам с тренером пришлось принимать решения, которые дались очень тяжело.

— Давайте расшифруем.

В межсезонье вы перестали работать с Владимиром Махлаевым, который тренировал вас на протяжении 10 лет.

— Насколько я знаю, инициатором этого был Владимир Михайлович Брынзак.

Он считал, что мне нужно работать в общей группе.

Хотя, с его слов, это предложение исходило от Юрая Санитры.

Я не могу сказать точно, как это решалось, потому что не знаю на 100 процентов.

В любом случае меня просто поставили перед выбором между группой А и группой Б.

— Как вы отреагировали?.

— Это всё давалось мне очень трудно.

Весной в голове были разные мысли, преобладали эмоции… Но Владимир Анатольевич поддержал меня, и, честно говоря, во многом благодаря ему я продолжила бегать и тренироваться.

— То есть были даже мысли о завершении карьеры?.

— Был и такой вариант, потому что в прошлом году я затратила на борьбу очень много сил и энергии и не понимала, как дальше продолжать, как начинать работу в общей группе.

Идти в неизвестность всегда сложно, и люди иногда не готовы к этому, даже находясь в хорошем моральном состоянии.

А когда ты истощён, неизвестность кажется катастрофой.

— Истощенность в том числе была связана с возникшими проблемами со здоровьем?.

— После досрочного завершения прошлого сезона мы действительно проводили много медицинских обследований.

В итоге обнаружились некоторые нюансы, но они не были критичными.

Скорее всего, это больше была психосоматика, нежели соматические вопросы.

— Другими словами, вы не справились с давлением после возвращения в большой биатлон?.

— Скорее с собственными завышенными ожиданиями.

После Нового года — 2020 я неожиданно заболела и долго не могла выйти на прежний уровень.

Ситуация начала нарастать как снежный ком.

Венцом всего стал этап Кубка мира в Поклюке — 2020, где я выдала совершенно отвратительную индивидуальную гонку и в плане хода, и в плане стрельбы (Дарья Блашко заняла тогда 77-е место.

— Прим.

Там я досрочно завершила сезон, чтобы разобраться, что же происходит с организмом.

Но оказалось, что большинство проблем были в голове.

Со временем поняла, что ещё перед стартом сезона слишком завысила собственные ожидания, поставила самые высокие цели, а когда их не получилось достичь, оказалась в растерянности.

Это все равно что приехать в автосалон за “мерседесом”, а получить на выходе “запорожец” (улыбается).

Я была к такому не готова, потому что до начала сезона всё шло хорошо.

Именно поэтому перед нынешним сезоном говорила, что не ставлю целей, а просто буду двигаться шаг за шагом.

— Одним из главных аргументов в пользу смены гражданства на украинское было ваше желание работать с Владимиром Махлаевым.

А тут вам говорят: в общую группу.

В тот момент были мысли: получается, переход не имел смысла?.

— О том, что переход оказался бессмысленным, я точно не думала.

Не знаю, как моя карьера развивалась бы в Беларуси (хотя, предполагаю, лучше бы точно не было).

В Украине намного больше возможностей — в спорте и не только.

Поэтому о своем решении я абсолютно не жалею.

И даже если бы текущий сезон складывался плохо, я бы все равно ничего не поменяла.

Разве что некоторые нюансы уже после перехода.

В них я, возможно, ошиблась.

— Что вы имеете в виду?.

— И я, и Владимир Анатольевич стремились как можно быстрее вписаться в украинскую команду после карантина, и именно это сыграло с нами злую шутку.

Два года без соревнований я находилась на самоподготовке, но работала в команде, тренировалась под началом Владимира Анатольевича и других тренеров.

Он также работал одним из тренеров сборной, старался максимально отдаваться работе с командой и в то же время не упускать ничего в нашей работе.

В итоге из-за этого некоторые нюансы мы всё же упустили в моём подготовительном плане: в один сезон сделали недостаточно скоростной работы, в другой — силовой.

Когда я вернулась на Кубок мира, нам сказали, что мы плохо поработали.

То есть получилось так, что Владимир Анатольевич пытался принести пользу команде и сделать как лучше, а в итоге получилось во вред себе.

— Скажем так, уже весной, когда моё состояние пришло в норму, я всё взвесила и вместе с Владимиром Анатольевичем пришла к выводу, что это действительно было необходимо.

Нашему тандему нужна была небольшая встряска.

Да, мы вместе работали 10 лет, это классно, но иногда, как бы ни хотелось этого избежать, глаз замыливается.

— Помните свои мысли после завоевания медали ЧМ: “всё не зря”, “я сделала это”, “я всё всем доказала”?.

— Честно говоря, после финиша мне было так плохо, что никаких мыслей не помню.

Я отходила достаточно долго (улыбается).

Да и осознание приходит не сразу.

Но прошла почти неделя, а никаких мыслей в духе “наконец-то!” у меня нет.

Никакого пафоса.

Наверное, моё состояние можно было описать двумя словами — усталость и радость.

Почти автопилот.

— Украина выиграла бронзу, а Беларусь в женской эстафете остановилась в шаге от нее.

Скажите честно, испытали личный триумф?.

— Нет, для меня это не было принципиальным моментом.

Никакой злой радости точно не было.

Для нас в первую очередь была важна медаль.

В эстафете вся четвёрка выдала свой максимум, мы сработали на пределе своих возможностей — и стали мировыми призёрами.

А то, что девчонки из сборной Беларуси всю гонку шли в числе лидеров, — это тоже круто.

Я рада, что девочки [Анна Сола, Динара Алимбекова] в этом сезоне сделали шаг вперед, возможно, больший, чем я.

Но, ясное дело, нас сложно сравнивать, потому что наши пути развития были разными.

— Белорусы поздравили вас с медалью?.

— Да, меня поздравили девчонки и ребята из сборной.

Да и болельщики из Беларуси тоже писали.

Очень приятно, что получаю огромную поддержку и от белорусов, и от украинцев.

Интересно, что сразу после перехода хватало хейтеров, которые осуждали мой поступок, зато со временем они куда-то исчезли — вероятно, потому что были проигнорированы.

И сейчас рядом в основном остались люди, которые поддерживают и всё понимают.

И я действительно благодарна всем, кто продолжает болеть за меня!.

— Насколько вы сегодня уже ощущаете себя украинкой?.

— Трансформация произошла очень быстро (смеется).

Я не могу сказать в процентах, насколько я украинка.

Наверное, правильнее будет ответить так: как и в любой другой стране, ты одновременно чувствуешь себя и комфортно, и не очень.

Хорошо там, где нас нет.

Но мне нравится, что в Украине намного больше возможностей.

Здесь ценится свобода слова, правда, некоторые не знают, что с этим делать, и не осознают своего счастья (улыбается).

Хотя, понятное дело, в Украине по сравнению с Беларусью есть и свои минусы.

— По-вашему, у белорусов и украинцев больше сходств или различий?.

— Я бы сказала, что мы колоссально отличаемся.

Хоть мы и братские народы, которые граничат, дружат, общаются, но всё-таки белорусы и украинцы очень разные.

Возможно, так сложилось исторически.

Сейчас Беларусь идет по такому пути, который Украина проходила какое-то время назад.

Пускай эти пути нельзя сравнивать один к одному, но много схожих черт.

И в этом плане украинцы уже ушли вперёд.

— Ещё несколько лет назад часть белорусов сочувственно кивала в сторону украинцев, мол, как они там справляются в этом политическом кризисе.

Сегодня ситуация развернулась на 180 градусов?.

— Наверное, можно так сказать.

Многие украинцы действительно переживают и спрашивают, что на самом деле происходит в Беларуси.

Кто-то владеет ситуацией, кто-то нет — впрочем, даже в Беларуси никто не владеет ситуацией на сто процентов.

Но все желают, чтобы все поскорее наладилось, потому что в Украине люди понимают, насколько важен мир.

— Вы сами следите за новостями из Беларуси или стараетесь читать их поменьше?.

— Первое время я, конечно, постоянно следила за новостями, что накладывало свой отпечаток.

По ходу сезона очень много времени уходит на соревнования и восстановление, поэтому просто не остается времени, чтобы в большом количестве тратить его на соцсети.

Сейчас читаю меньше.

— За последние полгода белорусский спорт узнал, что такое пострадать за мнение.

Вы считаете, что спортсмены вправе выражать гражданскую позицию, или выступаете за подход “спорт вне политики”?.

— С одной стороны, хочется, чтобы спорт оставался вне политики.

А с другой, очевидно, что все спортсмены — это такие же граждане своей страны.

Почему они не имеют права высказывать свою позицию, если точно так же живут в этой стране, работают, покупают продукты, платят налоги, учатся в школе и университете?.

Я считаю, что право на мнение они имеют.

Что касается того, высказываться или нет, то тут у каждого есть свой жизненный опыт и определенные мотивы, чтобы принять такое решение.

— Вы свою позицию хотите озвучить?.

— Я уже гражданка другой страны и, наверное, имею право высказываться о том, что происходит в Украине.

Сидеть за границей и рассказывать, что правильно, а что нет, некорректно с моей стороны.

— В каком украинском городе сейчас ваш дом?.

— Я проживаю в Чернигове, а прописана в Тетиеве.

Но Чернигов километров на 300 ближе к Новополоцку, где живут мои родители, чем Тетиев, поэтому живу там (улыбается).

Хотя оба города мне очень нравятся.

— На каком языке вы разговариваете в повседневной жизни?.

— На русском.

В Чернигове большая часть населения разговаривает на русском.

Хотя работы в Национальном университете физического воспитания и спорта сдаю на украинском языке.

Этого требует закон, а для меня не составляет большого труда благодаря знанию белорусского.

— Вы живете в Украине уже больше трёх лет.

Запугивание “хотите, как в Украине, где пенсионеры еле сводят концы с концами” ещё актуально для белорусов?.

— И в Беларуси, и в Украине встречаются ситуации, когда пенсионеры не знают, за что жить, где найти деньги на хлеб.

Такое присутствует.

Другое дело, как пенсионеры выходят из ситуации.

Например, некоторые выходят на рынок с продукцией, продают цветы, ищут дополнительные варианты заработка, чтобы оплатить коммуналку.

Это как с пандемией: часть бизнесов выжила, крутанулась, перепрофилировалась и расцвела, а другая не справилась и погибла.

По своему опыту я бы сказала, что в Украине есть варианты для заработка.

Другое дело, кто и как ими пользуется.

— А есть какие-то сферы в Украине, на которые вы смотрите и думаете: хочу, чтобы в Беларуси было так?.

— В Украине очень хорошо развито локальное производство.

Замечаю, что малые бизнесы — будь то производитель растительного масла или бренд одежды — делают настолько качественный продукт, что умудряются выигрывать конкуренцию у гигантов.

Люди работают с душой, и покупатели ценят своих производителей.

Хотелось бы, чтобы и в Беларуси фраза “купляйце беларускае” начала восприниматься по-другому, чтобы она вызывала гордость.

В Беларуси в связи с последними событиями и так наблюдается подъём национального самосознания, но это ещё больше укрепило бы и экономику, и любовь к своему, белорусскому.