Надо ли просить прощения?

Любовь и прощение — лидеры по количеству афоризмов в гугле, противоречащих друг другу.

Например, философ Иоганн Лафатер утверждает: «Тот, кто не прощал врага, не испытал одного из самых утонченных наслаждений жизни», а Робин Шарма в «Монахе, который продал свой «феррари» пишет: «Прощение — великое проявление духа и личного мужества.

Дело в том, что ни о любви, ни о прощении никто ничего не может сказать наверняка.

Даже всезнающим британским ученым не удалось найти универсальный ключ к тому, чтобы гарантированно получать прощение за что бы то ни было и при желании прощать окружающим любые проступки по отношению к себе.

Толковый словарь Ожегова тоже не вносит ясности, объясняя термин «простить» как «не поставить в вину чего-нибудь, забыть вину, обиду» или «освободить от какого-нибудь обязательства».

А где же хоть что-то о примирении, слезах раскаяния и долгих днях мучений вдали от человека, которому ты нанес обиду? Может, Ожегов писал словарь, веря в то, что каждый человек — кладезь мудрости и осознанности? Кто еще сможет по-честному сказать себе, даже после примирения, что действительно забыл обиду, ее причину и боль, которую она принесла?.

Я выросла в очень религиозной семье.

Мама, старшая сестра и я каждый вечер перед сном просили друг у друга прощения за весь день.

Так что я с детства привыкла анализировать свои проколы и вовремя приходить с повинной.

Мне не казалось это сложным — возможно, потому, что мы априори не делали подлости и не обманывали друг друга.

Прощение перед сном казалось мне скорее правильным ритуалом, нежели серьезным раскаянием.

Другое дело — папа: вот кому стоило бы попросить прощения у всех нас.

Папа страдал манией величия, пил за троих, буянил и обижал маму.

Поэтому, когда он все-таки исчез (и то лишь потому, что мама со своими родителями много лет подряд копила деньги, чтобы купить ему отдельную квартиру), я перестала с ним общаться.

Мама говорила, что я должна любить его — просто потому, что он мой отец.

Но я чувствовала в этом несправедливость и несколько лет ненавидела его всей душой.

Затем я начала ждать, как он придет и принесет маме горы извинений.

Прошло больше десяти лет, но он так и не пришел — а я перестала ждать.

Вот только ненавидеть его, к сожалению, я не перестала.

Это произошло перед Новым годом.

Большой университетской компанией 31 декабря мы собрались у моей подруги Ани.

Так совпало, что всем за столом стали звонить их папы.

Я слушала поздравления — и каждой клеточкой ощущала, как важны дети и отцы друг для друга.

У меня вырвалось: «Как жаль, что я никогда не услышу папу, хотя бы перед Новым годом».

Мама подруги удивленно взглянула на меня и сказала: «Телефон в коридоре, иди и позвони».

Я опешила.

Я не понимала, как можно взять и позвонить человеку, которого презираешь и с которым не общалась больше пятнадцати лет? Что я ему скажу? И почему я должна звонить первой — после всего, что он сделал?!.

Когда вопросы в голове стихли, я почувствовала облегчение.

Как будто я годами решала сложную головоломку, а мне только что выдали готовую подсказку.

Не зная, что буду говорить и от страха покрываясь потом, я втайне надеялась, что он не возьмет трубку.

А когда он ответил, меня хватило только на «привет».

После этого я десять минут рыдала по межгороду моему отцу, которого мне не хватало всю жизнь.

Эти слезы открыли, насколько он был мне нужен и как далеко я спрятала все добрые чувства к нему.

Теперь мы общаемся.

Не часто, но все же.

Суть не в том, что я простила — ведь прощение подразумевает невозвращение к воспоминаниям, а этим я не смогу похвастаться, — но в том, что я больше не позволяю обиде на отца точить гневу (пусть даже справедливому!) дыру в моем сердце и съедать время моей жизни.

К сожалению, история с папой научила меня не только хорошему.

Мои отношения с друзьями пострадали по причине одного ложного убеждения из детства: если человек не прав, он должен прийти и извиниться, если нет — отношения обречены на провал.

Я была убеждена: каждый способен найти в себе силы и попросить прощения.

Мне казалось, это легко, если человек ценит дружбу.

Предположить, что окружающие попросту не заметили, как нас обидели, или же чувствуют себя настолько ничтожными после проступка, что не находят сил и слов для извинений — такого мне в голову не приходило.

Это убеждение разрушило не одну мою дружбу.

В университете у меня был парень Егор и близкая подруга Арина.

Парня я любила, но часто влюблялась в других мужчин.

Во время этих влюбленностей я его обычно бросала или встречалась с двумя.

Иногда он знал об этом, иногда — нет.

А вот Арина знала обо всем.

Наверняка мое отношение к Егору — это результат детской травмы и желание отомстить мужчинам из-за отца.

Потому что такому поведению на самом деле нет оправдания.

Так или иначе — однажды я узнала, что моя подруга часто общается с Егором без меня.

Чуть позже он сказал, что устал от моего эгоизма и стервозности, и разорвал отношения.

Я рыдала три дня в объятиях другого мужчины, а потом поняла, что любви в моем сердце нет — есть лишь задетое самолюбие, потому что он ушел первым, а не я его бросила.

Характерно, что когда я узнала про свадьбу Арины и Егора, обида вернулась ко мне с прежней силой.

Я была вне себя.

Тогда мне казалось, что я ревную моего бывшего, а чуть позже пришла к выводу — дело вовсе не в нем.

Я не понимала, как Арина могла так поступить, предав нашу дружбу и мое доверие.

Я была уверена, что после такого люди не возвращаются друг к другу.

Просто потому, что подруги по умолчанию не должны общаться с нашими бывшими и тем более — выходить за них замуж.

Я уже несколько лет состояла в счастливых отношениях, но мои мысли часто возвращались к Арине.

А после новогодних праздников на меня, видимо, снизошел дух Рождества, и я написала ей длинное письмо.

В нем шла речь о том, что я не держу на подругу зла и действительно рада за них с Егором.

Я просила простить меня за то, что не поняла или не хотела понять их любви.

Когда я закончила писать, то почти физически ощутила, как сбросила с сердца огромный камень, несколько килограммов и лет жизни.

Я писала это письмо в надежде снова обрести подругу, а нашла уверенность в том, что теперь смогу справиться с любым предательством и болью, потому что знаю —прощение нужно не тому, кто разрушил мое доверие, а мне самой.

Прощение — это своеобразная реинкарнация чувств и возможность получить новое сердце без шрамов.

Способность увидеть новый путь там, где были одни обломки.

Ни один очиститель кармы и гуру отношений неспособен на такое.

Только мы сами.

Когда я получила ответ от Арины, сделала одно открытие.

Подруга писала, что очень переживала о произошедшем и мечтала случайно встретить меня на улице, чтобы поговорить.

Случайно — потому что чувствовала себя слишком виноватой и боялась даже думать о том, чтобы написать и предложить встречу.

Она переживала не меньше, а то и больше меня, но я узнала об этом только после того, как смогла простить.

В своей жизни я не раз плохо поступала с людьми.

К сожалению, слишком редко могла признать себя виноватой.

Мне кажется, для умения искренне сказать «прости» нужно определенное мужество.

Извиняться — это значит признавать свою ошибку, неправоту и открыто заявлять, что ты не идеален.

С помощью извинения мы берем на себя всю ответственность за последствия наших действий, а такая ноша — не для слабых.

Пожалуй, подобная зрелость не приходит сама по себе — человеку важно дорасти до умения прощать и просить прощения.

Однажды я предала подругу Аню, которую считала сестрой.

Между нами произошло недопонимание, и я чувствовала себя обиженной.

Мой мужчина, узнав об этом, в присутствии Ани сказал, что я с ней больше общаться не буду.

А я промолчала.

Так глупо и грустно закончилась наша близкая дружба.

Я долго считала себя правой, но однажды осознала, какую рану ей нанесла.

Написала ей о своем раскаянии, мы стали иногда общаться,но ответ на мою просьбу о прощении я получила только вчера.

Этот день станет одним из незабываемых в моей жизни.

Теперь я знаю наверняка: когда твои извинения приняты, ты чувствуешь почти такое же озарение, как любовь.

Нам нужно учиться быть теми людьми, которых хочется прощать.

Ведь слова «прости», даже от всей души, не всегда достаточно.

Окружающим важно видеть перемены — возможно, сделанные ради них.

Навык эффективных извинений и особенно сочувствия требует практики, ему нужно учиться.

Парадокс прощения состоит в том, что мы не можем получить его, пока не попросим, но тот, кого мы обидели, может простить и без нашего покаяния.

Правда, мы об этом узнаем, только когда постучим к нему в дверь, чтобы сказать эти, пожалуй, вторые по важности слова в мире: «Прости меня! Мне так жаль, что я потерял(а) твое доверие.

Я ужасно поступил(а) с тобой».

Только так.

Никаких «Прости меня, если я тебя обидел(а)» или «Прости меня, но я считаю…».

Клинический психолог и доктор философии Гай Винч уверен, что последние две фразы никак не связаны с искренним «прости», а лишь с непониманием нанесенной боли и уязвленным самолюбием.

Они скрывают неуверенность извиняющегося в том, что он действительно раскаивается и понимает, чем обидел другого человека.

«Это легче понять, когда мы оказываемся на месте того, у кого просят прощения подобным образом, — поясняет Винч.

— Формально извинение прозвучало, но желания простить не появилось».

«В первом случае мы апеллируем к себе, и это больше похоже на формальное выполнение социальных условностей.

Во втором обращаемся к человеку, чьи чувства задели тем или иным образом.

Это гораздо сложнее, потому что делает нас уязвимыми: другой волен как простить нас, так и не принимать извинений — комментирует Винч.

— Почему мы вообще просим прощения? Попробуйте задать этот вопрос себе или кому-то из знакомых, и наверняка услышите в ответ: «Потому что я был(а) не прав(а)/ заблуждался(ась)».

Но для того чтобы извинения были действенными, их нужно сфокусировать на чувствах и потребностях другого человека, а не на наших собственных.

Фундаментальное непонимание того, кто все-таки является центром извинений, часто становится причиной, по которой они звучат явно неискренне.

Мы не пытаемся помочь другому человеку чувствовать себя лучше, а стремимся к собственному комфорту».

Но если мы попробуем направить извинения не внутрь себя, а на то, чтобы помочь другому человеку ощутить себя значимым и важным для нас, мир вокруг может измениться к лучшему — как минимум для двух людей.

Как правильно просить прощения?.

Исследователи из Университета штата Огайо перечисляют главные составляющие эффективного извинения.

Выразить сожаление.

Объяснить причины совершения ошибки.

Признать свою ответственность за совершённое.

Выразить покаяние.

Предложить способы исправить ситуацию.

Собственно, попросить о прощении.

По мнению ученых, самое важное — признать ответственность, то есть необходимо сказать, что это вы совершили ошибку.

Второе по важности — предложить лично все исправить.

Наименее эффективной оказалась обычная просьба о прощении.