«Бизнес и война похожи: сначала боишься, потом привыкаешь». История Дмитрия Томчука, который сейчас защищает страну

Пятый месяц полномасштабной войны россии в Украине. В одном из сел на юге под обстрел попадает дом с украинским подразделением аэроразведки. Вражеский «град» залетает во двор, и все окна выбивает мгновенно. Один из украинских бойцов в доме – Дмитрий Томчук, серийный предприниматель и основатель инвестиционного фонда FISON.

В первые дни войны он ушел добровольцем защищать Украину. Сначала был в Буче и Гостомеле, сейчас защищает юг нашей страны. В интервью MC.today Дмитрий рассказал, от чего едва не упал в обморок на войне и какое решение в бизнесе помогло ему не думать о работе на фронте.

В военкомате меня отправили домой

Наш с семьей киевский дом находится недалеко от аэропорта Жуляны. Целый день 24 февраля мы с женой и детьми прятались в подвале дома. Я посмотрел на это и решил идти в военкомат.

За инвестфонд не переживал. За несколько лет до войны я принял самое правильное бизнес-решение – наладил процессы делегирования. Уже несколько лет все вопросы инвестфонда решали без моего прямого участия. И это позволило даже на войне не думать о работе.

Боевого опыта у меня не было, раньше я проходил военную кафедру, был офицером запаса. Поэтому в военкомате меня встретили неприветливо – сказали идти домой и ждать третьей или четвертой волны мобилизации. Но я настоял, чтобы мне выдали автомат и пошел с ним записываться в подразделение теробороны.

Однако меня «подхватило» другое подразделение – спецопераций. Оно занимается аэроразведкой на беспилотных летательных аппаратах собственного производства. И с этого момента я больше не инвестор, а боец ​​охраны особого отряда техсредств с позывным Лексус.

В первую очередь товарищи попросили, чтобы я вывез из Киева семью, потому что тогда ожидали бои в городе. Жена и дети собрались за пару часов – сложили в рюкзаки по две футболки и белье. А мой восьмилетний сын положил всего одну мягкую игрушку. Она заняла все место в рюкзаке, но для него это была важная вещь, она придавала спокойствия. Я вывез семью и отправился на службу.

Как учился разведке и тактической медицине

Первые месяцы войны мы с подразделением находились на базе в Киеве. Ежедневно проводили облеты – аэроразведку.

Сначала я прикрывал опытного пилота при запуске самолета, затем являлся его ассистентом. Так понемногу учился и переходил от простых вещей к сложным.

В первые дни, когда возле меня взрывался снаряд, было страшно. В поле бок о бок со мной стояли боевые друзья – опытные военные. Я видел, что они не реагируют, и тоже делал вид, что меня это не смущает. А потом действительно к этому привык. Вот в шести метрах от меня разорвало мину, думаю: «Хорошо, что сижу в окопе».

Кстати, это очень похоже на бизнес. Когда начинаешь делать в нем первые шаги, есть страх перед обязательствами и что ничего не получится. Потом привыкаешь к ответственности. На поле боя я тоже, как в бизнесе, беру ответственность за себя и людей рядом. 

По вечерам мы учились тактической медицине. Нам раздавали аптечки с 20 непонятными препаратами, мы их распаковывали и учились применять. Медики проводили для нас лекции. И это мне давалось очень тяжело – сначала я чуть не терял сознание от мыслей, что с нами может быть.

Как только мы выбили врага из Бучи и Гостомеля, переместились на Броварское направление. Там помогали разведкой танковым подразделениям. А сейчас мы на юге Украины – защищаем Николаевщину и Херсонщину.

На фронте слушаю рок и не читаю новости

На войне очень быстро адаптируешься к новым бытовым условиям – даже если привык совсем к другим. Если говорить, например, о еде, то с этим все хорошо. Однажды еще в Киеве я открыл холодильник и обомлел: он был доверху забит колбасой, салом и другими вкусностями. Оказалось, ребята собрали «неприкосновенный запас» на случай оккупации. Часто нас кормят волонтеры, даже доставляют блюда из ресторанов, привозят конфеты и шоколадки.

Отдельная тема – сухпайки. На юге нам часто раздают и зарубежные, и украинские. Мой фаворит – английский сухпаек «Паляниця», в нем 2,8 тыс. килокалорий. Туда входит законсервированная банка колбасы (она похожа на нашу ветчину), банка с готовым фаршем, пакеты с полуготовыми кашами, чай, кофе, шоколад и бисквиты – это все на один день.

Конечно, я привык к другой жизни, но сейчас о комфорте даже не думаю. Ценю то, что иногда просто бывают свободные минуты. Тогда я слушаю рок или читаю электронную книгу. В первые дни службы погружался в новости, а когда война стала нормой жизни, интерес к ним исчез.

О посттравматическом синдроме

За время службы меня несколько раз отпускали домой на несколько дней. Первый раз не сказал детям, что приеду – это была такая эмоциональная встреча!

В тот первый приезд меня очень поразило количество людей в ресторанах и спортзалах. Раздражало, что все вокруг живут обычной жизнью во время полномасштабной войны. Потом я понял – это была неправильная реакция, так называемый посттравматический синдром.

Важно, чтобы в Украине сейчас все работало – бары, рестораны, кафе, салоны красоты. На одного солдата в поле нужно, чтобы в тылу работало 25 человек. Тогда наша экономика выстоит. 

«Значит, мы все правильно делаем»

Я считаю, что война еще будет идти года четыре и, к сожалению, коснется 50% мужского населения Украины. Как финансист я считаю прагматично. Война идет с 2014 года, и за это время мы еще не дошли до переломного момента. Так что, когда он наступит, от него следует откатить столько же лет назад. Но, например, достаточное количество оружия может сократить этот период вдвое.

Несмотря на то, что я воюю всего пятый месяц, уже есть две главные вещи, которые я вынес для себя о войне:

• Следует брать ответственность за семью и эвакуировать детей и женщин. Особенно когда приближается оккупация – ведь враг использует мирных жителей.
• Уметь обращаться с оружием даже в мирное время. Если бы хотя бы у каждого второго в Буче и Гостомеле было оружие, люди дали бы врагу отпор. Когда я буду седым дедушкой и меня спросят о войне, я скажу – нужно иметь оружие и учиться обращаться с ним.

После победы я возьму детей и мы поедем по украинским городам – на Херсонщину, Николаевщину, Донбасс. Я хочу пообщаться с людьми в украинских селах.

А потом поедем за границу – но не в страны, которые когда-то планировали посетить, а в те, которые нам сейчас помогают. В Польшу, Швецию, Латвию, Литву, Эстонию, Великобританию. Эти страны стали мне более близкими, я хочу больше знать о них. Потом поедем на море: буду сидеть на берегу и вспоминать, как нас обстреливали «градами» в доме на юге Украины. А я тогда думал про себя: «На нас идет охота. Значит, мы все правильно делаем».