Игорь Мазепа в интервью «Точка G»: об инвестициях в «Добробут» и MakeUp, мировой экономике и криптовалюте

Игорь Мазепа – инвестбанкир, предприниматель и основатель компании Concorde Capital. С 2004 года она занимается международными брокерскими и инвестиционными услугами, за годы работы привлекла более $4 млрд. 

Еще Игорь инвестирует в финтех- и блокчейн-проекты, в компании, которые занимаются добычей янтаря, нефти и природного газа, в производителей строительных материалов. Он инвестор сети медицинских клиник «Добробут», коттеджного городка Goodlife Park, отельно-ресторанного комплекса Shelest и магазина MakeUp.

Игорь Мазепа дал интервью на YouTube-канале «Точка G», а редакция МС.today выбрала самое интересное.

Про начало войны

Первые две недели войны мы даже не думали про бизнес, были другие заботы. Например, мой коллега пошел добровольцем в армию. Он попал в воинскую танковую часть в первые же дни, и там не было ничего, кроме снарядов для танков. Мы помогали ребятам из батальона с базовой одеждой, компьютерами, дронами.

У меня бизнес не пострадал физически, но потребительские рынки очень сильно просели. Большинство наших клиентов, например «Добробута», сейчас за границей, это в основном мамы с детьми. А надо понимать, что обычно именно жены записывают мужей на прием к врачам. Многие женщины уехали, поэтому сейчас такой режим «выживания».

На чем сейчас зарабатываю

Concorde объединяет западные деньги и украинские компании, работаем с новыми стартапами, айтишниками, банкирами – всеми, кому нужно привлечь деньги. Мы зарабатываем на комиссии. Платит тот, кто привлекает деньги, это $5–7 млн в год. 

Сами мы раньше инвестировали в цементные заводы, в рынок стройматериалов, янтарь, газодобычу, недвижимость. Сейчас по недвижимости есть два успешных проекта – кажется, цена за метр квадратный у нас одна из самых высоких под Киевом. Это Goodlife Park и Shelest, они помогают закрывать операционные вопросы и получать деньги для инвестиций.

Иногда мы привлекаем соинвесторов, чтобы вместе заниматься проектом. Сейчас девелоперы начали заменять функцию банковской системы. Люди несут деньги, потому что нет альтернативы, банковский депозит «сдулся».

Поэтому в Shelest можно получать фиксированный доход, например 8%, плюс загородная недвижимость растет в цене и ее можно продать позже. Как пример, сначала в Goodlife метр стоил $1 тыс., сейчас – $3–4 тыс. Его мы достраиваем сами. Такие проекты обычно требуют $6–10 млн в начале, на пятый-шестой год вы выходите в ноль, а потом начинаете получать прибыль.

Цены на недвижимость в Украине будут снижаться: многие уехали, бедность, неопределенность. Но также будет и приплыв людей, которые будут ехать из Харькова и с востока страны. Плюс стройматериалы стоят на 20–100% дороже, это не позволит цене опускаться. Я думаю, что рынок упадет примерно на 30%. На западе Украины, возможно, будет рост цен на жилье примерно до 30%.

Во что я сейчас инвестирую

Есть много проектов по крипте. Например, криптовалюта WELT (Fabwelt), мы уже, наверно, выросли раз в десять. На криптобирже Kerrex мы тоже купили коинов. Если вы вкладываете деньги и рискуете, вы быстрее учитесь. Сейчас рынок крипты существенно просел, но мы продумывали этот вариант, когда на него заходили.

Как у профессионального инвестора, у меня есть критерий инвестиций, так называемый ARR Accouting Rate of Return – коэфициент доходности инвестиций. Чем он выше, тем больше меня интересует определенный проект. Например, я готов ждать три года и потом получить больше.

Что важно для предпринимателя

Я думаю, что «чуйка» – это 90% предпринимательского успеха. Профессиональные навыки важны, но, скорее всего, их вы можете аутсорсить: нанять бухгалтеров, аналитиков, продажников. Но у CEO должен быть предпринимательский дух и лидерское настроение.

Я вышел из старой экономики: понимаю, как работают «Облэнерго», банки, страховые компании. Мне сначала было тяжело понять, что компания, которая в хронических убытках, может стоить сотни или миллиарды долларов. 

Лет семь назад я начал пробовать разбираться в новых направлениях, инвестировал в электронный ключ, платежную систему, квадрокоптеры. Все эти стартапы закрылись, на каждый я давал по $300–500 тыс. на ранних стадиях. Тогда я начал соинвестировать вместе с умными людьми.

Но иногда, если верю в компанию, инвестирую сам – так было с MakeUp. У нас был мандат на привлечение денег в MakeUp, и он предполагал комиссию: мы принесли, например, $10 млн и 5% заработали. Там был чисто комиссионный бизнес, без риска. Инвесторы, к которым мы обращались, отказывали. Закончилось тем, что мои коллеги из Concorde сказали, что нужно заходить на свои деньги. Мы купили долю, и с того времени компания уже выросла примерно в 8–10 раз.

Как инвестор, я стараюсь не вмешиваться в операционную историю компании. Я смотрю, проверяю отчетность, но не даю советы по персоналу или что нужно делать.

Инвестбанкинг и развитие инвесторов

Если вы закидываете свои деньги, вы можете подстегнуть кого-то повторить за вами. Всегда чуть ли не первый вопрос: «А сам ты деньги вложил?» Если вы идете к западным профессиональным инвесторам, они тоже на это смотрят, но для них это не так критично, они сами изучают проект.

Сейчас у нас в Goodlife живут ребята, которым по 19–20 лет – это почти дети, но они уже заработали свой миллион. У меня появился первый где-то лет в 25. Когда люди только начинают, когда нужно «охватить» рынок, они больше склонны к риску. А когда добиваются успеха, им уже не продашь рисковую историю, они хотят надежности. Хотя еще 10 лет назад этот человек набирал кредиты, собирал все деньги с рынка, инвестировал. Но я не даю оценки, хорошо это или плохо.

За день до войны. Встреча с президентом

Я был на встрече за день до войны. Уже тогда понял, что война будет. Похоже, что политическая власть не хотела паники. Я ушел со встречи, понимая, что власть в последний день относится к ситуации адекватно. Встретил там многих старых друзей, мы еще сходили на ужин вместе. Некоторые прямо с этой встречи поехали в аэропорт. Но многие остались.

К войне я не особо готовился: большие бизнесы инертны, вы не можете их подготовить за неделю, даже за месяц. У нас с коллегами были договоренности, например, если не будет интернета, собираться в офисе. 24 февраля я туда и поехал, там пообщался с сотрудниками. Несколько коллег сидели и «допиливали» финансовые модели. Тогда была надежда, что все это закончится через несколько недель.

Эталон успешности и отношение к деньгам

Сейчас меряются деньгами или подписчиками в соцсетях. Например, если у вас 250 млн зрителей, это 10 раз вместе взятые все наши олигархи. А у меня есть знакомый, у которого полтора миллиарда подписчиков, хотя это и не личный канал.

Ребят из старого поколения редко увидишь в Instagram. Василий Хмельницкий, основатель UFuture, или Евгений Черняк, глава наблюдательного совета холдинга Global Spirites, это больше исключения. Тем, кто не сидит в интернете, просто утром приносят бумажную распечатку, и они читают новости.

Деньги дают вам право выбора и больше вариантов. Если кто-то заработал законным способом больше, чем я, то это хороший повод задуматься. Но для меня важна и эмоция, которая идет с деньгами: например, Shelest должен быть топовым проектом в стране.

Как будет вести себя мировая экономика

Я недавно вернулся из Давоса. Там говорили о крипте, искусственном интеллекте и войне. А еще о голоде: как оказалось, украинское зерно попадало на тарелки 400 млн людей. 

Война уже влияет на мировую экономику. Есть прогнозы про 9–10% мировой инфляции. Простыми словами это означает, что раньше вы на базовые потребности тратили 90% заработка, а на 10% могли ехать в отпуск. А инфляция 10% это все съест и запустит цепную реакцию: вы будете есть круассан не за 5 евро, а за три, это снизит средний чек и так далее.

Но вряд ли будет сложнее, чем в 2008 году. Банковские системы по всему миру сейчас намного здоровее, они тогда сделали правильные выводы.

Про практику аяваски

Это древняя индейская церемония и одноименный напиток, который готовят из листьев лиан. Первый раз я попробовал его случайно, когда был в Перу с друзьями.

Нам предложили у шамана пройти обряд аяваски. Я принял отвар лианы, очень тяжело перенес этот опыт, меня «плющило». Вышел оттуда новым человеком с твердой уверенностью, что больше не буду принимать этот отвар.

Но какое-то время спустя позвонил мой друг Сергей Токарев, рассказал, что собирается в Перу. Я поехал с ним, потому что появилось ощущение, что я должен пройти обряд еще раз. Мне опять было очень плохо, тяжелее всех перенес. Но это помогло проработать важные жизненные ситуации, я стал проще относиться к вещам и людям.