Несмотря на войну запустили третью лабораторию. Как мы сохранили крутую команду и оборудование. История СSD

24 февраля работа центрального офиса медицинской лаборатории СSD была парализована. Главный лабораторный комплекс СSD находится на окраине Киева, на улице Жмеринской. Там были слышны взрывы, общественный транспорт в этот район не ходил.

Вторая лаборатория СSD находится на Васильковской. Там выполняют патоморфологические исследования, то есть диагностируют онкологические заболевания. Это основная специализация СSD: в этой лаборатории ставят каждый третий в Украине онкологический диагноз. В первые два дня войны, когда вокруг Киева шли бои, эксперты СSD доделали срочные анализы, от которых зависит жизнь пациентов. А после этого часть оборудования и экспертов лаборатории вместе с семьями перевезли во Львов.

Так у СSD появилась третья лаборатория. До войны в сети, в которой было 76 лабораторных пунктов, выполняли 1,5–1,8 тыс. исследований в день. В партнерском проекте CEO СSD Александр Дудин рассказал МC.today, как удалось наладить работу лаборатории во Львове, как компания работает в военных условиях и сколько инвестирует в инновации.

Делали исследования под взрывы и занимались эвакуацией

Готовились ли вы к полномасштабной войне? Верили ли в то, что она начнется?

Не верили. Но на всякий случай в середине февраля провели четыре встречи руководства компании, где обсуждали, что делать в такой ситуации: кто будет координировать, где ближайшие бомбоубежища, как будем искать жилье для команды. И это очень помогло нам после 24-го.

Как началось 24-е для вас?

Меня разбудила наша HR-директор, которая живет фактически рядом с Васильковым, где бомбили аэропорт. Конечно, в тот день точки приема материала не работали, но лабораторию мы закрыли не сразу. За 24–25 февраля под звуки взрывов наши специалисты закончили все срочные исследования.

Вечером 24 провели совещание: принимали решение, как работать дальше.

Часть нашей команды начала организовывать эвакуацию людей и оборудования во Львов, а я несколько недель был фактически «на нуле»: вместе с отцом помогал защищать последний не взорванный мост в Белогородке под Киевом. Мы стояли на посту с оружием, которое удалось получить в первые дни. Были там как волонтеры. Я оставался, пока наши не взяли Макаров, только после этого вернулся к работе. А отец подписал контракт с ВСУ.

Срочный переезд и потерянные лабораторные офисы

Как проходил переезд во Львов?

Эвакуация происходила поэтапно, не все смогли уехать сразу. Например, наш медицинский директор Оксана Сулаева первые дни войны провела в убежище с двумя детьми и коллегами. К 10 марта мы смогли вывезти на автомобилях около 60 человек. После приезда во Львов команда сразу начала обустраивать новую лабораторию.

Нам очень помог наш партнер-франчайзи Олег Костенецкий – он разрешил разместиться в двух своих лабораторных офисах. В Киеве наш лабораторный центр занимает 4,5 тыс. квадратных метров, а во Львове пришлось работать на 200 квадратных метрах. Мы тогда шутили, что «тесно, но хоть тепло».

В мае мы нашли помещение побольше, приблизительно 600 квадратных метров. Так у нас стало три лабораторных узла, потому что в Киеве мы возобновили работу еще в марте, как только стало не так горячо.

Много оборудования вы перевезли?

Наши врачи составили список самого необходимого оборудования, вышло больше десяти приборов. Среди них, например, карусельный гистопроцессор. Это аппарат, с помощью которого ткань готовят к гистологическому исследованию. Нашли фуру, потому что некоторые приборы в другую машину не влезли бы. Докупать оборудование не пришлось: у нас было достаточно и для Киева, и для Львова, потому что перед войной довольно много проинвестировали в него.

Мы слышали, что многие врачи, даже из частных клиник, уехали за границу. Как вам удалось удержать команду?

Основа нашей команды – это врачи, цитологи и патоморфологи, их примерно 50. Это очень ценные специалисты, которых в Украине не хватает. Мы стараемся создавать для врачей самые лучшие условия: многое вкладываем в обучение, даем возможность консультироваться с мировыми авторитетами. Поэтому их лояльность к компании достаточно высока. Несмотря на опасность, за границу переехали только два врача родом из Беларуси.

Расскажите, какие убытки вы понесли из-за войны.

Лабораторные офисы в Мариуполе, Ирпене, Харькове, пункты приема биоматериала в Николаеве, Херсоне, Краматорске – некоторые мы потеряли навсегда, а некоторые временно приостановили деятельность. В первые дни пострадали локации в Буче и Ирпене, там также сгорели наши машины. Правда, в Буче уже удалось возобновить работу.

Прямой ущерб не слишком велик, большинство офисов уже заработали. А вот недополученная из-за войны прибыль уже в первом полугодии этого года составила сотни миллионов гривен.

Изменения в логистике и поддержка пациентов

Как война отразилась на сроках выполнения анализов?

Мы проводили совещания с нашими логистами: решали отдельно для каждого города, как можно организовать доставку быстрее всего. Ведь от сроков транспортировки биоматериала зависит точность исследований. Образцы можно хранить, как правило, от 24 до 72 часов.

Нам удалось построить такую ​​логистику, чтобы доставлять образцы из всех городов Украины менее чем за 24 часа. Некоторые анализы выполняют наши партнеры в США, и вот с международной логистикой сейчас есть проблемы. Мы перестроили цепочку так, чтобы максимальное количество исследований выполнять у партнера в Чехии.

Вы пытаетесь как-то поддержать больных сейчас?

Мы получили грант от Фонда солидарности UICC для поддержки женщин с раком молочной железы, и теперь можем бесплатно выполнять гистологические и иммуногистохимические исследования для украинок. Это помогает пациентке сэкономить до 3 тыс. грн. CSD распределила эти направления между государственными медицинскими учреждениями Украины, которые специализируются на лечении онкологии, в частности Национальным институтом рака в Киеве, онкологическими центрами во Львове, Полтаве, Одессе и Ивано-Франковске, а также часть направлений передали в общественное объединение «Афина. Женщины против рака». За два месяца со дня запуска этой программы бесплатно провели исследования уже для более чем 100 женщин.

А вместе с благотворительным фондом «Понад усе» мы заботимся о пострадавших от войны: если подопечные этого фонда обращаются к нам, то могут сдать необходимые анализы по сниженным ценам.

Поддерживаете ли вы военных?

Мы проводим все базовые анализы для военных бесплатно. Без направления врача можно заказать до пяти анализов, а если есть направление – столько, сколько нужно.

15 наших сотрудников служат в ВСУ. Например, наш патолог Владимир Чуба сейчас военный врач. Конечно, мы поддерживаем всех коллег, которые сейчас находятся на фронте. Да и Вооруженные силы в целом: только за первые две недели мы перечислили на нужды ВСУ 120 тыс. и продолжаем помогать. Передавали тепловизоры и прицелы ночного видения, рации. Сейчас у нас действует акция: с каждого чека перечисляем 5 грн в Благотворительный фонд Сергея Притулы.

Наука и инновации во время войны

Диагностика и лечение онкологии не стоят на месте. Ваши врачи повышают квалификацию сейчас?

До войны мы выделяли отдельный бюджет на обучение, стажировку, книги. В прошлом году потратили более 600 тыс. грн. Наши врачи сами выбирали обучение и повышение квалификации, которое им нужно.

Сейчас многие проходят онлайн-курсы. В июне два наших цитолога были в Италии на учебном курсе от Европейской федерации цитологических ассоциаций. Недавно цитологи и патологи CSD перенимали зарубежный опыт работы с биоматериалами в Латвийском университете.

Вы говорили, что цитологов и патоморфологов в стране не хватает. Вы готовите этих специалистов для себя?

В лаборатории уже три года действует система интернатуры. Мы разработали курс обучения, который состоит из практической части и самостоятельной работы. Молодых врачей мы подстраховываем: они обычно работают с куратором и их результаты пересматривает опытный патоморфолог. Сейчас у нас работают четыре человека после интернатуры.

Вы упоминали, что до войны много вкладывали в оборудование. Расскажите, что именно приобрели и сколько это стоило.

Мы активно следили за новейшими технологиями и, если видели, что оборудование работает и у него есть все сертификаты, покупали его. К примеру, в прошлом году мы решили внедрить секвенирование следующего поколения. Это первый в Украине секвенатор, который используют для сложных молекулярно-генетических исследований в онкологии. Этот вид диагностики позволяет выявить генетические нарушения и определить чувствительность опухоли к терапии опухоли.

Раньше секвенирование делали наши партнеры за границей и исследование могло длиться две недели. Когда мы купили NGS-секвенатор Illumina, начали делать анализ на базе своей лаборатории за неделю.

В целом лабораторное оборудование стоит от 50 тыс. грн до $300 тыс. Самое дорогое мы купили прямо перед началом войны. Это второй аппарат Illumina, который стоил 6 млн грн. Каждый год мы инвестируем в новое оборудование миллионы гривен. Скажу больше: даже в начале этого года мы планировали расширение нашей молекулярной лаборатории. И я надеюсь, что нам удастся это сделать во втором полугодии.

А как насчет инноваций? Для них есть место во время войны?

Осенью прошлого года мы запустили мобильную интраоперационную лабораторию, так называемый «цитобас». Это практически лаборатория на колесах для проведения интраоперационных исследований. Такие исследования помогают хирургу во время операции оценить, доброкачественная опухоль или нет, вырезал ли он ее полностью. Это выглядит следующим образом: машина приезжает в клинику, где проводят операцию. Удаленную опухоль или ее часть передают патологу цитобаса, и он сразу проводит исследование, чтобы ответить на главный вопрос: операцию можно завершать или необходимо провести еще какие-либо хирургические вмешательства? Например, удалить лимфоузлы, которые были рядом с опухолью и могут стать причиной появления метастазов. Эту информацию хирург получает, пока пациент находится на операционном столе под наркозом. Чтобы проводить такие исследования на базе больницы, необходимо оборудование ценой около $50 тыс. и отдельная комната. А для нашей лаборатории на колесах нужна только розетка и паркоместо.

Один цитобас работает в Киеве, другой – в Днепре. Сейчас машина выезжает почти каждый день и, как правило, на целый день, за это время могут провести 2–3 исследования. Коммерчески это не очень выгодно, но наш бизнес всегда был социально ответственным. Так что, когда мы знаем, что эта услуга очень важна и необходима для того, чтобы спасать человеческие жизни, мы ее внедряем.

Строите ли вы планы сейчас?

Мы изменили период планирования: не на год, а на полгода и квартал. До войны мы активно развивали франчайзинговую сеть, у нас было уже 22 франчайзи. Также мы начали работать с частными клиниками и открывать партнерские офисы на их территории. Сейчас у нас четыре партнера в Тернополе, Днепре, Хмельницком и Дрогобыче, с другими еще ведем переговоры.

В первые месяцы войны мы приостановили продажу франшизы, но сейчас уже возобновили.

Основной план такой: возобновлять работу всех лабораторий и по максимуму помогать людям.