«Вернулась из Лондона в оккупированный Херсон, чтобы сотрудничать с россиянами». Как общаться с «ватными» родственниками

«Не все так однозначники», коллаборанты и даже российские военные – родственников не выбирают. У многих украинцев найдутся члены семей и близкие, которые приняли сторону агрессора в этой войне или просто не поддерживают Украину.

Мы собрали четыре истории, в которых героям пришлось сделать действительно сложный выбор – продолжать общение с «ватными» родственниками или прервать отношения. А прокомментировать их мы попросили психолога, кандидата психологических наук Елену Рыхальскую.

Редакция MC.today рассказывает, как правильно общаться с родственниками с пророссийской позицией и в каких случаях лучше вообще прекратить отношения.

Подруга вернулась из Лондона в оккупированный Херсон для сотрудничества с россиянами

Татьяне 53 года, она родилась в Херсоне, а в 30 лет переехала на Кипр. У нее была близкая подруга Юлия, которую война застала в Лондоне. В июне 2022 года Юлия приехала к Татьяне погостить.

«Она говорила, что очень хочет в Украину и жалеет, что уехала из Херсона. Мы не обсуждали новости, казалось очевидным, что враг у нас один – россия», – рассказывает Татьяна.

С Кипра Юлия вернулась в Лондон, а оттуда через Грузию и Крым – в оккупированный Херсон, где до войны занимала должность завуча. В то же время Татьяна узнала, что руководство школы, где работает Юлия, согласилось сотрудничать с оккупантами.

Подруга это отрицала, – мол, с ними никто из «новой власти» не связывался. А через несколько недель Татьяна увидела директора школы в базе «Миротворец».

Женщина вспоминает: «Юлия стала рассказывать, что составляет списки детей, которых родители согласились отправить в крымские лагеря. Это было накануне деоккупации, когда россияне запустили так называемые “эвакуационные автобусы”».

Впоследствии и сама Юлия уехала в Крым и рассказала Татьяне, что там ей выдали аж 100 тыс. рублей помощи. «Я уже не отвечала, – говорит женщина, – но она продолжала писать – что переехала дальше в Москву и ходит там в филармонии. Я ее заблокировала».

Психолог Елена Рыхальская объясняет, что мотив поступка Юлии продиктован ее жизненными приоритетами:

«По характеру она склонна выбирать путь малейшего сопротивления, где не нужно принимать сложные решения. Ради собственного комфорта такие люди скорее будут приспосабливаться, чем жертвовать спокойствием и безопасностью. Такие качества у Юлии очевидно сформировались не во время войны, а гораздо раньше, просто Татьяна этого не замечала. Вероятность того, что Юлия вдруг осознает, что действовала неправильно – от 1 до 3%. Она не будет воспринимать информацию об ужасах, которые творят в Украине россияне, потому что для нее она “неудобна”».

В этом случае психолог советует прекращать общение и не тратить силы на то, чтобы убеждать человека.

Отец сказал: «В Буче еще не все понятно»

Отец Елены – украинец с гражданством россии, в советское время он служил там. После выхода на пенсию вернулся на родину – в Херсон. Однако гражданство не поменял, в Украине получил вид на жительство.

До полномасштабной войны мужчина считал путина «сильным лидером». А после 24 февраля не принял четкую позицию – и россию не поддерживал, и в победу Украины не верил.

Когда стало известно о преступлениях в Буче, отец сказал Елене: «Подожди, там еще не все понятно». Также он возмущался разрушением Антоновского моста: «Это личное. Его строили при мне».

На замечание, что некоторые учителя херсонских школ соглашаются обучать детей по российским программам, отец Елены говорил, что это не преступление, а выполнение своей работы: «Твоя прабабушка при немецкой оккупации работала в школе – она тоже коллаборантка?!».

Накануне деоккупации россияне распространяли информацию, что на свободных территориях не выехавших из оккупации считают предателями. А также, что ВСУ от Херсона живого места не оставят.

По словам Елены, отец запаниковал: «По-моему, он искренне поверил в то, что его арестуют за российское гражданство. Он поставил нас перед фактом – если ВСУ войдет в Херсон, он поедет в Крым. Но в итоге остался в городе».

Через две недели после деоккупации Херсона к семье пришли из СБУ: «Проверили документы, спросили, видели ли кого-то подозрительного, знают ли имена коллаборантов и так далее. Думаю, тогда отец понял, что ему действительно ничего не угрожает».

Острые конфликты стали утихать, но и тему войны Елена с отцом не поднимает: «Он много делает для семьи. И когда под Бахмутом погиб мамин брат, очень поддерживал ее. Но я все равно не могу принять его отношение к агрессору».

Елена Рыхальская рассказала, что такие недоразумения с родственниками преклонных лет – распространенное явление. «Чтобы найти общий язык, осознайте, что это особенности их психики, а не гражданская позиция. У пожилых людей есть эффект “застревания” – им сложно что-то менять. А также вытеснение – психика защищается и не позволяет воспринимать тяжелую информацию».

Поведение отца Елены психолог объясняет опасениями мужчины, что из-за российского паспорта у него и семьи будут неприятности: «В этой истории отец не ждал путина, он был растерян и напуган. Поэтому сработала одна из первичных человеческих реакций – беги, о чем свидетельствует его намерение бежать в Крым».

Психолог советует не торопиться прерывать общение с родственниками преклонных лет: «Обида или ссора не помогут ситуации, а лишь заблокируют восприятие информации. К тому же, эмоциональный спор может навредить и физическому здоровью. Если родственник настойчиво втолковывает вам свою позицию, вы можете сказать: “Я не соглашаюсь с этим, но давай не будем об этом говорить”».

Муж сестры служит в российской армии

Одна из редакторов украинского СМИ Оксана (имя изменено) также имеет «ватных» родственников, с которыми прекратила общение.

«Моя старшая сестра живет в россии, ее муж служит в Ракетных войсках стратегического назначения (РВСН), имеющих на вооружении межконтинентальные баллистические ракеты с ядерными боеголовками. Те же, которыми российские пропагандисты угрожали превратить цивилизованный мир в радиоактивный пепел».

24 февраля утром Оксана написала в семейный чат в WhatsApp: «Чего вы ждете? Почему не выходите на митинги? Кто в нашей семье должен умереть, чтобы вы спохватились?!». В ответ сестра удалилась из чата и убрала Оксану из друзей в соцсетях.

Через несколько дней она объявилась в секретном чате в Telegram – сказать, что любит Оксану и поможет по необходимости. Девушка рассказывает: «У них с мужем еще до войны была странная позиция – мы как бы не поддерживаем путина, но у нас трое детей, которых нужно кормить. Будто кроме обслуживания ядерного оружия нечем заниматься, чтобы кормить детей».

Оксана написала сестре, что русская армия – это армия террористов. И добавила, что нельзя быть в ИГИЛ и не считать себя террористом. На этом общение прекратилось.

Через полгода сестра поздравила Оксану с днем ​​рождения и отношения, хотя и натянутые, возобновилось. Когда в россии объявили мобилизацию, Оксана отправила сестре мем о том, как делать коктейли Молотова и бороться с путиным. А та ответила «теперь мы точно ничего не будем делать» и удалила чат. После этого общение полностью прекратилось.

Все это время мать сестер пыталась примирить их и уговорить общаться, избегая тем войны, но напрасно. Елена Рыхальская отмечает, что в этом случае мать точно не сможет повлиять на конфликт.

«Если посмотреть глубже, мы увидим страх обеих сестер. Только сестра из россии боится потерять стабильность семейного благополучия, а Оксана может потерять жизнь – и свою, и семьи». Родственники из россии не способны качественно воспринимать информацию о войне, потому что никогда не переживали подобного.

Психолог говорит, что в такой ситуации нужно либо сделать паузу, либо прекратить отношения вовсе. Любой компромисс будет лицемерием. Можно объяснить матери, что общение временно прекратили: «Ей нужна надежда, что мир между дочерями может восстановиться. Но избегайте формулировок “мы помиримся, когда война закончится”. Как ни парадоксально, для пожилых людей это слишком абстрактно. Лучше скажите “на время”».

Для семьи брата все было «не так однозначно»

Старший брат Ирины – моряк, которого полномасштабное вторжение застало в рейсе, а его семью – в Херсоне. Девушка вспоминает: «Где-то через месяц оккупации я заметила, что они не слишком озабочены, брат между рейсами даже посетил родственников в россии. Из разговоров с его женой Аней я поняла, что для них все не так однозначно».

В конце лета коллаборанты начали приглашать детей в школы, где преподавали по российским программам. Дети Анны пошли туда учиться, – мол, онлайн было неудобно. 

Однако проучились недолго: «В октябре Аня узнала, что можно бесплатно поехать с детьми в Крым или Анапу – все на деньги россии. И согласилась. Попросила моего отца подвезти их к речпорту, но зачем – призналась только в последний момент, зная, что он будет против, потому что поддерживает Украину».

В этой истории под влиянием пропаганды оказались достаточно молодые люди – отмечает психолог. «Если вы попытаетесь переубедить их, они будут противиться, потому что принять вашу позицию для них будет означать – признаться в неправоте».

Героиня этой истории избрала формальное общение на любые темы, кроме войны. Но такой подход – «бомба замедленного действия», по словам Елены Рыхальской. Если вы, скажем, пострадаете от обстрела, первыми, на кого вы захотите направить гнев, будут пророссийские родственники. И на этом ваши отношения завершатся».

Отношения, держащиеся на формальном общении, будут в значительной степени искусственными: «Не ждите близости, которая была у вас до этого».

Как убеждать родственников, у которых другие взгляды – советы психолога

Люди, живущие в россии или имеющие пророссийские взгляды, не смогут полностью понять чувства украинцев: «Они десятками лет были под влиянием пропаганды, – отмечает Елена Рыхальская, – в науке о массовом сознании есть так называемый “эффект первичности” или “эффект первого впечатления”».

Он означает, что ранее полученная информация воспринимается как истина – это подтверждают научные исследования. Для этих людей первой информацией была российская пропаганда, поэтому в будущем они будут искать то, что ее подкрепляет, и отрицать все остальное.

Но, несмотря на это, психолог советует все же попытаться убедить родственников: «Если мы не попробуем, то будем потом рассуждать, а что если бы…». Рыхальская рассказывает, какого поведения при этом следует придерживаться:

1. Не обращайтесь к человеку, если ваша цель – только выплеснуть обиду или злобу.
Курс корпоративне ІТ-навчання команди
Ми подбаємо про все замість вас: від IT-курсів до тренінгів

Підібрати курс
2. Дайте противоположной стороне высказаться, не перебивайте, даже если вы не согласны.
3. После того как вы выслушали человека, спокойно озвучьте свою позицию. Если вас перебивают, скажите: «Я не перебивал тебя, так что дай и мне высказаться».
4. Следите за мимическими проявлениями – не демонстрируйте пренебрежение или отвращение. Эти эмоции проявляются в закатывании глаз, отведении взгляда, искривлении губ.
5. Если вы почувствовали, что срываетесь на раздражение, прекратите общение. В таком состоянии конструктивный диалог не получится.
6. Не говорите: «Как можно не понимать?!», так диалог может свестись к манипуляциям. Подготовьте доводы и аргументы, которые хотите использовать – вам понадобятся факты.
7. Важно не проявлять агрессию: в таком состоянии вас перестанут слушать и начнут агрессировать в ответ.
8. Не бросайте трубку – попрощайтесь вовремя и осторожно, если вы планируете сохранить общение. Можете сказать: «Я услышал твою точку зрения и обдумаю ее и ты, пожалуйста, подумай над нашим разговором».

«Такие диалоги, как лакмусовая бумажка, – объясняет Рыхальская, – если человек не воспринимает вашу информацию в такой форме, то вряд ли изменит свою точку зрения в ближайшее время».