Война и Россия

Минуло 22 июня.

Годовщина нападения гитлеровской Германии на своего до того верного союзника — сталинский СССР.

В России официально это — день скорби и памяти.

Вот только, в отличие от 9 мая с его победобесием, в большинстве российских СМИ в этот день — разве что короткие формальные сообщения.

Красноречивое сопоставление пропагандистского оформления двух дат: гордость за победу державы — через край, память о согражданах — pro forma.

Государство — всё, люди — ничто, — именно к такой расстановке приоритетов методично приучает россиян их пропаганда.

В России невозможно представить что-либо подобное Дню памяти жертв Голодомора в Украине или Дню памяти жертв Холокоста в Израиле.

Смысл роспропаганды: гордиться, гордиться и ещё раз гордиться — а простые человеческие чувства, в том числе память и сопереживание, пусть атрофируются.

А ещё на русскоязычных страницах соцсетей давно и упорно распространяется список взятых в советский плен по принадлежности к странам.

В нём акцентировано наличие шведов, поляков, граждан других оккупированных Германией либо нейтральных стран.

И делается вывод: против СССР воевала вся Европа; вся Европа, весь Запад были заодно с Гитлером.

При этом не задаются два ключевых вопроса.

Первый: приведённые цифры шведов, голландцев, французов, поляков — это много или мало в сравнении с населением этих стран? В конце концов, на стороне Гитлера воевало совсем не мало граждан СССР — так почему же их в этом списке нет? Может, и в данном случае речь идёт о предателях, причём процентно малом количестве таковых? И второй вопрос: а при каких обстоятельствах они были взяты в плен? Судьба жертв Катыни, судьба Рауля Валленберга не позволяют быть уверенными, что речь идёт именно о тех, кто воевал в союзе с Гитлером.

Российская пропаганда настойчиво, без широкой огласки (благо, ныне для этого — множество технических возможностей) внушает: Гитлер был выразителем интересов всего Запада, 22 июня 1941 года на СССР якобы напал коллективный Запад, и его намерения с тех пор якобы не изменились.

Иными словами, Запад — враг, и Россия должна его одолеть.

На Западе не осознают масштаба опасности.

По словам очевидцев, которым я могу доверять, многие и очень многие российские иммигранты в Соединённых Штатах Америки провозглашают: «Россия ведёт с Западом войну не на жизнь, а на смерть, и должна победить или погибнуть».

Интересна в данном случае логика: эти люди уверены, что в случае гипотетической победы России над США они сами, привыкшие к американскому уровню и американским стандартам жизни, ничего не потеряют.

Да, это было бы возможно, если бы благосостояние США имело ту же природу, что и относительное благосостояние России, — то есть основывалось бы на ресурсах: мол, после победы России над Америкой «станет больше в ней лесов, полей и рек», и заживёт она счастливо.

Но природа богатства США — совсем другая, и живущие в США российские иммигранты должны бы это знать.

И здесь возникают прямые параллели с ИГИЛ: российская пропаганда сформировала в странах Европы и Северной Америки достаточную пятую колонну, готовую наносить удары изнутри.

(А один из упомянутых очевидцев по собственным наблюдениям уверен: в США и Канаде российская пропаганда действует эффективнее, чем в Европе).

Сформировала социальную среду, которая внешне выглядит вполне интегрированной в общества своих стран, но на самом деле таковой не является.

Здесь уместно вспомнить показанный как-то в выпуске новостей синхрон бельгийской арабки, чей сын увлёкся идеями ИГИЛ: вполне европейского вида и европейских манер интеллигентная женщина, даже не без шарма, которую на взгляд от коренной бельгийки не отличить.

Дело не только в том, что иммигранты из арабских стран не интегрируются в западные общества.

Дело в том, что под влиянием пропаганды ИГИЛ западные общества дезинтегрируются, и дети вполне интегрированных родителей маргинализируются.

Ровно того же самого добивается российская пропаганда.

Опять же: лично был знаком с крымчанами, вполне лояльными к Украине, чьи дети возраста 20+ — пламенные сторонники «русского мира».

Очень может быть, что нынешняя воинственность российской пропаганды — на самом деле во многом побочный эффект.

Неизбежный, запрограммированный, но побочный — который с некоторых пор стал превалировать над основным.

Поначалу внушаемая россиянам идея осаждённой крепости, убеждённость в том, что Запад только и стремится, что захватить и поработить Россию, имела вполне прагматическую цель — скрыть от россиян степень отсталости их собственной страны.

Пропаганда просто внушала им убеждённость: Запад живёт за счёт того же самого, что и Россия, — за счёт природных ресурсов; не создаёт своё богатство трудом, а так же, как и Россия, выкапывает его из земли.

Но Запад, по убеждению россиян, ресурсами беден, а то и вовсе их лишён.

(И если бы не эта убеждённость, пропаганда не смогла бы заставлять россиян считать свою страну самой богатой ресурсами — а значит, и самой богатой в прямом смысле.) Остаётся одно-единственное объяснение: Запад богат потому, что грабит весь прочий мир и, разумеется, нацелен на «самую богатую» Россию — а как же иначе: странно было бы, если бы не был нацелен, нелогично было бы.

Российская пропаганда просто экстраполировала на Запад сугубо российский modus vivendi.

Но длительное пребывание россиян в пропагандистской осаждённой крепости с неизбежностью вызвало к жизни то самое «дедывоевали»: мол, «деды» отстояли страну, отстоим и мы.

Да и пропаганда вынуждена была постоянно наращивать обороты, постоянно усиливать ощущение опасности: советский опыт убеждал, что в противном случае пропаганде перестают верить.

Пропаганда просто не могла себе позволить постоянно внушать оборонные настроения и не перейти к внушению наступательных — опять же, иначе ей перестали бы верить.

И если это так, то логика пропаганды запрограммировала логику развития реальных событий.

Пропаганда запрограммировала реальность.

Любая пропаганда продуцирует те или иные филии и фобии.

Российская пропаганда продуцирует манию, безумство.

Перепечатанная «ИноСМИ.

Ру» статья из украинского интернет-издания, смысл: россияне боятся, что Америка только и мечтает захватить и поработить Россию — но какой Америке резон захватывать Россию, зачем ей это; у неё что, других проблем нет? Комментарии российских читателей, множество комментариев — и в основном в духе: «Такой резон, что только Россия может помножить Америку на ноль».

«Помножить кого-то на ноль» как сверхзадача, сверхмечта, как цель и смысл существования — и при этом авторы комментариев искренне верят, что все вокруг — сплошь агрессоры, тогда как Россия — оплот добра.

«Евросоюз вот-вот распадётся» — ещё одна внушённая пропагандой российская сверхмечта.

И в ней отчётливо просматривается обыкновенное злорадство: наш СССР рухнул — так пусть и ваш ЕС развалится.

Злорадство как основа коммуникации с внешним миром.

Но ладно, предположим: настал долгожданный день, и ЕС распался.

Боюсь, россияне будут крепко разочарованы.

Потому что никто — ну или почти никто — в Европе не станет плакать и убиваться по поводу распада ЕС.

Тем более не станет тужить за ним на протяжении четверти века, как большинство россиян за СССР.

И уж тем более не будет ничего подобного тому, что происходит в России — когда едва ли не больше всех тужат и страдают по СССР люди, родившиеся и выросшие уже после его распада.

Люди, с самого детства формировавшиеся как личности с осознанием «отнятой коварным Западом великой родины».

И на вопрос: «Из какой вы страны?» — европейцы не станут отвечать, в том числе спустя четверть столетия: «Из бывшего Евросоюза».

Потому что Евросоюз для европейцев — это не страна.

Это что угодно: вещь, полезная в практическом плане, клуб единомышленников с общими ценностями, окно в мир.

Что угодно, но только не нечто сакральное, не «наша великая родина».

Родиной для каждого европейца остаётся его страна — Италия, Финляндия, Мальта, Румыния.

Российская пропаганда так старательно внушала, что ЕС создан по образу и подобию СССР, что, кажется, сама в это поверила.

А на самом деле? Распадётся ЕС — и европейцы тут же возьмутся за поиск других, больше отвечающих ситуации форм сотрудничества, вот и всё.

Без стенаний и рванья на себе волос.

Но главное в другом: хорошо, распадётся ЕС — но России-то от этого какая будет польза? Чувство глубокого удовлетворения? Возможно, но не слишком ли мелким будет этот выигрыш? Если Европа обеднеет, станет ли от этого Россия богаче — не в сравнительных, а в абсолютных величинах? Сверхмечта — безумная и бессмысленная.

Сея ненависть к Америке и всему Западу, грозя «превратить Вашингтон в ядерный пепел», российская пропаганда не обещает россиянам никаких материальных выгод от этого.

Одно лишь чувство глубокого удовлетворения — и ничего больше.

Насилие ради удовольствия — как это, вообще-то, называется?.