Падение лиры: турецкие проблемы или предвестник глобального кризиса

Санкции США проявили шаткость финансовой системы Турции, дисбалансы которой накапливались уже несколько лет.

Проблемы с лирой могут иметь не только неприятные последствия для экономики Турции, но и стать тревожным звонком для глобальной экономики.

Понедельник, 13-го августа, стал очень неприятным сигналом для Турции — местная валюта лира упала по отношению к доллару сразу на 13%.

Если смотреть недельную динамику, то падение оказалось еще более существенным — на 25%, а с начала года лира и вовсе потеряла 45% стоимости по отношению к американскому доллару.

Несмотря на то что толчком для падения стали американские санкции, проблемы в турецкой экономике назревали давно.

Более того, последние два года о них неоднократно предупреждали Международный валютный фонд и Всемирный банк в своих годовых прогнозах.

Опасения, что падение не кратковременное, а широкая тенденция, усиливаются резкими действиями со стороны турецкого правительства.

Там наращивают политические риски дальнейшего падения, и при этом игнорируют экономические предпосылки нынешних проблем.

Проблемы с турецкой валютой уже задели некоторые развивающиеся экономики, а это очень тревожный знак.

Перегрев американской экономики вполне может стать первым звеном нового глобального кризиса.

Причины падения.

Последний год отношения между Турцией и США вряд ли можно назвать идеальными.

Несмотря на дружественное начало общения между Дональдом Трампом и Реджепом Тайипом Эрдоганом, сейчас между странами накопилось достаточное количество взаимных претензий.

Последней из них стало заточение американского пастора Эндрю Брэнсона в Турции.

Последнего власти Турции задержали, обвиняя в связи с проповедником Фетхуллахом Гюленом — одним из основных противников Эрдогана.

Сам Гюлен находится в США, а турецкие запросы на экстрадицию проповедника американская сторона игнорирует.

Турция в ответ отказалась возвращать США Брэнсона, за что в начале августа Дональд Трамп объявил персональные санкции против министра юстиции и главы МВД Турции.

Тогда рынки сразу же негативно отреагировали на американские санкции, авансом предвкушая их расширение.

И не ошиблись — 10 августа Трамп добавил Турцию в перечень стран, для которых действуют новые пошлины на алюминий и сталь (20% и 50% соответственно).

В ответ турецкий президент Эрдоган лишь обострил риторику, чем дал понять неизбежность продолжения конфликта.

Однако американские санкции лишь проявили и без того системные проблемы в турецкой финансовой системе.

Последние два года в стране раскручивается маховик инфляции — с 2016 по 2018 она выросла с 8% до 16% в годовом значении.

Экономический рост последнего десятка лет сопровождался массовым кредитным бумом, постоянно повышая уровень корпоративного долга в стране.

В итоге корпоративный долг страны в эквиваленте евро превышает 180 миллиардов.

Все это — валютные кредиты, которые станет еще проблемней выплачивать после падения лиры.

И происходило это на фоне популистской политики правительства Эрдогана, не дававшего возможности Центробанку регулировать учетную ставку.

Все это вывело Турцию на ухудшение прогноза и без того немалого дефицита бюджета.

В этом году он может составить до 3% от ВВП страны.

И это проблема, ведь часть финансовых инструментов внешних кредитов ограничена нежеланием что-то менять, а часть — проблемными отношениями с США и Евросоюзом.

Вместе с тем глобальная финансовая ситуация не способствует "свободным деньгам" для развивающихся рынков.

Повышение учетной ставки в США сделало их более привлекательными для инвесторов, а значит все меньше денег достаются развивающимся экономикам.

Да и рост цен на энергоносители не помогает зависимой от их импорта Турции.

Чем это грозит для Турции.

Первые эффекты для страны уже более чем очевидны.

Падение лиры на 45% с начала года не предвещает отскока, а возможно — и еще больше углубится в ближайшие месяцы.

Не менее болезненное падение фондовых рынков - падение акций ощутили как частные компании, так и государственные ценные бумаги.

Гособлигации долговых обязательств подскочили до 25,7%, что стало самым высоким показателем со времен кризиса 2008-го года.

Дальнейшие последствия сулят Турции мало приятного.

В структуре потребления страны большую роль играют импортные товары, а значит девальвация будет увеличивать и без того немалую инфляцию.

В свою очередь, для внутреннего бизнеса девальвация сыграет еще более значительную роль, ведь огромный корпоративный долг в валюте станет непосильным для многих компаний.

Еще одним слабым местом турецкой экономики может стать рынок недвижимости.

Кредитный бум стал плодотворной почвой для девелоперов, а цена на недвижимость в Турции постоянно росла.

Сейчас пузырь недвижимости может сдуться, поскольку внешние кредиты станут такими же дорогими, как и внутренние.

Инфляция также грозит падением реальных доходов граждан, а значит — уменьшением потребительской активности на внутреннем рынке.

Такой сценарий предполагает серьезные риски если не рецессии, то падение темпов роста экономики точно.

Рост экономики и так близок к своему десятилетнему минимуму, но в случае негативного сценария может обвалиться гораздо существенней.

Опасения по поводу проблем с турецкой экономикой обостряются из-за ссор с большинством потенциальных кредиторов.

Евросоюз и США навряд ли предоставят стране помощь, тогда как требования МВФ навряд ли подходят политике Эрдогана.

Региональное влияние или предвестник глобального кризиса.

То, что турецкая проблема не локальна — понятно уже и сейчас.

Падение лиры потянуло за собой валюты таких развивающихся стран, как Южная Африка, Аргентина, Мексика, а также Индонезия.

Продолжает слабеть и российский рубль (во вторник 14 августа наблюдалось первое усиление валюты за неделю), частично — как реакция на события в Турции.

Прямые потери от турецкого кризиса могут ожидать кредиторов страны и ее торговых партнеров.

В числе первых преимущественно банки европейских стран — в случае массовых дефолтов их кредитный портфель может заметно ослабеть.

Во второй группе риски есть у России, а также и Украины, ведь это страны с существенной долей экспорта в Турцию.

Тем не менее если падение останется на нынешнем уровне, то серьезных последствий для экспортеров не предвидится.

Украина в этом смысле ощущает себя достаточно безопасно, ведь большая часть экспорта в Турцию — критический импорт для этой страны, а значит вряд ли он почувствует серьезные изменения.

Уменьшатся в долларовом эквиваленте цены на турецкие товары.

На это Эрдоган уже среагировал, предложив Китаю, Индии, России и Украине перейти на расчеты в национальных валютах.

Правда на такое решение пока не отреагировали ни в одной из этих стран.

Что еще важнее — упадут цены на турецкие услуги, в том числе и туристические.

Это может дать очередной виток спроса, сделав турецкие курорты более привлекательными в плане цен.

Однако не все считают, что финансовый кризис Турции отразится лишь на регионе.

Экономист Института международной экономики Петерсона Якоб Киркегаард в своем комментарии американскому изданию The Washington Post отмечает, что проблемы в Турции могут быть частью более широкой картины.

Рост учетных ставок в богатых странах делает их более привлекательными для инвестиций.

Если раньше речь шла о безопасных, но низкомаржинальных инвестициях в западные страны, то сейчас выгоды растут.

А с ними двигаются и финансовые потоки.

Вместе с тем глобальный долг продолжает расти, не в последнюю очередь благодаря развивающимся рынкам.

На этом фоне проблемы в Турции могут быть первой ласточкой серии кризисов в развивающихся рынках.

А это, на ряду с ростом внешних государственных и корпоративных долгов, может стать предвестником следующего финансового кризиса.

АЛЕКСАНДР КОСТРЫБА.