«Прозевали масштабную информационную операцию»: медиаэксперты о материале канала «Еспресо» про Дерипаску и NewsOne

«Детектор медиа» уже писал о ситуации с материалом программы «Шустрова live» телеканала «Эспрессо», в котором предполагалась связь между телеканалом News.

One, принадлежащим отцу депутата Евгения Мураева, и российским олигархом Олегом Дерипаской.

Этот материал послужил основой для обращения главы фракции «Народный фронт» Максима Бурбака к СБУ — он призвал с парламентской трибуны Службу безопасности расследовать факты, изложенные в материале «Эспрессо».

«Мы можем утверждать, что кремлевские миллионы долларов шли на финансирование телеканала Newsone, которым до недавних пор якобы владел Мураев», — сказал депутат.

После выхода в эфир программы «Шустрова live», где была показана схема возможного финансирования канала Дерипаской, видеоблогер Анатолий Шарий рассказал, что документы, которые легли в основу материала «Эспрессо», поддельные.

Их смастерил его «коллега» Дмитрий Шевченко ради провокации против двух каналов — «Эспрессо» и Прямого, однако на последнем, судя по всему, проигнорировали присланные им подделки.

Документы, помимо всего прочего, содержали как минимум одну фактическую ошибку — в них фигурировала фирма ООО «СТ Спецмонтаж», в то время как фирма, принадлежащая Мураеву-старшему, называется просто ООО «Спецмонтаж».

One или любых других украинских каналов, а также проверяет ли факты, изложенные в видеоблоге Шария.

В ответ СБУ сообщила об «отсутствии запрашиваемой информации».

В ответе также сообщается, что СБУ «на постоянной основе осуществляют мероприятия по выявлению возможных фактов участия в деятельности телерадиоорганизаций физических и юридических лиц, которые являются резидентами страны-агрессора».

С депутатом Максимом Бурбаком, главой фракции «Народный фронт», связаться не удалось.

«Детектор медиа» также обратился к медиаэкспертам и журналистам-расследователям с просьбой прокомментировать ситуацию.

Денис Бигус, руководитель проекта «Наші гроші»:.

— Информацию надо было проверить.

Не проверяется ничего — нафиг материал.

Но точно так же, как «Эспрессо», «развести» можно почти любой канал, главное — с темой угадать.

Чтобы было сенситивно-хайпово-безопасно.

Так что то, что сделал «Эспрессо», — не проблема, а симптом проблемы.

В плане, если у вас выскочила бубонная язва, то проблема не в том, что она чешется и некрасивая, а в том, что во всем теле чума и ему кранты.

В нашей практике были схожие ситуации — например, в 2015 году нам передали 90-страничное досье, из которых правдой были только имена.

Пытались ли при этом подставить именно нас или досадить потенциальной цели, я не знаю.

Да и какая разница? Мы всё равно не публикуем то, что не проходит фильтр.

Но справедливости ради, мы, в принципе, какие-то сливы получаем не просто редко, а чрезвычайно редко.

У нас всё выстроено на собственном получении данных — в 99 % случаев наши расследования базируются на документах, которые мы сами искали / получили.

Федор Сидорук, медиаэксперт, бывший главный редактор проектов «Знак оклику» и «Слідство.Інфо»:.

— Не можна використовувати одне джерело — це робить матеріал не розслідуванням.

За класикою, повинно має бути три джерела, але як мінімум — два.

До того ж анонімні джерела — то взагалі не джерела: все, що отримують від анонімних джерел, треба підтверджувати в інших джерелах.

Принаймні спробувати це зробити.

Будь-які твердження мають бути верифіковані, особливо документи, надіслані через інтернет, документи, які не містять жодних ідентифікаційних ознак — тобто ні підписів, ні вихідних номерів, вхідних номерів, печаток і так далі, щоб можна було би перевірити через установи, з яких документи були нібито отримані.

Судячи з усього, у проекті дуже погано із фактчекінгом, тому що, по ідеї, його мав би спочатку провести журналіст, потім редактор або автор програми.

Судячи з того, що показує Шарій, текст частково навіть був написаний із листів, надісланих до редакції, — це свідчить про те, що журналіст провів мінімум роботи, просто вхопився за нібито сенсаційний «факт».

Тобто переважило бажання побачити те, чого не було, — він просто шукав підтвердження тому, що нібито сприяло його версії.

Він некритично поставився до документів і до джерел, хоча це найперша робота журналіста: сприймати будь-яку інформацію критично.

До всього ставитися як до того, що підлягає сумніву.

Інтернет-джерела взагалі потребують обережного ставлення.

Ви не знаєте, з ким розмовляєте, звідки джерело бере інформацію, — все має бути перевірено.

Якщо ми говоримо про інвойси, то можна було подати запит до польської митниці, до нашої, перевірити, чи існує цей інвойс, там є номер, назва митниці — чому цього не було зроблено? Це ж документальне джерело, воно офіційне, й можна публікувати документ із офіційного джерела в такому разі.

Навіть якщо офіційне джерело помиляється, в такому разі претензії до журналіста вже не може бути.

А тут документи без підписів, без печатки — тобто на місці розслідувачів я би такі документи ніколи не виклав взагалі.

Це ще раз доводить, як легко помилитися і що все краще перевірити десять разів.

Занадто великі ризики таких публікацій, — ми ж розуміємо, що тепер репутація цієї програми падає нижче плінтуса.

Мало того, це автоматично переноситься на інші програми розслідувань.

І тепер будь-хто, будь-який об’єкт чи суб’єкт розслідування, може сказати: «А, ми ж пам’ятаємо, як ці розслідувачі працюють, — ось вам приклад».

Це дуже небезпечний прецедент.

Олег Хоменок, члена Совета директоров Глобальной сети журналистов расследователей:.

— Могу сказать, что «Эспрессо» продемонстрировали просто верх непрофессионализма — совершенно очевидно, что при наличии фактчекинга этот материал никогда не попал бы в эфир.

отсутствие попыток проверки и заявлений в материале о том, что такие попытки предпринимаются;.

отсутствие попыток анализа полученных документов с использованием открытых реестров;.

отсутствие попыток реализовать право на ответ.

Кстати, после вопроса Шустровой от «Детектора медиа»: «С вами связывались люди Дерипаски?» я бы спросил: «А вы с Дерипаской связывались, и если нет, то почему?».

Равно как и с Мураевым, Портновым и Медведчуком;.

вырванные из контекста цитаты экспертов и участников (героев).

Например, я не понимаю — ответом на какой вопрос является цитата Грановского;.

выдаваемые за выводы домыслы.

Которые затем Шустрова использует для защиты, говоря, что в программе ничего не утверждалось стопроцентно;.

разрыв видео и текста, формирующий определенный негативный эмоциональный фон;.

некомпетентность и предвзятость в общении с подставным лицом.

— «ДМ») просто не выдерживает никакой критики.

Добавлю, что полностью согласен с первым утверждением автора материала Дмитрия Костюка: «Протягом останніх місяців Україна остаточно втратила важливі позиції на фронтах інформаційної війни».

Надо полагать, это было саморазоблачение канала «Эспрессо» — с такими друзьями и врагов не надо.

Также согласен с Натальей Лигачевой по поводу того, что этот материал дискредитирует и журналистику, и жанр расследований в целом.

Такое непрофессиональное поведение даёт возможность делать обобщения: дескать, все они одинаковые.

Подрывается доверие к медиа в целом и конкретному жанру в частности.

И вина тут лежит исключительно на журналистах «Эспрессо».

Рассказы про провокацию смешны.

Если они сами заявили, что находятся на войне, неважно, что информационной, — это не провокация, а боевые действия.

И они прозевали масштабную информационную операцию.

Этот кейс, с другой стороны, показывает, насколько легко можно фальсифицировать как документы, так и аудио, для того, чтобы дискредитировать некомпетентных и невнимательных журналистов.