15 лет назад взрывы в Новобогдановке напомнили Украине о войне

На Правительственном уровне была принята Программа по ликвидации последствий взрывов.

Она была рассчитана на 3 года.

За это время на реализацию мероприятий было выделено около 50 млн грн, но использовали – порядка 46 млн грн.

Остальные деньги вернулись в госбюджет.

По случаю 15-й годовщины пообщалась с человеком, который множество раз, рискуя своей жизнью, заходил на так называемую техническую территорию артскладов.

Своими воспоминаниями о Новобогдановке, «напичканной» боеприпасами с нами поделилась пресс-офицер ГУ ГСЧС Украины в Запорожской области Юлия Барышева.

Напомним, что говорили и как часто приезжали чиновники в нестабильную Новобогдановку.

История складов.

Первые военные склады для сохранения боеприпасов появились в Новобогдановке еще в 1955 году.

На складах в то время хранилось оружие с Первой и Второй мировых войн.

После чего была демилитаризация СССР, выведение войск из Западной Европы, Афганистана и других горячих точек — все это привело к тому, что на базах Министерства обороны накопилось огромное количество неиспользованных боеприпасов.

Артсклады воинской части А-2985 были расположены на расстоянии 15 км от Мелитополя, 2,5 км от Новобогдановки, 2 км – от трассы Харьков-Симферополь и 1,5 км – от Приднепровской железной дороги.

Кто принял решение собрать под Мелитополем такой арсенал оружия – не известно.

По информации Минобороны, на территории базы хранилось более 90 000 тонн ракет и боеприпасов, сдетонировало — порядка 57 000 тонн.

Спасатели обезвредили около 35 000 тонн путем контролируемых подрывов.

Если бы все обезвреженные снаряды погрузили в железнодорожные вагоны, то получился бы состав из условных 1780 вагонов.

В самом начале нашего общения Юлия Барышева сказала, что эта тема была для нее табу на протяжение многих лет.

Наш разговор получился откровенным настолько, насколько Юлии позволяет служба.

«Причины и следствия того, что произошло — это тема для следственных органов и мы не будет говорить об этом, — с этих слов начала разговор Юлия.

– «Лично я понимаю, что нельзя сравнивать войну и взрывы.

Но Вторая мировая длилась 1418 дней и ночей, а Новобогдановку, в мирное время, мы ликвидировали 1642 дня».

Первый раз, о том, что взорвались склады под Новобогдановкой, запорожские спасатели узнали 6 мая 2004 года около часа дня.

«Был обеденный перерыв, поступило телефонное сообщение.

Мы получили информацию о том, что взрываются какие-то военные склады.

Эта территория находилась на балансе Минобороны и у них была своя внутриведомственная пожарная часть и потому нам было сложно понять, о каких складах идет речь», — вспоминает Юлия Барышева.

«Первая пресс-конференция была 8 мая.

На тот момент вице-премьером был Андрей Клюев.

В 14.00 поступила команда и в 17.00 мы уже были в Мелитопольской РГА.

Мне выдали комуфляж, а остальные вещи передали из дому со временем.

Тогда еще были войска гражданской обороны и у нас в Мирном (село в Мелитопольском районе – прим.

ред.) был полк МЧС.

Это были срочники и благодаря им была проведена основная зачистка прилегающей территории.

На складах мы на тот момент не работали – они входили в зону ответственности Минобороны», — говорит наша собеседница.

Территория базы была разбита на условные квадраты.

Всего было 19 секторов, в зону ответственности МЧС приходилось 10 секторов и все они были за технической территорией – поля, частный сектор, дома, частные подворья.

«Ежедневно порядка 300 человек вступало в смертельную схватку с той опасностью.

Угроза была реальная и несанкционированная сработка боеприпаса могла произойти в любой момент.

Пожарные машины были не бронированные и рисковать здоровьем и жизнью личного состава мы не имели права.

Бронежилетов у нас на вооружении не было, потому как, привлечение МЧС к работам на территории воинской части не предусматривалось.

Более того, до взрывов в Новобогдановке наши подразделения занимались разминированием только боеприпасов времен Первой и Второй мировых войн», — говорит Юлия.

Самой проблемной оказалась площадка №54 – это были крытые хранилища, которые из-за пожара обрушились и продолжали гореть.

«Для того чтобы проводить работы, штаб ликвидации последствий ЧС задействовал 2 пожарных танка.

Они имели водоподъемность 9 тонн, в то время как водоподъемность пожарного автомобиля — 2 тонны 350 литров.

Чтобы заполнить один танк, необходимо было заполнить порядка 4 автоцистерн, которые подъезжали на безопасное расстояние.

После чего, танк выезжал на территорию, выливал воду и снова шел на дозаправку.

Это была сумасшедшая трата времени, большие затраты по топливу.

Но главное – не было эффективности в ликвидации пожара.

Тогда специалисты МЧС придумали, как обеспечить бесперебойную подачу воды: они смонтировали уникальную рукавную линию, длина которой была около 10 км», — вспоминает Барышева и добавляет, что были также задействованы два пожарных поезда, более 50 единиц спецтехники.

Поезда подвозили воду в водоём нобогдановской нефтебазы, оттуда при помощи пожарного насоса шла закачка воды в «рукав».

Для того, чтобы перекачать воду в пожарный танк, по периметру расставили 7 пожарных автоцистерн.

Только за один день было вылито на площадку 600 тонн воды.

Спасатели говорят: тогда фактически утопили опасный участок в воде и это была первая победа.

Если к МЧС тогда вопросов не было, то работой минобороновцев в Киеве были не довольны.

Недовольства никто не скрывал.

14 июня 2004 года воинскую часть А-2985, которая обеспечивала хранение боеприпасов, посетил президент Украины Леонид Кучма.

Он поддал критике недостаточную работу по ликвидации последствий ЧС:.

«Столько времени прошло, а объекты стоят, как во время Второй Отечественной войны.

Так тогда же не было ни ресурсов, ни людей», — так в то время процитировал президента сайт ОГА.

Второй раз Новбогдановка напомнила о себе 23 июля 2005 года.

«Глава области срочно подписал распоряжение о создании штаба по ликвидации последствий ЧС, которая возникла примерно в 16:20 из-за пожара на территории артбазы.

Информацию губернатор получил, находясь по делам в Киеве.

Немедленно прибыл самолетом в Мелитополь… По предварительной информации чрезвычайная ситуация возникла из-за самовозгорания дымовой мины под воздействием высокой температуры.

В следствие чего и возник очаг возгорания, который привел к детонации боеприпасов», — так писал о происшествии сайт областной власти.

Главой области на то время был Юрий Артеменко.

В тот же день поступила информация о пострадавших среди мирного населения.

Президент (на тот момент Виктор Ющенко) побывал на важном объекте 11 октября 2005 года.

Правда, основным пунктом программы тогда было открытие Государственного историко-археологического музея-заповедника «Каменная могила», но на воинскую часть глава государства тоже заезжал.

Кстати, именно после его визита и было принято решение возложить на МЧС проведение работ по разминированию на территории технической части артбазы.

Повторные взрывы говорили о том, что на объекте работы проводились на недостаточном уровне.

«Ураган» дойдет до атомной станции.

«В первую очередь обезвреживали особо опасные боеприпасы: «Град», «Ураган», «Смерчи».

Гуляли версии, что на складах было химическое и ядерное оружие.

Но этого не было.

Это были артиллерийские склады, тут хранились артбоеприпасы различных калибров.

Помню, был прецедент, когда звонили журналисты и говорили что ЗАЭС находится в радиусе зоны поражения «Ураганов» и «Смерчей».

К нашему счастью, боеприпасы находились не в установке, а были просто складированы», — говорит Юлия Барышева и отмечает, что это заявление стало настолько резонансным, что ей приходилось общаться с мировыми информагенствами.

Самое дальнее расстояние, на котором был найден снаряд – 19 км.

Спасатели очень переживали, что в результате взрывов, боеприпасы «заденут» нефтебазу, расположенную в Новобогдановке.

Там, стояли 10-тонники с бензином и дизельным топливом.

Если бы взорвались они, то от села осталась бы одна большая воронка.

«Один 10-тонник таки был прошит насквозь боеприпасом.

Спасло от ЧП то, что там было ДТ – пары которого не взрываются, в отличие от паров бензина.

Спасатели говорили, что видели неоднократно, как град из огненных щепок от ящиков, в которых хранились боеприпасы, летел до забора нефтебазы и перелетал за забор, на территорию Новобогдановки, но каким-то чудным образом миновал саму территорию нефтебазы», — рассказывает Юлия.

Парализовать движение, чтобы спасти жизнь.

Сегодня Юлия Барышева признается, что тогда делала все возможное, чтобы оперативно и в максимально полном объеме информировать население о том, что происходило на территории артскладов.

«Очень высокая степень ответственности.

Было и такое, что люди выходили и ложились на рельсы, они хотели, чтобы их требования в отношении ликвидации последствий на частных подворьях, были удовлетворены.

Говорить нужно было правду и говорить нужно было своевременно.

Если информация опаздывала хотя бы на полчаса, то она приобретала негативный оттенок.

Нужно было работать над стабилизацией обстановки в самой Новобогдановке и ее окрестностях.

Мне приходилось не только собирать информацию и передавалать СМИ для того, чтобы снять социальное напряжение, но и ежедневно проводить разъяснительную работу и рассказывать, что делать, если обнаружен боеприпас.

Издавались и расклеивались тысячи листовок.

Ежедневно я заходила на техническую территорию, снимала работу спасателей и выезжала к местному населению, чтобы рассказать им о нашей работе и успокоить», — вспоминает Юлия и говорит, что поначалу, люди отказывались верить словам.

Но со временем ситуация изменилась.

«Я садилась в БТР и ехала в эпицентр со всеми.

Нужно было сделать съемку с воздуха – не задавала вопросов, просто делала свою работу.

Если пиротехники понимали, куда едут, то я — нет.

Для меня все это было впервые.

Когда делали контрольный обход той самой 10-км рукавной линии, обстановка настолько была напряжена, что меня просто забыли на территории.

Пришлось ночевать на нефтебазе.

Сегодня я многие вещи говорю впервые, сегодня немного приоткрыла завесу того, что же делала тогда в Новобогдановке», — говорит Юлия.

Но как оказалось, самое жесткое испытание было впереди.

19 августа 2006 года в 14:10 в результате пожара на территории 275-й артбригады около села Новобогдановка прозвучали взрывы боеприпасов.

Такое официальное сообщение 13 лет назад было опубликовано на сайте ОГА.

главы области (а ныне народный депутат Украины, ректор ЗНУ) Николай Фролов.

Уже через полчаса после начала взрывов было перекрыто движение транспорта по трассе «Москва-Симферополь» (так дорожная артерия называлась на то время), приостановлено железнодорожное движение и перекрыто газоснабжение.

Началась эвакуация людей, проживающих рядом с эпицентром взрывов.

Вечером, в 19:14 в ОГА заявили, что работы по ликвидации пожара на территории артбазы продолжаются, снаряды взрываются один раз в две минуты.

Месяц спустя, 12 сентября, Премьер-министр Украины подписал распоряжение «Вопрос ликвидации последствий чрезвычайной ситуации на территории 275 артиллерийской базы ракет и боеприпасов в с.

Новобогдановка Мелитопольского района».

В документе написано:.

Снаряд упал на голову.

Реактивный снаряд весом 50 кг и длиною 3 метра упал на ВОХРовца (военизированная охрана), когда тот пытался выехать с опасной территории на велосипеде.

Металлическая болванка, упавшая с неба, просто убила его.

Еще 7 местных жителей умерли от сердечных приступов.

Это были люди в возрасте, для которых новобогдановские взрывы стали смертельным напоминанием военных взрывов.

Не обошлось без потерь и среди личного состава ГСЧС.

18 мая 2007 года при исполнении служебных обязанностей погибли двое радиоминеров группы разминирования: Сергей Терешко (ему было всего 27 лет) и Константин Ткаченко 1984 года рождения.

ЧП произошло из-за несанкционированной срабоки.

27 ноября 2007 года из-за обвала грунта погиб водитель-сапер пиротехнической группы Николай Куура (29 лет).

В память о погибших, в центре Новобогдановки установили мемориальный обелиск.

11 апреля 2008 год.

Группа разминирования работает в секторе, где происходит очередная закладка боеприпасов (разрывали котлован глубиной около 3 метров, на дно котлована укладывали боеприпасы, а сверху — накладные заряды).

Во время выполнения работ произошла несанкционированная сработка боеприпасов.

Под действие осколков и взрывной волны попадают три сапера: Владимир Бондарчук, Василий Гармаш и Юрий Хомышак.

«По циркуляру объявили: «Остановить работы» и сказали покинуть территорию.

Я увидела, что пошли скорые и пожарные машины.

На мне был бронежилет весом 25 кг и вместе с ним мне пришлось бежать на КПП.

Мне сказали, что произошла несанкционированная сработка — есть пострадавшие.

Нужна была машина сопровождения, чтобы доставить ребят в больницу.

Раздумывать было некогда.

на служебном авто решила их сопроводить.

Я ехала впереди на зеленой «шестерке», за мной шли две «скорые».

Мы остановились перед выездом на трассу.

В тот момент врач, который ехал в скорой, сказал, что удастся избежать большой кровопотери только, если машина будет идти ровно, не обгоняя и не пропуская никого.

Первое, что мне пришло в голову, это поставить свой автомобиль поперек движения и создать пробку.

Минут 15 мне пришлось держать машины в сторону Мелитополя со стороны Запорожья, чтобы расчистить дорогу для «скорых», — делится воспоминаниями со слезами на глазах Юлия.

Уже в больнице выяснилось, что у одного из раненных – Василия Гармаша – жена была на 5-м месяце беременности и он очень переживал, чтобы она не узнала о происшествии.

Юлия говорит, что парня от волнения и травмы трясло до такой степени, что у него начался нервный озноб и паника.

«Мне пришлось отдать ему одну из своих футболок – нужно было, чтобы он почувствовал заботу, тепло.

Он успокоился.

Потом медики оказали ему помощь.

Есть братья разные: есть родные, двоюродные, названые, а есть кровные.

После Новобогдановки у меня появился кровный брат – Юрий Хомышак.

В тот день он пострадал больше всех, у него была очень серьезная кровопотеря, за его жизнь очень долго боролись медики.

То, что мы его довезли вовремя и передали врачам, спасло ему жизнь.

Это сейчас я понимаю, что поперек ставшая машина, на тот момент — было безумное решение, но я не знала, что еще мне сделать, чтобы остановить поток машин», — рассказывает Барышева.

У Гармаша родился ребенок, Хомышак вернулся на службу, третий боец также жив-здоров.

Со всеми ними Юлия поддерживает отношения.

С «кровным братом» встретилась совершенно случайно в зоне АТО в 2016 году.

«Он увидел меня и первое что сказал: «Привет, сестра!».

Плакали вместе, обнявшись …Изменила бы я что-то, если бы тогда могла заглянуть в будущее? Нет.

Было бы то же самое.

Я дала присягу на верность народу Украины.

Но это не просто чувство долга, если знаю, что могу помочь, то я сделаю это.

Имена тех людей, которые принимали участие в ликвидации, должны быть золотыми буквами записаны в историю.

Как бы не называли службы: МЧС, ГСЧС, но в их историю должны быть вписаны те, кто там пахал.

Там действительно пахали на износ», — говорит она.

Сегодня взрывы на складах в Новобогдановке называют одной из тяжелейших чрезвычайных ситуаций государственного уровня.

О том, кто виноват в том, что произошло и тогда говорили мало, а сейчас и вовсе не вспоминают.

Впрочем, эксперты отмечают, что достаточно посмотреть хронологию взрывов на воинских складах в начале «нулевых» и ответ на вопрос «кто виноват и кому это было нужно?» станет очевиден.

Итак, 2003 год – взрывы на складах в Артемовске, 2004 г.

— Новобогдановка (Мелитопольский район, 200 км до Донецкой области, а еще это ворота в Крым), 2005 г – Хмельницкий и Новобогдановка, в 2006 году в третий раз взорвалась Новобогдановка и Лозовая (Харьков).

Украину разоружили вдоль границы за 10 лет до начала событий на Востоке страны.