Как Игорь Валерьевич перестал бояться и полюбил журналистов

Молчание — золото.

После громкой отставки с поста руководителя Днепропетровской области в 2015-м и до 2019-го олигарх Игорь Коломойский общался с журналистами крайне редко.

По моим подсчетам, он дал всего пять подробных интервью за эти годы.

Дважды Соне Кошкиной из LB.

ua в ноябре 2015-го (здесь и здесь) и в ноябре 2018-го (здесь и здесь), по разу Жанне Немцовой из DW в мае 2018-го и Дмитрию Гордону в декабре 2018-го (тут, тут і тут).

Изредка в прессе появлялись короткие комментарии Игоря Валерьевича.

Еще в 2015 году была странная история с интервью Оливеру Кэроллу из Politico.

Коломойский не отрицал факт общения с Кэроллом, но говорил, что давал интервью другому изданию.

А раз статья вышла в Politico, то это «просто разговоры», а не интервью («ТСН» про это интервью - здесь).

Он даже пригрозил судом журналисту, но феерическая — не поленитесь прочитать — статья до сих пор на сайте.

Говорящая голова.

Но чем выше росли рейтинги кандидата в президенты Владимира Зеленского, тем более общительным становился его бизнес-партнер Игорь Коломойский.

Дошло до того, что в Фейсбуке Коломойского начали называть пресс-секретарем будущего президента — настолько словоохотливость Игоря Валерьевича контрастировала с лапидарностью Владимира Александровича.

За последние три месяца Коломойский дал больше интервью, чем за четыре года до этого, — по моим подсчетам, в марте — мае 2019 года уже вышло семь материалов.

В конце марта — видео и текст на BBC, где олигарх появляется за рулем скромной Skoda, подвозит журналиста Джона Фишера, затем в офисе отвечает на его неприятные вопросы.

В марте же выходит интервью Пазит Рабине из израильской Makor Rishon (перевод здесь).

Британцы выдали взвешенный материал с цитатами Коломойского, а не прямую речь без пояснений, что, по всей видимости, Игорю Валерьевичу не понравилось.

Такой вывод можно сделать из того, что через несколько дней на принадлежащем Коломойскому сайте УНИАН вышла полная расшифровка беседы с журналистом BBC.

Статья в израильской газете была скорее комплиментарная — в ней Коломойского называют «львом в клетке», сердце которого — в заснеженной Украине.

В апреле Коломойский общался с Аллой Давыдовой на российском канале НТВ — совершенно пустая история, где форма превалировала над содержанием.

В этом же месяце выходит серьезное интервью с Михаилом Ткачом из «Схем» (совместный проект «Радио Свобода» и «UA: Першого»), где Коломойский держится осторожно и уважительно.

Возможно, из-за опыта работы Ткача на «1+1» Коломойского.

Или в знак примирения после истории с оскорблением другого журналиста «Радио Свобода».

Также в апреле Игорь Валерьевич общается по телефону с Галиной Калачовой из «Экономической правды», где детально поясняет свою позицию по «Приватбанку» — и эта позиция кардинально отличается от позиции Нацбанка, Минфина, государственного «Приватбанка», МВФ, ЕБРР и стран G7.

А уже в мае выходит двухсерийная беседа Игоря Коломойского с Денисом Бигусом и Дарьей Степановой (здесь и здесь), программу которых транслируют 24 канал и «UA: Перший».

Как соавтору книги про «Приватбанк», вопросы про национализацию банка мне показались слабыми.

Хомячок, а не крыса.

Почему вдруг Коломойский стал «медиаактивистом»? Не знаю наверняка, но есть версии.

Чтобы быстро склонить общественное мнение на свою сторону.

Несколько лет представители власти называли национализацию «Приватбанка» вынужденной, а Коломойского — человеком, которого подозревают в выведении миллиардов долларов из банка на связанные компании.

Теперь ему выпала возможность рассказать свою версию.

Журналисты, которые выдают дословные интервью без правок и комментариев, помогают Коломойскому.

А если вдруг случаются эксцессы, как с ВВС, то всегда есть УНИАН.

Общественное мнение должно быть на стороне Игоря Коломойского, чтобы шаги по возврату «Приватбанка» или компенсации за банк воспринимались как закономерное развитие событий.

Чтобы преследования Петра Порошенко, Валерии Гонтаревой, Бориса Ложкина и других не выглядели в глазах публики как политическая расправа.

«Чем отличается хомячок от крысы? Пиар-обеспечением, правильно? Мы теперь все делаем продуманно и умно», — говорит Коломойский в интервью Бигусу и Степановой.

Чтобы озвучить позиции, которые не может озвучить Владимир Зеленский.

Без пяти минут президент Украины не может назвать вооруженный конфликт с Россией гражданским, нападение на украинских моряков в Керченском проливе — предвыборным маневром Петра Порошенко, а Майдан — плохим.

Он не может критиковать МВФ и пугать кредиторов дефолтом, особенно накануне визита очередной миссии Фонда в Украину.

Зато Коломойский может говорить что угодно — и это не будет официальной позицией страны.

Упреждающие маневры.

Есть еще одна версия, которая мне не нравится, но которую я озвучу.

Некоторые наблюдатели считают, что Игорь Коломойский не уверен в лояльности Владимира Зеленского, поэтому спешит публично обозначить свое влияние и получить дивиденды.

То есть он хочет казаться более влиятельным, чем есть на самом деле.

Если так, то блефует Игорь Коломойский блестяще.

Думаю, что вопрос о степени влияния Игоря Коломойского на Владимира Зеленского прояснится после назначения главы Администрации Президента.