По следам сталкеров - в Чернобыль

Чем вдохновляется и как происходит нелегальный туризм в запрещенной зоне ядерной катастрофы.

После катастрофы на ЧАЭС в апреле 1986 года огромная территория 30-километровой зоны отчуждения обезлюдела.

30 лет спустя Зона из опасной радиоактивной язвы на карте Украины стала «меккой» для туризма - законного и не очень.

А после бешеного успеха сериала НПО «Чернобыль» внимание к Зоне будет только расти.

А значит пора «осветить» скрытую сторону чернобыльского туризма.

Укринформ рассказывает, откуда взялись и чем живут сталкеры - люди, которые после нелегальных походов стали с Чернобыльской Зоной «на ты».

Кто такой «сталкер» и как им стать.

Автобус прибывает на полуразваленную остановку в глухое полесское село.

Группа молодых людей - по одежде видно, что из города, подходят к багажнику и начинают доставать большие туристические рюкзаки с притороченными спальными мешками, карематами и крепкой обувью.

Другие прибывшие в село не обращают внимания, только с виду местный парень говорит подружке - «Глянь - сталкера!».

Для жителей полесских сел на границе зоны отчуждения поток людей, правдами и неправдами пробирающихся через колючку, а затем дальше, в зону, к ее тайнам и опасностям - будни.

Пока группа с рюкзаками идет по дороге, миловидная местная жительница выглядывает из-за забора.

«Что, к Андрюше приехали?».

«Ага», - отвечают «туристы».

«В зону идете?».

«Да нет, так, на дачу».

Привычный ритуал, все знают, зачем вы сюда приехали, но надо делать вид, что не знают.

Те, кого полесские крестьяне безошибочно опознали как «сталкеров» - участники то ли движения, то ли целой субкультуры нелегального туризма в Чернобыльскую Зону отчуждения.

Перед ночным выходом группы наш проводник Дмитрий рассказывает, откуда взялась их самоназвание: «Первые люди начали ходить в зону еще в 90-е, когда было больше радиации и все было еще очень строго.

И они называли себя сталкерами - как герои книги Стругацких «Пикник на обочине».

Ну а потом это все стало популярным после выхода украинской компьютерной игры «Сталкер» (сюжет которой разворачивается на территории Зоны и перекликается с романом Стругацких.

- Ред.).

Из тех, первых, что в 90-е ходили, я никого не знаю.

Сейчас «ветеранами» считаются те, что начали ходить где-то в 2008-2009-м».

Стать сталкером относительно несложно.

Главное - личные знакомства.

Дмитрий, например, познакомился с «бывалым» сталкером на Майдане во время революции.

«Он постоянно говорил, что как закончится Майдан, всех нас поведет в Зону.

В результате, из всей компании пошел только я».

Если знакомство завел, дальше присоединяешься к группе нового товарища, который идет в зону в такие-то дни таким-то маршрутом.

А уже после первого похода можешь и на форуме писать, и в чат, и оттуда уже информацию о новых походах получать.

И заодно смотреть видео- и фотоотчеты других, читать и слушать рассказы и байки.

Кратчайший путь в Зону пролегает в обход закона.

Конечно, есть абсолютно законные способы попасть в Зону.

В частности - официальный тур.

Но условия таких туров сталкеров не устраивают от слова «совсем».

На очередном привале у дороги, на тщательно измеренном дозиметром месте, Елена, девушка-сталкер, рассказывает: «Они (организаторы туров.

- Ред.) все монополизировали, и лупят очень большие деньги.

С расчетом на иностранцев.

И что там в том туре - привезут тебя на Дитятки, потом в «попсовую» Припять, размародеренную до основания, пару часов и обратно.

А в зоне очень много интересных мест.

Если бы власти разрешили нашим проводить походы, за нормальные деньги, то и можно было бы и законно ходить».

Сталкеры не считают, что без разрешения пересекая границу Чернобыльской зоны, совершают какое-то серьезное преступление.

В конце концов, даже если поймают, то наказание - админпротокол и несущественный штраф.

К тому же, на фоне того, сколько мародерства перенесла Зона, простой поход выглядит невинным.

Первое же село, которое мы видим за границей зоны - печальное зрелище.

Ни одного целого окна, почти нигде нет дверей, калиток, дома пустые - без мебели и вещей, только с мусором внутри.

После того, как наша группа осмотрела разграбленное село, Дмитрий рассказывает: «Местные сами обнесли близкие к границе села.

Сел на велик и привез стекло в окна, цветной металл с брошенной машины, или еще что.

Я их не осуждаю, потому что здесь глухие деревни, ни зарплат, ни работы, за что жить надо.

А вот то, сколько лома, труб и цветных металлов вывозили за взятки охране из Зоны всякие «серьезные дельцы» - это уже страшно.”.

Пересечь границу не трудно - в «колючке», натянутой еще Совком 30 лет, дыр больше, чем самой колючки.

Дальше идем по дороге.

Удивляет то, что она на удивление мало заросла - лишь иногда пробивается деревце молодое.

Молодой поросли в зоне тяжело - поэтому леса напоминают эльфийские поляны из «Властелина Колец»: высокие деревья с кронами лишь на верхушке стоят как колонны, и подлеска как такового нет - тихо, светло, спокойно.

Главная проблема для сталкеров, то, что Зона практически пополам разделена рекой Уж.

На левом берегу в зону зайти легко, но там мало интересного - преимущественно «размародеренные» села.

А на правый - где Припять, где «Дуга» - радиолокационная станция загоризонтного наблюдения с огромными антеннами-«тарелками», где зенитно-ракетная часть, - попасть трудно.

Мостов через Уж только два - и оба под наблюдением - больше всего сталкеров ловят именно там.

Поэтому, холодно или жарко, а на подходе к реке сталкеры раздеваются, вещи с рюкзаками - в пластиковые мешки, и где вброд, где - вплавь, переправляются.

Нам было бы легче переправляться, если бы не поросшие на десятки метров камышом берега.

Если с сезоном похода не повезло и пришлось намокнуть в холодной воде Ужа - не беда.

Отогреться есть где.

Почти в каждом заброшенном селе Зоны оборудованы «сталкерские хаты».

В целых домах ремонтируется печь, обустраивается колодец с водой, прячется посуда и какой-то запас топлива и продовольствия.

Обычно поход планируют так, чтобы ночевать именно в таких «хатах», а зимой - это вообще единственный вариант.

Правоохранители стараются препятствовать устройству таких «хат» - специально выбивают окна и ломают двери в домах.

Сталкеры - народ суеверный.

Очевидно, постоянный риск в походе к этому подталкивает.

Если не получилось пересечь границу и войти в Зону - второй раз в тот же день не идут.

После того, как мы узнаем, что коллеги, с которыми мы должны были встретиться, не придут, потому что с первого раза не перешли границу, Дмитрий объясняет: «Зона не пустила - значит так ей надо.

Если дальше ломиться, точно будет какая-то неприятность».

Если кто-то будет «попадаться» несколько раз - в группу «несчастливого» постараются не брать, раз «его Зона не любит».

Медовый месяц в Чернобыльской зоне - «самый смак» сталкерской романтики.

Что же такого привлекательного в Чернобыльской зоне находят сталкеры, готовые преступать закон и подвергаться опасности «хапнуть дозу» радиации, чтобы исходить ее тропы и дороги своими ногами? Универсального ответа корреспонденту «Укринформа» найти не удалось.

Очевидно: у каждого свои мотивы.

Кого тянет осмотреть нетронутые остатки советской эпохи, кого-то - гнетущая атмосфера катастрофы, заставившая тысячи людей покинуть свои дома и фактически оставить позади часть своей жизни.

Далеко не последнюю роль играет и то, что Зона отчуждения - запрещенный объект, а все запрещенное - сладко.

И, очевидно, пересекая границу и прячась от патрулей и обходя радиоактивные пятна, некоторые из сталкеров получает те чувства и впечатления, которые в серой обыденности не найдешь.

А кто-то просто хочет уйти от цивилизации и людей - в покой и тишину огромной незаселенной территории.

Елена делится: «Здесь очень тихо и спокойно.

Идешь по лесам и слушаешь тишину.

Потому что есть места, где даже птицы не поют и насекомые не жужжат.

И природа очень богата.

Мы постоянно натыкаемся то на лосей, то на зубров, то на кабанов.

Бывало, что и рысь мяукала нас за дверью - страха тогда набрались».

Дмитрий добавляет: «У меня знакомые вообще здесь медовый месяц провели.

Расписались, приехали сюда и месяц в сталкерском доме вдвоем себе сидели «.

В зоне очень сильно чувствуется, что люди где-то очень далеко.

Ловишь себя на мысли, что почти посередине Европы белеет пятно, где из-за усилий цивилизации - цивилизации уже не осталось.

И как-то не хочется, чтобы она сюда возвращалась.

Потому что места Зоны, куда люди почти не добираются, выглядят гораздо лучше, чем те, что ближе и доступнее.

За всеми рассказами о «прелестях Зоны» у новичка в «сталкерском деле» возникает очевидный и банальный вопрос - а как же радиация?! Правда в том, что далеко не вся Зона опасно радиоактивна.

Большую долю похода наш дозиметр не поднимался выше 20 микрорентген в час - вполне в пределах естественной нормы.

Конечно, случаются пятна по 40, 100 микрорентген в час.

Самый больший фон Дмитрий видел у кладбища техники ликвидаторов - 8 миллирентген.

Для сравнения: чтобы получить дозу радиации, как при обычной флюорографии, нам бы пришлось ходить по кладбищу техники больше 5 часов, а просто по Зоне с ее «микро» - несколько тысяч часов!.

Если быть осторожным, иметь дозиметр и не лезть в пятна - по Зоне можно ходить, как по центру Киева.

Только надо стеречься кабанов, волков и охранников.

Чего в Зоне больше - привлекательности для туризма или памяти о катастрофе.

В последние годы внимание к Чернобыльской Зоне растет.

А после прорывного выхода на экраны мини-сериала HBO, который покорил миллионы зрителей по всему миру, сталкеры ожидают, что скоро им может стать в Зоне тесно.

И дело не в нескольких конторах, гребущих на организации официальных туров деньги с богатых иностранцев.

Создается впечатление, что уже все знают о «незаконном туризме», и некоторые предприимчивые сталкеры начинают водить группы за деньги.

«Идейные» такого подхода не воспринимают, ведь благодаря регулярным походам понимают ценность Зоны.

Дмитрий объясняет: «Сейчас уже идут разговоры о том, чтобы Зону открыть, или вообще, снова культивировать.

Действительно, радиация уже спала, и формально такое можно делать.

Но я против.

Во-первых, Зона - это заповедник, и всю эту природу, которая без людей процветает - надо беречь.

Во-вторых, тридцатикилометровая зона выступает в роли буфера - чтобы не шастали в 10-километровую зону, где уже и радиация, и сама станция.

Убери 30-километровую, и стопроцентняк начнут обносить десятикилометровку».

С одной стороны, привлекательность Чернобыльской Зоны для туризма - хорошая возможность для получения прибыли нашим государством.

Но проблема в том, что Зона и Чернобыль - это не просто запрещенный советский объект, по типу ракетных шахт, которые можно и нужно превращать в прибыльные объекты.

Чернобыль - это памятник крупнейшей в истории человечества ядерной катастрофы.

Катастрофе, место которой в национальном сознании современных украинцев трудно даже оценить.

Но за этой оценкой надо идти не в зону, а в головы и души украинцев.

Сталкеров, которые постоянно имеют дело с последствиями Чернобыля, характеризует очень прагматичное отношение к Зоне и к катастрофе.

Ярким примером служит история Елены: «26 апреля 86-го года в этом селе готовили открытие клуба и дискотеки.

Но случилась авария, и ничего не было.

Клуб так и не открыли, и его обнесли потом.

И как-то мы решили, что дело надо довести до конца, и дискотеку все же провести.

Съехались сталкеры, клуб убрали, привезли технику, импровизированную мебель и провели дискотеку.

Такую, что из всех сел съезжались.

Теперь 26-го постоянно так делаем, и это большое событие для местных людей».

Идея, которая действительно объединяет сталкеров - это то, что правду нельзя скрывать.

Они, люди знакомые с радиацией и защитой от нее, постоянно рассказывают, как в совке «тупили» и скрывали правду от людей, и это обернулось многочисленными трагедиями.

Их внимание постоянно приковано к состоянию ядерных объектов в Украине, и через свои ресурсы они постоянно распространяют правдивую информацию о победах и проблемах Украины в этой области.

Украинскому обществу везде нужны глаза и уши.

В Чернобыльской зоне такими глазами служат сталкеры.