Возможен ли в Украине новый Чернобыль

Сегодня в Украине работают четыре атомные электростанции – Запорожская, Ривненская, Хмельницкая и Южно-Украинская.

Суммарно это 15 энергоблоков.

12 из них достались в наследство от СССР.

Три были запущены в девяностых и нулевых.

Может ли в Украине повториться чернобыльская история? Чему научила трагедия на ЧАЭС и ядерная авария на японской Фукусиме?.

Безопасны ли реакторы, которые сейчас эксплуатируются в Украине? Представляет ли угрозу ЧАЭС в ее нынешнем состоянии?.

На наши вопросы отвечает медиа-директор ассоциации «Украинский ядерный форум», кандидат химических наук Ольга Кошарная.

«Последствия чернобыльской трагедии стали прививкой от легкомыслия».

– Какая вероятность, что в сегодняшней Украине может произойти катастрофа, подобная чернобыльской?.

– Я убеждена, что нулевая.

Во-первых, ни на одной из наших атомных электростанций уже нет реакторов РБМК, которые были на ЧАЭС.

Сейчас у нас везде реакторы ВВЭР.

Именно недостатки конструкции РБМК были главной причиной чернобыльской трагедии.

Но тогда решили повесить всех собак на Дятлова (бывший заместитель главного инженера ЧАЭС), Фомина (бывший главный инженер) и Брюханова (бывший директор).

Это несправедливо.

В 1975 году произошла авария на Ленинградской АЭС, где также использовался РБМК.

Там расплавился топливный канал, что привело к радиационному выбросу.

Это был первый сигнал об изъянах такого типа реакторов.

Но академик Александров, который руководил проектом этого реактора, гордился им.

Даже предлагал установить его на Красной площади или у себя дома под кроватью.

Мол, настолько он надежен.

РБМК внедрили на скорую руку без необходимых проверок и испытаний.

Поскольку советским приоритетом в атомной сфере было производство электроэнергии, а не безопасность.

Все быстро сдавали в эксплуатацию, гнались за показателями, чтобы получить повышения и премии.

И не было независимого госоргана, который бы осуществлял надзор за ядерной и радиационной безопасностью.

К тому же в СССР царила вера, что человек всесилен, он может все рассчитать и полностью подчинить себе природу.

Оказалось, что нет.

После аварии на ЧАЭС произошел переворот в сознании атомщиков.

Последствия чернобыльской трагедии стали прививкой от легкомыслия.

– Что именно изменилось в сознании атомщиков?.

– Международное агентство по атомной энергии (МАГАТЭ) хорошо усвоило чернобыльские уроки.

Были приняты специальные конвенции.

Появилось новое правило: в каждом государстве, входящем в МАГАТЭ, должен быть отдельный орган, следящий за ядерной и радиационной безопасностью и при этом независимый от эксплуатирующей организации.

Миссии МАГАТЭ тщательно проверяют каждую страну.

Еще есть Всемирная ассоциация операторов АЭС.

Ее члены ездят друг к другу, мониторят ситуацию на станциях, ведут базу происшествий, узнают, что делается для модернизации, обмениваются опытом.

В независимой Украине сформировалась абсолютно новая правовая база по ядерной и радиационной безопасности.

Была создана Госинспекция ядерного регулирования.

Это – независимая структура, которая определяет стандарты безопасности на атомных объектах, лицензирует виды деятельности в сфере использования ядерной энергии и следит за тем, как эти нормы выполняются.

У нас появилось такое понятие, как культура безопасности.

То, чего не было в СССР.

Культура безопасности предполагает, что каждый сотрудник на ментальном уровне должен заботиться прежде всего о безопасной эксплуатации ядерных объектов, а не о производственных показателях.

На украинских АЭС постоянно проводятся противоаварийные тренировки.

Детально прописаны все инструкции и регламенты.

Очень серьезно учитывается человеческий фактор.

Операторы АЭС проходят медицинскую и психологическую проверку.

Человека не допустят к пульту блочного управления, если он не проработал на станции минимум 15 лет, непрерывно учась.

Лицензированных операторов АЭС на всю Украину 400 человек.

А всего на станциях у нас работает 35 тысяч.

Эти 400 – золотой фонд нашей ядерной энергетики.

– Спустя 25 лет после чернобыльской катастрофы, несмотря на все ее уроки, произошла крупная радиационная авария в Фукусиме.

Если это случилось в Японии, нечто подобное может произойти и у нас?.

– На Фукусимской АЭС авария случилась по другой причине.

В результате землетрясения и цунами вышли из строя средства электроснабжения и аварийные дизель-генераторы.

Что и привело к расплавлению активной зоны и взрыву водорода.

Станцию построили на берегу моря в сейсмической зоне.

Но японцы не предполагали, что может случиться землетрясение такой силы, которое вызовет высокое цунами.

Самая большая глупость в том, что дизель-генераторы были установлены ниже дамбы, поэтому их залило водой.

Ситуацию усугубила японская ментальность.

Они же строго блюдут иерархию, вертикаль.

Решения принимает только большой начальник.

А директором АЭС был «эффективный менеджер», не атомщик.

Как бизнесмен он пожалел денег, чтобы нанять военных, которые бы на вертолетах доставили дизель-генераторы.

Японцы потеряли много времени.

Когда произошла авария, на станции не хватало работников, чтобы совладать с ситуацией.

Те, кто был на месте, сразу получили годовую дозу радиации, и работать было некому.

Многие сотрудники АЭС были аутсорсерами.

Они сказали, что это, мол, не наши проблемы, мы не придем.

МАГАТЭ болезненно пережило опыт Фукусимы и обновило стандарты ядерной и радиационной безопасности.

Украина впереди многих стран по усвоению фукусимских уроков.

Хоть у нас и нет таких землетрясений и цунами, как в Японии, наши специалисты оценивали сценарий, грозит ли затопление Запорожской АЭС, если все плотины на Днепре рухнут.

Анализ показал, что нет.

И у нас не нужно ждать решения большого начальника, если возникнет аварийная ситуация.

Руководителем процесса автоматически становится заместитель директора станции, главный инженер.

Ему должны подчиняться МВД и МЧС, согласно противоаварийным инструкциям.

Никто не будет звонить Недашковскому (президент НАЭК «Энергоатом», – УП) и спрашивать, что делать.

«Наши энергоблоки сейчас безопаснее, чем были в начале запуска при СССР».

– Вернемся к реакторам.

ВВЭР, который используется на всех украинских АЭС.

Это продукт брежневской эпохи, как и злосчастный РБМК.

Чем ВВЭР лучше? Не устарел ли он?.

– ВВЭР является корпусным реактором, двухконтурным, в отличие от РБМК.

Имеются несколько независимых систем безопасности, герметичная оболочка, которая в случае тяжелой аварии призвана аккумулировать радиоактивность.

ВВЭР – советский проект, но есть западный аналог – Power Water Reactor, который успешно эксплуатируется уже много лет.

В мире доля таких реакторов составляет 82%.

У них высокий уровень эксплуатационной безопасности.

О чем свидетельствуют показатели, которые фиксирует МАГАТЭ и Всемирная ассоциация организаций, эксплуатирующих атомные электростанции.

– Сроки действия реакторов у нас продлеваются.

Есть ли тут какие-либо риски?.

– Да, продлеваются.

Сверх проектных 30-ти лет.

Это делается на основании анализа и оценки безопасности реакторных систем.

Реакторы постоянно модернизируются и безопасно функционируют.

Это нормальная практика.

В США, например, 100 реакторов, и 70 из них – с продленным сроком.

Как говорит Недашковский, после всех доработок наши энергоблоки сейчас безопаснее, чем были в начале запуска при СССР.

И это не просто его слова.

В 2005 году между Украиной и ЕС был заключен Меморандум о сотрудничестве в энергетической сфере.

Там был пункт: оценить безопасность украинских энергоблоков.

К нам неоднократно приезжали европейские экспертные миссии.

Они оценивали наши энергоблоки по нескольким критериям: проектная и эксплуатационная безопасность, обращение с радиоактивными отходами и госрегулирование ядерной и радиационной безопасности.

Ни у кого не было никаких претензий и вопросов.

После чернобыльской катастрофы в Украине не зафиксировано ни одного значимого аварийного инцидента на атомных объектах.

Есть международная шкала ядерных событий.

От нуля до семи.

И ни одного случая с выходом радиации.

«Радиационный фон на ЧАЭС идет по нисходящей».

– Может ли Чернобыльская АЭС в ее теперешнем состоянии породить новые проблемы?.

– Никаких абсолютно.

Радиационный фон на ЧАЭС идет по нисходящей.

Значительно улучшил ситуацию конфайнмент.

– Разрушенный четвертый энергоблок вроде бы должны были разобрать, вывезти и уничтожить.

В результате его накрыли.

Вывозить все, что осталось под укрытием, уже не будут?.

– Цель конфайнмента как раз в том, чтобы демонтировать старое укрытие.

Что делать с топливосодержащими массами, которые находятся внутри, пока неизвестно.

Нет технологии обращения с ними, ее разработка – задача будущего.

На мой взгляд, этот объект будет существовать долгое время, и я не уверена, что на его месте в ближайшие сто лет зазеленеет трава.

– Ходят разговоры, что 30-километровую зону отчуждения будут сокращать до 5-километровой.

Так ли это?.

– Госадминистрация по управлению зоны отчуждения готовила проект Стратегии развития.

Она предполагает зонирование:.

промышленная 10-километровая зона, на территории которой находится ЧАЭС;.

хранилища радиоактивных отходов;.

предприятия, связанные с работой по снятию с эксплуатации энергоблоков ЧАЭС;.

Чернобыльский радиационно-экологический биосферный заповедник.

В таком зонировании, безусловно, есть резон.

«Атомная информационная война».

– Заблокировав оккупированный Донбасс, Украина отказалась от тамошнего антрацита, который использовался на наших теплоэлектростанциях.

В результате выросла нагрузка на атомные энергоблоки.

Безопасно ли это?.

– Вполне.

Сегодня атомные электростанции производят 55% всей электроэнергии в Украине.

Но это не предел.

Есть еще резерв.

Есть такое понятие, как коэффициент использования установленной мощности.

За последние 10 лет для наших АЭС он в среднем составляет около 70%.

В некоторых странах – более 90%, то есть атомные электростанции используются более эффективно.

В нашей ситуации невысокий коэффициент связан с особенностью Объединенной энергосистемы.

У нас дефицит маневренных мощностей, способных компенсировать пики потребления утром и вечером.

Именно в связи с этим для АЭС существуют диспетчерские ограничения.

– Топливо для атомных электростанций Украина сегодня покупает у российской компании «ТВЭЛ» и американской Westinghouse.

Россияне заверяют, что отказ от их продукции в пользу заокеанской якобы повышает аварийную опасность на украинских АЭС.

Такое мнение встречается и в западных медиа.

Это миф?.

– Безусловно.

Атомная информационная война, так сказать.

Россия борется за наш рынок, используя в том числе и зарубежные СМИ.

На самом деле никаких проблем с американским топливом нет, а вот с российским….

Имеется статистика по отказам ядерного топлива разных производителей и модификаций.

При эксплуатации тепловыделяющих сборок (ТВС) производства Westinghouse на наших энергоблоках не было выявлено ни одного случая с разгерметизацией тепловыделяющих элементов.

С ТВС российского производства такие инциденты были.

Максимум пришёлся на 2003-2004 годы – по 34 отказа.

Всплеск был и в 2011 году – 21 отказ.

Но россиянам никогда не докажешь, что это произошло по вине производителя.

В начале нулевых в российском топливе находили даже лишние детали.

Был страшный скандал.

Продукция Westinghouse имеет свои преимущества.

Там другой сплав, эффективность больше, конструкция более гибкая.

Геометрические параметры ТВС в процессе эксплуатации остаются в пределах паспортных характеристик.

Чего нельзя сказать о продукции «ТВЭЛ».

Да, сейчас на украинских АЭС используется и российское, и американское топливо.

Первого пока больше.

Но доля второго постепенно увеличивается.