Эмоции создают иные типы информационных потоков для нового человечества

Мир рациональный, созданный со времен просвещения, постепенно меняется на мир эмоциональный.

В прошлом основными были информационные потоки, сегодня их место заняли потоки виртуальные, где наряду с информацией присутствует и развлекательность, причем чаще всего она занимает доминирующие позиции.

Частично это связано с приходом “эмоционального капитализма”, который активно эксплуатирует ради своей пользы более тонкие методы воздействия на человека, в том числе связанные с “эмоциональными кнопками” в нашем сознании.

Развлекательность удерживает нас у экрана, что с каждым годом становится все важнее в процессах получения нового.

Большие объемы информации вокруг нас делают незаметными миллионы сообщений, которые проходят мимо, не получая читателей/зрителей.

Теперь работающей становится не просто информации, а информации в сочетании с механизмами привлечения внимания.

Если в прошлом для получения влияния требовалась просто информация, то сегодня мы работаем по другой формуле:.

ИНФОРМАЦИЯ + ВНИМАНИЕ = ВЛИЯНИЕ.

Добавьте сюда и то, что мир насыщен как истинной, так и фейковой информацией.

И теперь требуются дополнительные усилия, чтобы отделить зерна от плевел.

Все это позволяет оценивать любой сообщение на “фейковость”.

Это результат того, что объемы фейковой информации многократно возросли, теперь с ней сталкивается каждый.

В прошлом мы делали как бы то же самое, но для того чтобы определить лучших журналистов, настоящих лидеров общественного мнения, ради которых мы и покупали те или иные газеты.

И это говорит о варианте противоположного типа поиска.

Если раньше мы искали “сливки”, чтобы насладиться их чтением, то сегодня мы ищем “отбросы”, то есть фейки, чтобы в них не вникать.

В прошлом мы искали лучший вариант текста для чтения, сегодня мы ищем худший вариант текста, чтобы ненароком его не прочитать.

Можно свести эти процессы работы с информацией в таком виде:.

ЧТЕНИЕ ПРОШЛОЕ: отсеиваем, чтобы вычленить для чтения.

ЧТЕНИЕ СЕГОДНЯШНЕЕ: отсеиваем, чтобы вычленить то, что не читать.

Все это результат влияния на информационные потоки таких двух факторов:.

– множественность потоков информации, что частично связано с появлением соцсетей,.

– отсутствие фильтра достоверности у новых вариантов информационных потоков.

Мы меняемся, но в определенных аспектах это не к счастью, а к сожалению, поскольку присутствуют явные элементы деградации человечества, в то время как технологии ведут его вперед.

И эти новые высоты больше бы подходили людям недавнего прошлого, чем нашим современникам.

Коэффициент интеллектуальности человека ежегодно падает, как и число выдаваемых патентов на новые изобретения.

Уровень преподавания в университетах не особенно растет, если не сказать хуже.

Преподают люди прошлой формации, их учили хорошо, но студентами становятся люди новой формации, для которых учеба не стоит на первом месте.

Сегодня и диплом можно купить, если очень надо, а чаще он вообще не нужен.

Кардинальные изменения несут следующие поколения.

Дети стали читать меньше.

Проделанное исследование дало такие результаты.

В случае западного ребенка они получили наименьшее число детей, которые наслаждаются чтением, с 2013 года.

На сегодня эта цифра составляет 53% [1].

Треть детей вообще не находят того, чтобы их заинтересовало.

Хорошими читателями являются 47% мальчиков и 60% девочек.

Но это одновременно говорит о том, что он получают свои “виртуальные витамины”, дающие эмоциональную “встряску”, другими путями.

И первым кандидатом являются несомненно кино и телесериалы.

То есть было бы хорошо, если бы это была не просто потеря чтения, а переключение на другие возможности получения информации.

Быков еще более категоричен, когда говорит такое: “читать, тянуться к печатному слову, любить книгу – это же не для всех, понимаете? Это такая же наивность, как думать, что каждый может выучиться играть на фортепиано.

Может, конечно, но это не все будут делать одинаково хорошо.

Также и с литературой: понимаете, чтение книги серьезной – это акт эмпатии, сопереживания, внимания, это требует таланта.

Это не для всех удовольствие.

«Давайте всех заставим читать».

Да не надо совершенно всем читать – нам больше достанется.

Такой несколько советский, очень трогательный и мне, кстати, нравящийся подход: что всеобщее среднее образование должно приводить к тому, что все будут овладевать богатствами книжной культуры.

Не все!” [2].

Социология чтения дает неутешительные данные по Украине – 57%, то есть большинство граждан сегодня практически не читает книг [3 – 4].

Более ранние исследования давали такую картину: “42% опрошенных украинцев рассказали, что за прошедший год не прочли ни одной книги объемом более 100 страниц.

В России таких – 46%, в Великобритании – 34%, а в США – всего 19%.

[…] На вопрос, почему вы не читаете, украинцы отвечают: проблема не в доступе к книгам, а в отсутствии необходимости их читать.

Многих от книги отвлекает работа, семья, интернет.

А некоторые жалуются на нехватку интересных книг.

При этом почти 12% опрошенных сказали, что вообще не читают никаких текстов – не только книг, но и газет, журналов или новостей в интернете” ([5], см.

также [6 – 7]).

Как видим, у нас меняется все, если не сказать сильнее – рушится.

Цифровой мир принес множество разрушений, его “бомбардировки” прошли по многим аспектам нашей жизни и ее институтам.

Аронсон говорит о новом человеке: “Управляемые, хорошие, качественные граждане — это позитивно мыслящие вне зависимости от социально-экономического положения граждане-потребители.

Им некогда страдать от несчастной любви, им надо всё перерабатывать в позитивный опыт и искать счастливую любовь.

Мне в этом смысле кажется очень интересным фильм «Джокер».

Главный протест героя — протест в адрес эмоциональной иерархии, где для того чтобы считаться полноценным гражданином, требуется не столько производить что-то полезное, сколько постоянно смеяться, улыбаться и быть позитивным.

Демонстративный отказ сделать из травмы «полезный» опыт является самым радикальным актом восстания против торжествующей идеологии.

Джокер показывает нам, во что этот отказ может превратиться” [8].

И еще: “страдания и боль делегитимируются.

Муки любви больше не рассматриваются как нечто, присущее человеческой жизни и, более того, делающее ее человечной.

Напротив — страдания являются лишь свидетельством того, что личность не сумела себя «грамотно» сформировать.

Боль интимная, личная усиливается, таким образом, болью социального непризнания.

Страдания и боль, не переработанные личностью как «жизненный опыт» и как «урок», необходимый для «роста», видятся как «неправильные», «неправомерные»”.

Несколько утрируя, можно сказать, что перед нами определенный “машинный” подход к человеческой психологии, где четко требуется перерабатывать негативный опыт в позитивный.

Приложение типа Тиндера формируют образ жизни современных людей.

Аронсон говорит: “Сегодня мы наблюдаем переход от капитализма производительного к капитализму событийному: как в сфере рыночной, так и в сфере эмоциональной.

Популярная платформа Fiverr, приложение для фрилансера и его заказчика, построена на том же принципе, что и Tinder — мэтчинг.

Оба этих приложения имеют философию постоянной сборки, постоянного переформатирования вашего социального поля, стройки, на которой вы ищете новые компоненты”.

И еще более “ужасный” тип нашего поведения: “Сегодня, когда мы переходим к императиву событийности, такая форма отношений становится новой нормой социального взаимодействия.

Это отражается появлением в языке большого числа новых терминов, которые описывают отношения без обязательств: one night stand, fuck buddy, friends with benefits, casual dating, hook-up и пр.

В современном мире зрелость индивида определяется не способностью привязываться, а способностью управлять рисками, — то есть быстро уходить из ситуаций, не приносящих прибыль, в том числе эмоциональную”.

Все эти изменения несут важную черту – все это потеря того, что раньше именовалось “человеческими” характеристиками.

О некоторых других изменениях см.

также [9].

Когда сегодня во всем винят соцсети, то это не совсем верно.

Происходят более кардинальные изменения, соцсети вносят в них свою лепту, но они не одни являются движущей силой.

Мы всегда являемся людьми из прошлого, поскольку всегда есть и будут более молодые поколения.

Сегодня просто происходят более существенные изменения между поколениями, когда каждое новое поколение выглядит все более странным.

Мы проиграли свое прошлое, поскольку все время ждем, что завтра будет лучше.

Возможно, что человечество использует такой мотор, такую энергию всю свою историю.

Этот оптимизм и держит его на плаву.

В целом следует признать, что сегодня хорошая информация стала развлечением.

Это развлечение как бы информационного порядка, которое всегда будет интересным для нашего мозга.

Иногда это достигается рассказом об известных медийно личностях, иногда – об исключительных событиях, иногда – о пугающих событиях типа коронавируса.

Но это “иногда” всегда должно присутствовать.

Только тогда человек как существо эмоциональное не сможет пройти мимо такой информации, и она продолжит свою жизнь в массовом сознании.

Интересно и то, что в этом случае реальный мир теряется в такой информации.

Честно говоря, он присутствует здесь в минимальном объеме.

Это просто такая точка отсчета.

Отрицательное и ужасное в содержании информации обеспечит ей широкое распространение, причем вне зависимости от того, насколько это можно признать правдой.

То есть получается, что оценку на достоверность “глушит” анормальность негативного порядка такой истории.

Чем она страшнее, тем будет лучше звучать и распространяться.

Архипова и А.

Кирзюк рассказывают об эксперименте когнитивных психологов Белла, Хита и Стенберг: “испытуемым предлагалось прочитать истории о банке с кока-колой, в которой некто находит дохлую крысу, – они легли в основу их теории эмоционального отбора.

Эти истории отличались по степени отвратительности.

В самой ужасной версии крыса попадала человеку в рот вместе с напитком – и большинство испытуемых выразили готовность распространять именно эту версию (данные этого эксперимента были подтверждены анализом сайтов – коллекторов городских легенд: выяснилось, что чем больше отвратительных мотивов содержит текст, тем больше количество сайтов, на которых он оказывается).

Опираясь на этот и подобные ему эксперименты, Крис Белл и его коллеги утверждают, что успешность фейковых новостей обеспечивается эмоциональным отбором: люди хотят делиться друг с другом отвратительными эмоциями, которые вызывают городские легенды и слухи.

И это тоже есть следствие психологических навыков, приобретенных человеком в ходе эволюционной гонки” [10].

Эта же ситуация повторяется в современном мире твитов, где вывод исследователей становится таким: “Мы обнаружили, что неправда распространяется существенно дальше, быстрее, глубже и более широко, чем правда, во всех категориях информации, и во многих случаях на порядок” [11].

Они провели более точные анализы распространения правды и неправды.

Это было сделано на базе 126 тысяч каскадов слухов, которые распространили около 3 миллионов людей 4.5 миллиона раз.

Результаты были таковы: “Анализ показал, что правде требуется в шесть раз больше времени, чем лжи для достижения 1500 людей и в 20 раз дольше, чем лжи достигнуть каскада глубиной десять.

И поскольку правда никогда не распространялась дальше глубины десять, то ложь достигала глубины 19 в десять раз скорее, чем правда достигала глубины в десять.

Неправда также распространялась более широко и передавалась более уникальными пользователями, чем правда на каждой глубине каскада” [12].

– они кажутся более “новыми”, чем другие, получается, что они отличаются информационно,.

– они более эмоциональны, чем другие твиты [13].

Само исследование распространения фальшивых твитов выросло из желания понять и описать информационные потоки, возникшие после взрыва двух бомб на бостонском марафоне 15 апреля 2013 г.

И тогда циркулировало множество неправлдивхз историй.

Имеется в виду, что есть множество путей достичь уровня десяти тысяч ретвитов.

Если “звезда”, у которой миллион подписчиков, пишет твит, то десять тысяч человек из миллиона вполне могут его повторить.

Второй путь возникает, когда один человек с 20 подписчиками размещает твит.

Один из подписчиков повторяет его, а далее это делает уже его собственный подписчик, пока сумма ретвитов не достигнет числа в десять тысяч.

В результате они имеют один и тот же объем аудитории.

Но второй твит имеет большую “глубину”.

Поэтому количественно это одна аудитория, но качественно она разная.

При этом правдивые новости не могут перейти через порог 10 ретвитов.

А фейковые спокойно достигают 19.

И это как раз говорит о том, что все это делают не боты, а люди.

Все это в целом ведет нас, вероятно, к странному, если не сказать печальному, выводу: нам только кажется, что мы живем в в мире правды, когда на самом деле мы живем в мире неправды.

По крайней мере, по передаваемым объемам это именно так.

Кстати, фейки имеют на 70 процентов большую вероятность получить распространение, чем правда.

И это мы сами более активно распространяем неправду, чем правду.

По этой причине можно считать, что если правда идет по миру пешком, то неправда движется на машине.

Причем бензин для этой машины поставляем мы сами, поскольку распространяем неправду сильнее, чем правду.

Будущее и его строительство нуждается в наших эмоциях.

Как это формулируют исследователи: “Вместо того, чтобы игнорировать или подавлять нашу эмоциональную природу, мы можем использовать эту очень человеческую сторону, чтобы поддержать будущее, в котором мы можем чувствовать себя позитивно и стать хорошими предками, и, возможно, даже великими предками, в которых нуждается будущее” [14].

Эмоциональный ресурс тоже должен быть положен на чашу весов.

Как говорит в своем TED-выступлении Д.

Рой, один из авторов рассмотренного выше исследования распространения твитов: “Поскольку наш мир становится все более инструментальным и у нас есть возможность собирать и соединять воедино то, что люди говорят и контексты, когда они делают это, возникает способность видеть новые социальные структуры и их динамику, которая раньше была незаметной.

Это похоже на создание микроскопа или телескопа, открывающего новые структуры нашего поведения в коммуникациях.

И мне представляется, что последствия этого носят основательный характер, как для науки, как для бизнеса, как для правительства, и, возможно, более всего для нас как индивидов” [15].

Как видим мир не только становится сложнее, но одновременно вскрываются новые методы управления им, и поэтому страшное или неуправляемое будущее необязательно станет нашим вариантом развития.

Ferguson D.

Быков Д.

Сколько читают украинцы http://rb.

Карпьяк О.

Вовк А.

Любовь не в тренде.

Архипова А.

и др.

Dizikes P.

Study: On Twitter, false news travels faster than true stories http://news.

Vosoughi S a.

The spread of true and false news online http://ide.