Подозрение, способное взорвать Украину?

Почти месяц назад ZN.

UA опубликовало всесторонний анализ дела Сергея Стерненко, с целью раскрыть обществу обстоятельства и суть драматических событий, произошедших ночью 25 мая 2018 года.

В результате как завопили противники Стерненко, так и поджали губы его сторонники.

Вот что бывает, когда занимаешься объективной журналистикой в демократической стране.

Но мы продолжаем.

К сожалению, три дня назад информационное пространство было взорвано сообщением о готовящемся Сергею Стерненко подозрении в умышленном убийстве.

Юридическая и гражданская защита Стерненко открыли второй фронт.

Ультрас по всей стране заявляют о поддержке Сергея.

Ожидаемо и в лоб включились эфиры и видеоблоги разоблачителей Стерненко, опирающиеся на свои "пять доказательств" для всеядных и отказывающихся включать мозги потребителей информационного попкорна.

Сегодняшний день обострил ситуацию еще больше.

Бывший "азовец" Назарий Кравченко заявил, что его вместе с Андреем Филимоновым избили бывшие побратимы, руководимые главой "Нацкорпуса" Андреем Билецким.

Якобы требуя отказа от публичной поддержки Сергея Стерненко.

Фейсбучный народ в шоке тычет пальцем в Авакова.

Волна поддержки постепенно радикализируется, запасая файера вместо аргументов и отпугивая неразобравшихся в ситуации.

Так бывает, когда людей загоняют в угол.

И речь не о том, что свои должны защищать своих (читайте текст о Стерненко, где равнозначную трибуну получил адвокат группы Портнова, представляющий интересы вдовы погибшего Кузнецова).

Речь о справедливости как категории.

Мы не подписываемся под чистым листом в защиту Стерненко.

Мы говорим о необходимости всестороннего расследования обоих уголовных производств (а их по этому событию два, в одном из которых Стерненко признан потерпевшим, подвергшимся нападению, а во втором — почти в статусе подозреваемого), опираясь на конкретные факты.

И в этой и во всех других ситуациях стране не нужен никакой фейковый общественный совет при Офисе президента, который руками героев войны и активистов якобы будет разгребать резонансные дела против активистов.

Это — очередной бред от главы ОПУ Ермака.

И полная дискредитация и без того завалившейся правоохранительной и судебной системы.

Стране нужны честные и профессиональные и генпрокурор, и вся силовая вертикаль.

Позвоночник, на котором, по сути, держится скелет государства и его будущее.

Здоровое или больное.

Еще немного таких неосторожных лицемерных движений власти, и ни от нее, ни от страны ничего не останется.

А пока вы задумались, мы поговорили с адвокатом Сергея Стерненко — Виталием Коломийцем.

Потому что привыкли питаться аргументами и правдой.

— Виталий, что изменилось в ходе расследования? В частности в производстве, где Сергей Стерненко — потерпевший?.

— Сергея допросили по делу, где он потерпевший.

Это был повторный допрос.

Во время этого допроса мы обнаружили, что сменился старший группы прокуроров.

К этому производству по-прежнему не приобщили существующие экспертизы.

Хотя, когда следствие продлевало сроки досудебного расследования, то аргументировало свою просьбу, в том числе и необходимостью приобщить результаты и к нашему производству №421.

— Вы имеете в виду результаты третьей экспертизы, о наличии которых уже заявляла генеральный прокурор Венедиктова?.

— Да.

Об этой экспертизе периодически вспоминают и телеграм-активисты, перманентно вбрасывая в информационное пространство какие-то ее обрывки.

Таким образом, уже есть три экспертизы, которые исключают друг друга в ключевых вопросах.

— Сменили старшего следователя, но производства так и не объединили?.

— Не объединили.

Вся информация по делу по-прежнему в производстве, где потерпевшие — двое нападавших.

Нас же максимально ограничивают в информации.

В нашем деле ее практически нет.

Хотя нам постоянно обещают изменить ситуацию.

Но экспертиз, как я уже сказал, в нашем деле нет.

И нам официально никто их не показал.

Ни вторую, ни третью.

Однако, мы, со своей стороны, приобщили к делу достаточно большое количество переводов из научных журналов, подтверждающих, что после того как Сергей ранил нападавшего, тот с травмой левого желудочка сердца еще мог пробежать несколько десятков метров и больше.

Сергей никого не добивал, а защищался.

Разделение дела — нонсенс.

При этом двумя производствами руководит один и тот же следователь и один и тот же процессуальный представитель прокуратуры.

Если бы это были разные люди, тогда была бы какая-то конкуренция что ли, тогда можно было бы избежать заангажированности и добиться максимальной объективности и скорости.

А так сидит себе следователь и складывает яйца в корзину, которую ему определило руководство.

Продлевает те же сроки досудебного следствия по заявлению Кузнецовой на 18 месяцев, а где Стерненко потерпевший — на шесть и так далее.

То есть в одном деле следователь с Сергеем — сторона обвинения, а в другом, получается, тот же следователь для Сергея — оппонент.

— Есть ли какие-то конкретные результаты, касающиеся соучастников нападения?.

— Никаких результатов нет.

— То есть за два года еще никто не поговорил с этим свидетелем?.

— Получается, что так.

По меньшей мере в нашем производстве, где Сергей потерпевший, таких действий ранее не проводилось.

На самом деле, чтобы избежать каких-либо фальсификаций, необходимо было оперативно пробить телефоны всех людей, которые были в радиусе места события.

Где, кто и в какой момент находился.

С точностью буквально до квадратного метра.

Если у человека в смартфоне был подключен Интернет, то это дело нескольких часов.

— О чем это говорит?.

— Да о том, что если только сейчас начать проводить такие действия, искать свидетелей и только сейчас их опрашивать, то это значит намеренно обесценивать свидетелей.

За два года люди банально забывают детали и нюансы.

Любой человек через два года может путаться в собственных же показаниях.

В таком случае всегда есть возможность поставить под сомнение показания такого свидетеля.

— Ищет ли кто-то второго нападавшего — Исайкула, который скрывается за границей?.

— У нас нет такой информации.

— Линия Подобедова—Посувайло и их связи с правоохранителями?.

— У нас есть четкое ощущение, что это направление специально покрывается.

Можно посмотреть в реестре дел оба эти производства.

А для сравнения — другие резонансные дела.

Там, где идет наступательное расследование, то принимаются решения в отношении "лица 25", "лица 30".

Здесь же все замерло на лицах "5" и "6".

А это один плохо опрошенный свидетель и участники.

— Вы подавали какие-то новые ходатайства за это время?.

— Конечно, подавали, чтобы хотя бы по результатам понять, что происходит внутри расследования.

— Когда мы с вами говорили, параллельно с адвокатом вдовы Кузнецова, то по сути обе стороны выразили мнение о необходимости всестороннего расследования обоих производств в комплексе как одного события.

Обе стороны выразили возмущение затягиванием дела и разделением этого события на два производства.

То есть за этот месяц ничего, по сути, не изменилось?.

— Не изменилось.

Если бы мы с вами сейчас говорили об объективном ведении процесса, то следствие изначально должно было отработать все версии, связанные с мотивом действий нападавших и Сергея Стерненко, на которого в ту ночь было совершено уже третье нападение.

К сожалению, ни оно, ни два предыдущих нападения не расследуются по линии отработки организаторов.

Отсутствие четко обозначенного в деле мотива не позволяет даже правильно квалифицировать все производства.

Что это было вообще — хулиганство, самооборона, несчастный случай или террористический акт, как пишут некоторые СМИ? Или это все-таки постоянные угрозы, связанные с общественной деятельностью и противостоянием Стерненко местному криминалитету, и два совершенных до этого нападения.

То есть для этого нужно было отработать все версии и определить мотив.

Но все остановилось на уровне двух исполнителей.

Один из которых погиб, а второй скрывается за границей.

Ни пособники, ни соучастники, ни организаторы, ни заказчики следствием не разрабатываются.

Мы, конечно, надеялись, что будет политическая воля начать всестороннее расследование, когда работала прошлая команда прокуратуры.

Когда было заметное движение по делу Гандзюк, то мы думали, что и в нашем деле будет прогресс.

Но вы знаете, чем закончилось расследование дела Гандзюк.

И в нашем случае мы уже не ждем справедливости.

— Ваши дальнейшие действия?.

— Информация о том, что готовится подозрение в умышленном убийстве, выглядит очень правдоподобной.

Расследуя оба производства всесторонне, можно задеть случайно своих людей как в регионе, так и в силовых ведомствах.

Поэтому основной акцент на производство, где Сергей — подозреваемый.

По всем нормам УПК следователь в определенный момент должен кому-то предъявить подозрение.

А так как он в наших обоих делах явно человек подневольный, то ему ничего не останется, как отчитаться о своей работе и выполнить норму закона, предъявив подозрение.

Поэтому очевидно, что защита с нашей стороны будет действовать сразу на всех фронтах.

И юридически, и медийно, и политически.