Президентська п'єса, або як Зеленський скаржиться на кадровий голод

Драма – всегда про выбор. В отличие от трагедии, тут ничего не предрешено – финал определяется решениями и поступками, а не фатумом. Драматический герой борется, потому что у него есть надежда спастись. В трагедии не спасется никто. Читайте об этом в блоге Павла Казарина "Грани правды" на 24 канале.

Все это имеет прямое отношение к украинской реальности. Спустя год после победы на выборах Владимир Зеленский жалуется на кадровый голод. Ищет людей, которые знают, как управлять государственной машиной. Но "чиновничий класс" в стране не очень велик и исторически делится на несколько лагерей.

Разные типы чиновников в Украине

Одна его часть – это бюрократы, ориентированные на Москву. Их расцвет пришелся на эпоху Виктора Януковича, и закончился вместе с его бегством. Вернуть их на службу мешает закон о люстрации. Возможно, именно поэтому мы то и дело слышим разговоры о его отмене.

Вторая часть "управленческого класса" ориентирована на Европу. Немалая часть этих людей успела побыть во власти в каденцию Петра Порошенко. Но работать с командой Порошенко Владимиру Зеленскому мешает его личная неприязнь к предшественнику.

Петр Порошенко и Владимир Зеленский / Фото 24 канал

Есть и те, кто хотел реформ и евроинтеграции, но побил горшки с пятым президентом страны. Едва ли не всех их Зеленский уже успел и назначить, и уволить. Прошлый кабмин многим внушал осторожный оптимизм своей демонстративной прозападностью – но его недолгая эпоха закончилась в марте 2020-го. Андрей Ермак победил Андрея Богдана, чтобы затем разогнать собранное им правительство.

Андрей Ермак, Андрей Богдан / Коллаж 24 канала

Правда, к этому моменту выяснилось, что уволить людей проще, чем найти им замену. Кадровая скамья Зеленского оказалась пуста. Пророссийские бюрократы недоступны из-за люстрации. Проевропейские – изгнаны в результате интриг.

Единственная доступная президенту опция – это менеджеры финансово-промышленных групп. И вот мы видим, как новый кабмин пестрит людьми, которые ранее служили машинистами в олигархических локомотивах.

Впрочем, власть не оставляет попыток найти тех, кто готов лечь грудью на кадровый дот. Проблема лишь в том, что опыт прошлого кабмина оказался настолько показательным, что на эти призывы мало кто отзывается.

По сути, потенциальным реформаторам предлагают поставить на кон собственную репутацию. Что не выглядит как честная сделка в ситуации, когда у президента "туман в голове" и непонятные критерии оценок.

Управленцы из "прозападного" лагеря оказались перед этической дилеммой. Которая упирается в фундаментальный вопрос: что именно происходит сейчас в стране. Трагедия или драма.

Трагедия или драма

Первый подход сформулировал Сергей Жадан. Он предельно прост. Нынешняя власть – это команда Титаника, которая ведет корабль на скалы. Ситуация безнадежна, а финал предрешен.

Катастрофа случилась еще в 2019-м – и теперь каждому предстоит испить свою чашу до дна. Это философия классической трагедии – в том виде, как ее описывает Жан Ануй.

Второй подход – это философия драмы. Той самой, в которой будущее – результат наших ежеминутных усилий. В отличие от трагедии, драма допускает полутона. Финал пьесы определяется персональным выбором каждого из ее героев.

В ней нет предрешенности –и потому никто не обречен на бездну. Все зависит от тебя – и твоего решения.

Вся дискуссия о сотрудничестве с нынешней властью – это спор о жанре нашего сценария. Если вокруг разворачивается трагедия – то нет смысла пытаться изменить ход событий. Если вокруг бушует драма – то можно попытаться закрыть кадровую брешь собственной репутацией и усилиями.

Этот подход разделил бывших соратников по "партии Майдана".

• Одна его часть продолжает оставаться во власти, объясняя это тем, что сменщики будут хуже.
• Другая его часть упрекает своих бывших друзей в коллаборационизме и приспособленчестве.

Первые говорят о том, что финал открыт и стоит попытаться. Вторые убеждены, что катастрофа уже случилась, и траектория задана. Понять можно и тех, и других.

Шестой президент страны в совершенстве освоил умение нравиться публике – и не стыдится переписывать имиджевые долги на свою команду. Его приоритеты определяются соцопросами, а его картина мира – ближайшим окружением.

Он вряд ли слышал об эффекте Даннинга-Крюгера - и это лишь усложняет моральную дилемму для тех, кто знает, о чем идет речь. Отныне государство – это он, и каждый, кто решит спасать институты, будет натыкаться на упреки в попытке спасти власть.

Впрочем, не мы первые, кто пытается разрешить эту дилемму. В конце концов, пьесу "Антигона" Жан Ануй написал в Париже. В 1943 году.