Круглый стол BURO. Как дела в украинском искусстве?

В Киеве стартовал международный фестиваль современного искусства Kyiv Art Week.

Из-за карантинных ограничений он проходит в онлайн-формате, и вместо недели будет идти до 31 октября.

организовали круглый стол под названием "Уйдет в никуда или в диджитал" с организаторами и участниками события.

О состоянии украинского арт-рынка организатор фестиваля Евгений Березницкий, со-основатель Voloshyn Gallery Максим Волошин и арт-директор платформы современного искусства ABRAMOVYCH.

ART Виктория Куликова рассказали главному редактору Татьяне Соловей.

Kyiv Art Week запомнился киевлянам благодаря в том числе и длинным очередям.

В этом году вы ушли онлайн.

На какой стадии - принятия, гнева или прощения - вы находитесь с в связи с тем, что все активности мероприятия ушли онлайн?.

Березницкий: В связи с ограничениями, которые направлены на предотвращение распространения COVID-19, в Киеве запрещены культурно-массовые мероприятия.

У нас повышенная социальная ответственность.

Более того, мы получаем финансирование на проведение фестиваля от киевской городской администрации.

Наша трансформация в диджитал совпала с объективным трендом: крупнейшие арт-ярмарки в этом году переместились в онлайн.

Волошин: Ми брали участь у двох американських онлайн ярмарках -- Dallas Art Fair а UNTITLED.

На власному досвіді побачили, що це працює.

У нас було багато запитів від колекціонерів та навіть продажі.

Так, це зовсім інший досвід.

Віртуальна ярмарка не замінить живе спілкування.

Але це може працювати паралельно.

Куликова: Во время карантина мы инициировали онлайн-аукцион Stay Art Home.

Лоты художников создавались в онлайн режиме, а ставки измерялись масками.

И мы выступили партнерами кураторского проекта художника Степана Рябченко Strange Time - онлайн-выставки, объединившей работы 45 художников со всего мира.

Это был интересный опыт, и мы открыты новому.

Летом прошли показы мужской недели моды и кутюр.

Все ожидали многое, но в итоге мир моды презентовал два формата: видео или 3D визуализация.

И это не вызвало шквала восторга.

Какими инновационными форматами отличился мир искусства? Чем будет удивлять Kyiv Art Week?.

Березницкий: Онлайн формат - это не просто сайт с визиткой галереи, хотя это тоже у нас есть.

Мы в ближайшем времени презентуем платформу с виртуальной средой, которая напоминает компьютерную игру-бродилку.

Мы оцифровали помещение КВЦ "Парковый" (ярмарка должна была проходить именно там), в котором разместились галереи-участницы.

Можно прогуливаться по комплексу и рассматривать работы так долго и так близко, как вам захочется.

Есть много идей, которые в офлайне реализовать долго и дорого.

В онлайне - легко, особенно с работами, созданными в 3D.

Осталось придумать приложение, при помощи которого работу можно "разместить" у себя дома.

Юрій Сивирин «Шторм», 2019,полотно, акрил, 150х200.

Юрій Сивирин «Маяк»,2020,полотно,акрил, 200х300Куликова: не только галеристы адаптируются к онлайн реальности, но и художники разрабатывают проекты в формате дополненной и виртуальной реальностей.

Волошин: Онлайн не заважає колекціонерам купувати графіку або скульптуру.

На ярмарці UNTITLED більшість продажів відбувалась у середньому та низькому діапазоні - по міжнародним критеріям це між 2500-3000 доларами.

Але дещо залишилось від традиційної практики: перший день був ВІП відкриттям, тобто потрапити могли не всі.

Вы сами сколько можете провести время на онлайн ярмарке?.

Волошин: Я обійшов 15 стендів з 41 за 20 хвилин.

Березницкий: На онлайн ярмарке можно сразу узнать цену.

На офлайн ценники обычно не ставят.

Многим надо преодолеть психологический барьер, подойти к галеристу и осведомиться о прайсе.

А тут сразу все открыто.

Волошин: Так, це був головна умова: не може бути прайса за запитом.

Вот это демократия и инклюзивность!.

Волошин: Так! І знову: не обов'язково їхати в Маямі, щоб відвідати один з найголовніших арт-фестивалей в світі.

Выходит, есть надежда, что на онлайн платформу зайдет б.

Ольшее количество людей, которые познакомятся с работами современных украинских художников, и массовый вкус начнет меняться.

Люди начнут покупать Романа Минина, а не странные подражания Моне на Андреевском спуске?.

Березницкий: Коллеги не дадут соврать.

По мере взросления как галериста я понял, что нет смысла людям навязывать вкус или художника.

У каждого свой путь в искусстве.

Кто-то останавливается на своем первом выборе, кто-то продолжает исследовать - изучает биографию художника, его эпоху, начинает интересоваться профессиональным искусством и становится коллекционером.

Для себя я сформулировал правило, как выбирать искусство: покупайте то, что вам нравится.

Волошин: Це процес.

Задача галериста - розповісти, щоб всі полюбили.

Деякі сразу хочуть оточувати себе сучасним мистецтвом, деякі - більш класичного виховання та мислення.

Завжди допомагає спілкування з художником: коли він розповідає про свої ідеї та проекти.

Роман Мінін.

«Українська Мантра» (2018).

130 х 130 см, барельєф, пінокартон, авторська техніка.

Степан Рябченко.

«Вхід у вихід», 150 х 300 см, цифровий друк, 2020, Diasec.

Куликова: Чтобы привить людям любовь к современному искусству, нужно разворачивать обширную образовательную программу.

Показывать, что оно существует, есть рынок и коллекционеры, которые не просто восхищаются, а покупают, потому что это статусно и престижно.

Знания ведут к любви.

Они помогают понять ценность современного искусства.

Березницкий: Справедливо насчет образования.

В государстве не хватает воли знакомить подрастающее поколение с культурным контекстом в принципе.

Когда дети привыкают ходить по музеям и не скучать там, потому что их увлекают рассказами и экспозициями, - именно это дает возможность сформировать отношение общества к культуре.

Искусство не покупают как предмет необходимости - равно как моду или ювелирные украшения.

В мире роскоши один из инструментов продаж - это аккаунты инфлюенсеров в соцсетях.

Как дела обстоят в мире арта?.

Березницкий: За нашим столом сидят инфлюенсеры.

У Максима очень интересный Инстаграм.

Он путешествует по ярмаркам и делает репортажи о том, что происходит в арт мире.

У Игоря Абрамовича тоже активный личный аккаунт, и у Виктории.

Все это транслирует определенную интересность жизни человека, увлеченного искусством.

Роскошь впечатлений.

Волошин: Наведу приклад мого товарища.

Ми давно спілкувались, але він був байдужим до мистецтва.

Одного разу ми запросили його на арт-ярмарок, потім було биеннале.

Тепер він навіть хоче собі відкрити галерею та спочатку прикрасити стіни в офісі мистецтвом.

Напевно, мистецтво - це найцікавіше, що може бути в житті.

Виктория: От моих друзей регулярно получаю уйму комментариев о том, какие интересные проекты и выставки я посещаю.

Это вызывает позитивные эмоции, которые меня мотивируют поддерживать художников и прививать людям любовь к такому стилю жизни.

Мои знакомые пока не покупают произведения искусства, но, надеюсь, в будущем они станут новым поколением коллекционеров.

Продается стиль жизни.

Но сейчас нас посадили по домам, ярмарки и выставки перевели в онлайн - такая опция проживания стиля жизни коллекционера практически недоступна.

Нет Биеннале в Венеции, и нет селфи оттуда.

Остался онлайн и арт-продукт.

Многих ли это привлекает?.

Куликова: Нужно показывать качественный контент - и художникам, и галлеристам, и менеджерам, которые развивают автора и свое арт-пространство.

Березницкий: Многие оценили прелесть замедления ритма жизни, связанную с отсутствием возможности путешествовать.

Иначе посмотрели на то, как проводить свое время.

Теперь искусство можно купить онлайн, а офлайн побыть с семьей или друзьями.

Вырастить капусту, как один римский император.

Так что влияние карантина на общее качество жизни оказалось не самым плохим.

Волошин: В Нью-Йорку є зараз така тенденція.

Багаті люди в більшості виїхали на літо в Хемптонс.

За місяц там почали відкриватись галереї, які запрошують на івенті своїх клієнтів.

Березницкий: Если раньше галерея была магнитом, который притягивал клиентов, то теперь наоборот.

Галерея развернулась к клиенту.

Сегодня потреблять искусство стало моднее, чем вещи или сумки.

Это ему на пользу?.

Куликова: Искусство стало брендом.

К знаковым работам -- и такие есть в украинском искусстве - люди хотят быть причастными.

Назовите мне "Биркин" и "Шанель" современного украинского искусства, пожалуйста!.

Березницкий: У нас страшно любят составлять рейтинги.

Искусство измеряется стоимостью.

Кто-то утверждает, что самый продаваемый Криволап, кто-то - Ройтбурд.

Так рассуждать не совсем корректно.

Каждая галерея работает со своим пулом художников.

Но это не значит, что другие "хуже".

На нашем фестивале мы хотим создать диалог внутри рынка, развивать сотрудничество между галереями - а не конкурировать за покупателя.

Вместо того, чтобы создавать среду, консолидироваться и промотировать само явление, много усилий тратится на, скажем, откусывание маленького кусочка пирога.

С нашей ярмаркой мы хотим испечь большой каравай, расширить число покупателей и художников.

Важна и международная компонента.

Нам не хватает обмена.

Те галереи, что выступали на международных ярмарках, стали амбассадорами украинского искусства.

К примеру, история международного успеха Жанны Кадыровой связана с Voloshyn Gallery.

Для монетизации культурного продукта нужно создать условия.

Это и сделали кураторы галереи.

Как будет осуществляться механизм продаж на Kyiv Art Week?.

Березницкий: Это общественное мероприятие, и мы сами не занимаемся продажей, а организовываем пространство.

Галереи выходят на прямой контакт с клиентом.

Каким был средний ценник продаж в прошлых годах?.

Березницкий: Между 500-5000 долларами.

Были продажи и выше, но в целом в этом диапазоне.

Это тот отрезок, когда можно совершить покупку эмоциональную.

Если человек не систематический коллекционер, но у него есть бюджет, и он готов потратить его на украшения своего пространства.

Погуглила и поняла, что вы осознанно или специально привозили такие работы, которые делали вам громкие заголовки в прессе и привлекли людей.

К примеру, "Киевлянам покажут шедевры Врубеля, Коровина и Репина".

Или "Kyiv Art Week: Лихтенштейн, Пикассо и музыкальный Кандинский.

В Киеве открыли крупнейшую выставку современного искусства Kyiv Art Week".

Какие громкие имена будут в этот раз?.

Березницкий: Любителей не надо уговаривать.

Они придут, потому что это часть их жизни.

Тех, кто потребляет культуру эпизодически, лучше привлекать мировыми именами.

В этом году вместе с голландской галереей мы должны были сделать большую выставку работ Энди Уорхола.

Оставим эту изюминку на следующий год.

Чем привлекаете посетителей в этом году?.

Березницкий: Мы подготовили обширную лекционную программу - за ней нужно следить в наших социальных сетях.

Думаю, вы сами увидите скоро, как мы будем привлекать людей посетить наше онлайн-пространство.

У нас была идея, которую оказалось реализовать очень сложно: выбрать себе аватара, чтобы гулять по онлайн галереям.

Артем Волокітін, «Імпульс 2», 2020 р., полотно, олія, 150х160.

Євген Самборський, “Без назви”, 2020, 190х135, полотно, олія.

Если я решу сделать скриншот работы Алексея Сая и напечатаю с ним себе футболку? Это будет нарушением прав?.

Березницкий: Мы не являемся гарантом порядочности зрителей.

Галеристы берут у художников право на демонстрацию работы, мы перенимаем его у галеристов.

Фото в музее не является нарушением, равно как и личное использование.

Но если эту футболку будешь тиражировать и продавать, это будет экономическим нарушением авторских прав - и это уже подлежит судебному разбору.

Искусство - это правда инвестиция?.

Березницкий: Прирост на успешной сделке, приобретении имени, может достигать 20-30 процентов в год.

Такая рентабельность не гарантирована ничем, кроме разве что нелегальных бизнесов.

То есть Кадырова, о проекте "Маркет" которой написал New York Times в 2018 после участия в Pulse Miami Beach, вырастет в разы?.

Волошин: Вона вже виросла на 100 відсотків.

Це було після того, як ми презентувалі її в 2018 на сателітній ярмарці Маямі.

До того скульптура коштувала 5000 доларів, рік після - 10 000.

Наш стенд назвали найкращим сольним проектом ярмарки, запрошення на нього розіслали всій клієнтської бази Pulse Miami Beach.

Жанна говорили, що її почали писати куратори, що не відповідали по декілька років.

Жанна - хороший пример украинского художника.

Глядя на ее мраморную колбасу и саму Жанну, продающую ее в белом колпаке, я кое-что понимаю и про страну.

В разных креативных сферах на Украину транслируется определенные ожидания.

Мода - это шитье и этно, и Вита Кин прекрасно закрыла эту нишу.

В сфере фотографии и кино часто - это военный конфликт на Востоке или социальные проблемы в духе Бориса Михайлова.

Вы с такими ожиданиями сталкивались?.

Волошин: Цей ефект є, але все залежить від автора та ідеї.

В проекті Жани є дуже багато складових: і спадок від Радянського Союзу, і сучасна декомунізація.

На Armory Show Жанна показувала пляшку шампанського з цегли, але не "совєтського", а "советівського".

Навіть ньюйоркцям було ціквано почути цю иісторию.

По сути так же должна резонировать шахтерская тема у Минина.

Куликова: Да, это вызывает интерес.

Множество культурных хабов открылись на месте бывших шахтерских поселков во всем мире.

Это нам, галеристам, помогает интегрировать Минина в международный контекст.

Что касается образа украинского искусства, мы наблюдаем следующее.

От нас ожидают еще и мастерства старой школы - например, скульптура из бронзы.

В мире становится меньше художников, которые умеют или хотят работать с этим материалом.

Коллекционеров интересуют классические материалы и безупречная техника живописи - на рынке Америки и Австралии особенно.

Как вы не-коллекционерам объясняете, в чем разница между современным искусством и тем, кто тоже в нашей современности малюет котиков на Андреевском спуске?.

Волошин: Котики - це святе.

Березницкий: Все зависит от того, в каком контексте он находится.

Он сидит на картине Гапчинской.

Березницкий: Сидит на картине, и ты изображаешь, как он сидит на ней?.

Нет, он изображен на картине.

Березницкий: Это мое личное мнение, но Гапчинская из разряда искусства перешла в разряд декоративно-прикладного творчества.

Но если говорить в принципе о котиках, то если к примеру котик является аллегорией человека и отображает современный социальный или политический конфликт, то это может быть современным искусством.

И, опять же, главное правило: современное искусство требует объяснений.

Если я пойду на Андреевский спуск, и выберу работу с вышитыми крестиком котиками, и буду рассказывать, что это - переработки традиционной техники и переживание травматического опыта через выкалывание крестиком...

Куликова: Это будет высказывание.

Березницкий: Это будет твоим проектом.

Как-то я принимал здесь немецкого куратора.

Для развлечения повез его пострелять в поля по тарелкам.

Мы проезжали через село, убранное и красивое, где увидели небольшую поляну с наивными скульптурами из шин.

Там были лебеди, мельницы и аисты.

Он тут же захотел купить все это, мотивируя, что это - готовый проект для Венецианского биеннале.

Он увидел в привычном нам китче нечто другое.

Стоит поместить явление в иной контекст - тут же эти лебеди становятся цитатой постколониальных тенденций и влияния фольклора на современную среду обитания.

Но как объяснить все же, что на Андреевском продается не современное искусство?.

Волошин: Кому? Тим, хто його малю?.

Это чревато мордобоем.

Волошин: Це буде перформанс.

Куликова: Это первая ступень арт-рынка.

Это часть, которая существует.

Они там есть, и там всегда что-то будут покупать.

Это нужно принять.

Березницкий: Художник может быть творцом или ремесленником.

Он может реалистично нарисовать цветок, и это когда-то ценилось, но с появлением фотографии эта способность нивелировалась.

И такой художник не нужен.

Но если этот цветок он увидел как-то иначе, передал состояние цветка - это уже искусство.