Зачистка опозиції в Білорусі: а хто взагалі залишився на волі?

Із семи членів президії білоруської координаційної ради опозиції на свободі в країні залишилася тільки Світлана Алексієвич.

Это был ответ на предложение диалога. Реплика, можно сказать. Правда, все остальные онемели и вряд ли теперь захотят разговаривать. Странно, что хотели раньше. Пытаться вести диалог с Лукашенко – то же самое, что ждать ответа от чайника или утюга, – пишет Ирина Халип для Новой газеты.

Как Лукашенко ведет диалог с оппозицией

После двух дней молчания и большого вранья стало известно, что Мария Колесникова находится в минском СИЗО № 1. Ее обвиняют по статье 361 УК Беларуси ("Призывы к действиям, направленным на причинение вреда национальной безопасности Республики Беларусь" – до трех лет лишения свободы).

Двое суток белорусские пограничники и спецслужбы путались в показаниях, то рассказывая о благополучном пересечении границы Марией Колесниковой, то сообщая о задержании на пограничном переходе после того, как ее выбросили из машины ее друзья. Громоздили такую ложь и чушь, что даже повторять это неловко. Странное чувство почти облегчения – хорошо, что нашлась. По крайней мере, теперь все знают, что Колесникова в тюрьме по уголовному обвинению.

Президиум координационного совета, отзовись!

А теперь давайте проведем перекличку.

А некому отзываться. Павел Латушко и Ольга Ковалькова – в Варшаве. Ольга оказалась там в тот момент, когда должна была отбывать административный арест. Павел уехал, когда его предупредили об аресте. Мария Колесникова в тюрьме. Медиатор Лилия Власова в тюрьме, но по другому обвинению – в уклонении от уплаты налогов.

Лилия Власова, Павел Латушко, Мария Колесникова и Максим Знак на пресс-конференции координационного совета / Фото: ЕРА

Учитывая, что Лилия Власова – совладелица юридической компании "Власова, Михель и партнеры", можно не напрягаться. Любого собственника проще всего арестовать за уклонение от уплаты налогов. А там видно будет: за хорошее поведение могут и отпустить, за несговорчивость – "мариновать", сколько УПК позволяет. А УПК к органам дознания добр и щедр. Максим Знак арестован по тому же уголовному делу, что и Мария Колесникова. Если бы он был не просто юристом, а владельцем юридической фирмы, – сел бы, как Власова, за неуплату налогов. А раз ничем не владеет – тогда остаются призывы к действиям, направленным на причинение вреда национальной безопасности.

Сергей Дылевский, глава стачкома тракторного завода, отбывает административный арест. Поскольку он никогда ни в чем не участвовал, то может и выйти после отбытых суток – с неофитами спецслужбы умеют разговаривать доходчиво, – или отправиться в СИЗО по уголовному делу.

Сергей Дылевский / Фото Новой газеты

В любом случае пока он изолирован. Это – шестеро. На свободе пока остается только нобелевский лауреат Светлана Алексиевич.

9 сентября утром к ней в квартиру звонили неизвестные в штатском. Алексиевич не открыла. Ломать дверь они не стали. Хватит пока того, что продемонстрировали намерения. Впрочем, они прекрасно понимают, как и весь белорусский народ, что функция Светланы Алексиевич в любом президиуме – декоративная. В хорошем, разумеется, смысле: она украшает собой любое общество и любое пространство. Ее присутствие – что-то вроде знака качества: если здесь Алексиевич, значит, вокруг хорошие люди. Это знают все. И те парни, что ломились в дверь, тоже.

Светлана Алексиевич отвечает на вопросы журналистов / Фото ЕРА

Вот, собственно, и все. Перекличку проводить не с кем.

И это самый простой и понятный ответ Лукашенко на предложение начать диалог: "А вы кто такие, чтобы я с вами разговаривал? Смотрите, как от одного щелчка моих пальцев вы разлетаетесь в разные стороны – кто в тюрьму, кто за границу. Знайте свое место!"

Сажай, но цель уже не изменить!

Те, кто хорошо помнит историю постсоветской Беларуси, знают: диалог ему уже предлагали, и не один раз. Бесполезно. Да и о чем с ним вести разговоры, кроме как об условиях капитуляции? Но раз он не собирается уходить, то и предмета диалога не существует в природе. А он действительно не собирается – потому и летает на вертолете с автоматом в руках, благодарит и награждает карателей, приглашает российских пропагандистов и обещает очередной сенсационный диалог Майка и Ника. Движения беспорядочные, но понятные.

Я понимаю, почему Лукашенко не посадил Колесникову и других раньше: он думал, что мирная инициатива, рассуждения о диалоге, о референдуме, о создании новой партии и об отзыве депутатов – все это уведет людей с улиц.

Но оказалось, что уличные протесты живут своей собственной жизнью, не зависящей ни от каких структур.

Белорусы хотят освобождения политзаключенных, отстранения Лукашенко и проведения честных выборов. Но двести тысяч человек на улице так просто не зачистишь. Поэтому нужно выхватывать и сажать по одному. Или выдавливать из страны. Желательно делать это с теми, кто сейчас на виду и на слуху, чтобы всем остальным стало страшно.

Но для всех остальных не изменилось ничего. Только список политзаключенных стал еще на несколько фамилий больше. А задача все та же: освободить их и освободить страну. И чем больше людей старый тиран бросает в тюрьму, тем быстрее произойдет освобождение. В таких случаях всегда работает обратная пропорциональность.