На наших очах: народження білоруської нації і громадянського суспільства

Мерять Беларусь украинским шаблоном – дело заведомо проигрышное. Хотя бы потому, что беларуская нация рождалась позже украинской на несколько десятилетий, – пишет Павел Казарин в своем блоге "Грани правды" на 24 канале.

Первые ростки национальных движений

Одна из проблем была связана с трудностями поиска исторического фундамента – нарратив Великого княжества Литовского успел достаться Литве. Вдобавок, ни одному из регионов страны не довелось жить в составе других империй, а имперская Россия не предусматривала возможность публиковаться на "местных диалектах". В результате, первые ростки национальных движений стали оформляться на территории страны лишь после 1905 года, когда революционная ситуация заставила Петербург смягчить запреты.

Празднование первой годовщины основания БНР / Фото с National Museum of Lithuania

Следующим импульсом к развитию стала Первая мировая. А точнее – оккупация части российской империи немецкими войсками. На территории современной Беларуси немцы массово открывали школы с обучением на беларуском языке. Любопытно, что создавали их в противовес не русскому проекту, а польскому. Но, вне зависимости от мотивов, рождение нации получило еще один толчок.

Белорусская народная республика не добилась международного признания, была лишена национальной валюты, армии и полиции. Но зато она смогла записать в свой актив национальную символику. И когда большевики стали проводить политику коренизации – ее подходы распространились и на эти земли.

Новые возможности

Вплоть до начала 1930-х годов беларуская нация получила возможность активно себя придумывать – в том числе на уровне школьных программ и академического дискурса. После Москва пустила под нож свою прежнюю политику – вместе с теми, кто ее воплощал на местах. Но фундамент уже был заложен.

Манифестация перед домом минского губернатора / Фото с Livejournal

Нужно понимать, что нацию придумывают люди. Это понятие принадлежит к категории "вымышленных реальностей". Тех самых реальностей, которые позволили человечеству стать тем, кем оно есть.

Харари писал о том, что на персональном уровне человек способен завязать личные отношения примерно со 150 индивидами. Армейская рота как и древнее племя способны держаться вместе за счет персональных знакомств. Но для появления городов, государства и империй нужно нечто, совершенно иное. Когнитивная революция позволила человечеству создавать себе вымышленные реальности. Они существуют лишь в нашем воображении, но именно они позволили огромному числу лично не знакомых друг с другом людей сообща совершать действие.

Существование католической веры позволяло 2 незнакомцам отправляться в крестовый поход, потому что их объединяло общее представление о Боге и долге человека перед ним. Точно так же как 2 сотрудника одной и той же глобальной корпорации могут испытывать друг к другу больше лояльности, чем к тем, кто частью корпорации не является.

Национальная принадлежность

И нации не стали исключением. Люди, причисляющие себя к одной и той же общности, верящие в одни и те же символы и исповедующие одни и те же взгляды на национальные контуры и идеалы способны стать основой отдельной национальной группы. Национальная принадлежность не дана человеку от рождения – ее принятие становится итогом взросления и выбора. Иначе бы феномена эмигрантов попросту бы не существовало.

При этом нация вовсе не обречена на бессмертие. В 1939 году на территориях России проживало четверть миллиона карелов. К 2010 году их количество сократилось вчетверо. И это вовсе не история про физическое уничтожение (которое касалось карелов в той же мере, что и всех остальных). Просто Москва сумела убедить носителей этой национальной идентичности в том, что они – русские. Один миф заменил собой другой.

Попытка кивать на этническое в разговоре о нациях довольно сомнительна. Разница между Северной и Южной Кореей не в биологии. Разница в тех мифах, которые исповедуют в этих странах. То, во что мы верим, становится фундаментом нашего настоящего и будущего. А потому вопрос не в том, насколько беларусы или украинцы этнически близки соседним народам. Вопрос в том, родилась ли на территории страны "вымышленная реальность" под названием "нация" или нет.

Нужно понимать, что "вымышленные реальности" не только возникают, существуют и исчезают. Они, вдобавок, могут враждовать между собой. По сути, вся природа нынешней войны Украины и России – это история про конкуренцию 2 мифов о нашей стране. Проводником одной из которых является Москва, а другой – Киев.

Москва мечтает о том, чтобы Украина исповедывала российский миф о самой себе. А Украина этому сопротивляется. Война национальных мифов идет на уровне спора об истории. На уровне дискуссии о желаемой картинке будущего. На уровне дебатов о том, что считать нормой. В результате, Украина пытается оконтурить себя по периметру своим национальным мифом – чтобы защититься от российского.

Протесты в Беларуси / Фото с Getty Images

Альтернативный миф

И все нынешние события в Беларуси – это тоже история про возрождение альтернативного национального мифа. Того самого, который появился довольно поздно, просуществовал недолго и у которого в постсоветские десятилетия было критически мало сторонников.

Лукашенко 25 лет пытался закрепить монополию за своей версией национального мифа. В рамках которого все корни существования страны сводились лишь к советскому наследию. В жертву своему проекту Лукашенко принес флаг, герб и беларуский язык. И долгое время казалось, что нам выпало стать свидетелями заката – когда беларусы будут растворяться в российском имперском теле. Когда на смену национальному мифу о самих себе придет, в лучшем случае, региональная разновидность "российского".

На наших глазах – шанс Беларуси

Но все нынешние протесты дают Беларуси шанс. Люди, которые выходят на улицы, получают опыт солидарности. На наших глазах жители страны придумывают новую общность, принадлежность к которой позволяет незнакомым друг с другом людям сообща взаимодействовать. Ровно то самое, что принято называть словами "политическая нация" и "гражданское общество".

И нет смысла упрекать беларусов в наивности. В нежелании отмежеваться от "большого брата". В том, что они не готовы сочетать национальные лозунги с антиимперскими. В конце концов, Украина тоже потратила немало времени, чтобы избавиться от собственных иллюзий. И конечной точкой в этом протрезвлении стали аннексия Крыма и вторжение на Донбасс.

Если Россия решит агрессивно вмешаться в протест – это приведет лишь к тому, что вырастет список антигероев беларуского восстания. Если сейчас в этом перечне лишь сам Лукашенко и его окружение, то в дальнейшем туда могут добавиться российские функционеры. Да, суммарные усилия 2 столиц могут тактически расправиться с протестом. Но случившееся полвека назад поражение ОУН-УПА вовсе не привело к искоренению памяти и коллективного мифа украинцев об Украине.

На наших глазах беларусы начинают себя придумывать. Пожелаем им удачи.