Протести у Білорусі змушують Росії попрощатися з мріями про союзну державу

Шеф, все пропало, все пропало! Этот мем из Бриллиантовой руки может стать припевом плакальщиков по революции, которые теоретизируют по поводу Хабаровска и Беларуси.

Они сочувствуют протестам.

Но они видят, что ни хабаровский, ни белорусский протесты не добились своей цели.

Отсюда их стенания: все бессмысленно; мирный протест не может победить и себя дискредитирует.

Революция без насилия и жертв со стороны протестующих обречена — твердят плакальщики из безопасного далека.

Действительно, хабаровчане не заставили Москву возвратить им губернатора Фургала.

Не достиг цели белорусский протест: Лукашенко остался, узурпировав власть.

Но значит ли это, что оба протеста были бессмысленны? Все гораздо сложнее.

Хабаровск и Беларусь не похожи ни на социальные взрывы Латинской Америки, ни на Майдан, ни на восточно— европейские революции.

Хабаровск и Беларусь происходят в условиях режимов, имеющих немалый (а в России — огромный) потенциал.

Текучий протест, пусть и массовый, но лишенный организации, не способен привести к трансформации власти.

И все же даже при затухании эти протесты каждый в своем контексте— являются беспрецедентным событием.

Они подрывают жизнеспособность правящих систем.

Они формируют социальную и культурную среду будущего общественного подъема, который приобретает генетический опыт.

Причем, мирный протест ставит систему, ориентированную на подчинение и не способную к компромиссам, в безвыходное положение.

Рано или поздно система вынуждена звереть, провоцируя общественное отторжение.

Разве можно назвать поражением тот факт, что Хабаровск в ситуации паралича, в котором находится Россия, вдруг становится для Кремля Системным Вызовом? Власть поняла этот вызов, пытаясь во время недавних выборов зачистить регионы от любых альтернатив.

Горькая ирония в том, что эта зачистка трамбует поле для повторения хабаровской движухи в других местах.

Сам же Хабаровский край — даже если народ уйдет с улиц— останется враждебным этой власти.

В крае появилось радикальное меньшинство, готовое стать стержнем будущих выступлений.

Более того, отсутствие возможности для легальной канализации настроений — через выборы и политические движения — выталкивает будущий российский протест на улицу.

Так, что ситуация такова: протест в Хабаровском крае не победил, но власть проиграла, потеряв регион.

Отныне Хабаровск — это предупреждение Кремлю о возможном либо неизбежном.

В Беларуси все еще четче.

Лукашенко сохранил власть.

Но что такое власть над страной, которая тебя ненавидит?! И разве это власть, если ее нужно утверждать подпольно?.

Это понимает и Кремль, который, поддержав падающего Лукашенко, создал для себя ловушку.

С одной стороны, Кремль не может позволить даже нелюбимому Лукашенко пасть под напором протеста— дурной пример для подражания.

С другой, поддержка Россией белорусского узурпатора провоцирует среди белорусов антироссийские настроения.

А тут еще международное отторжение, которое гробит выстраданную Москвой надежду на нормализацию отношений с Западом.

Так, что для Кремля Беларусь скорее проблема (при всех тактических выигрышах).

Сам Лукашенко проиграл все: репутацию, свою роль в национальной истории, влияние на страну, личную безопасность, гарантию лояльности элиты.

Белорусы продемонстрировали уникальное явление стихийное, но осознанное единение народа и поразительную самоорганизацию.

Не каждый народ на такое способен.

Отказ отвечать насилием на насилие власти — это скорее проявление выдержки, чем страх и безропотность.

Взросление и политизация гражданского обществе в Беларуси идёт быстрее, чем формирование политической оппозиции.

Хуже, когда есть оппозиция, задыхающаяся в атмосфере общественной пассивности.

Они не только низвели своего агрофюрера до роли заложника и своих силовиков, и Кремля.

Они доказали, что стали гражданской нацией с чувством собственного достоинства и готовностью к коллективной самозащите.

Они превратили Беларусь из белого пятна на карте в международный фактор, заставив очнуться дремлющую Европу.

Конечно, европейские санкции в отношении 40 представителей белоруской власти вряд ли повлияют на официальный Минск.

Лукашенко проигнорирует и требование ЕС согласиться на посредничество ОБСЕ и пойти на диалог с протестующими.

Но тяжелая на подъем Европа сделала две вещи, которые будут значимы.

Во-первых, не признав Лукашенко легитимным президентом, Европа сократила его поле маневра кремлёвской прихожей, в которой он будет ждать приема у Путина.

Во-вторых, Европа начала готовиться к уходу Лукашенко, приступив к разработке всеохватывающего плана экономической поддержки демократической Беларуси».

Белорусы уже не возвратятся в старую колею.

России придется проститься с мечтами о союзном государстве.

Европе придется думать о том, что Беларусь может означать для европейской безопасности и для европейских принципов.

Так, что рано петь реквием по нынешним протестам.

Твердить все бессмысленно в момент, когда люди выходят на улицы, несмотря на угрозу собственной жизни, признак морального бесчувствия.

Это нытье говорит и о близоруком восприятии событий.

Да, чаще всего народный протест не добивается немедленной победы.

Но переход власти к закручиванию гаек ее признание собственного стратегического поражения.

Так, что отдадим должное тем, кто учит нас мужеству.

Не будем их учить, как нужно делать революции.

Постараемся осмыслить хабаровский и белорусский опыт, который выходит за пределы тех догм, к которым мы привыкли.