А. Греков: «Провал дистанционного обучения выявил полную беспомощность традиционной школы перед вызовами нового времени»

Не успел начаться новый учебный год, как школьники вновь ушли на каникулы, а потом и вовсе, согласно заявлениям правительства, будут опять учиться дистанционно. Такое испытание они проходили весной этого года с началом пандемии коронавируса. Тогда дистанционное обучение получило много критики, прежде всего, родителей. Но оказывается для современных образцов средней школы онлайн-обучение совсем не испытание и не проблема, а давно внедренный эффективный элемент учебного процесса. Об этом в интервью ГолосUA рассказывает преподаватель, президент Международной академии тьюторинга, директор по стратегическому развитию Частной школы «Афины» Алексей Греков.

– Алексей Анатольевич, в чем заключаются принципы дистанционного обучения, которое применяется в учебном заведении, в котором вы работаете?

– Я представляю частную школу, и с 2007 года мы развиваем в Украине тьюторскую модель сопровождения учебного процесса. Мы используем свою собственную образовательную платформу, которая включает в себя LMS и систему учета учебных достижений с личными онлайн кабинетами учащихся. Это не просто индивидуальные электронные дневники, но и «индивидуальные классные журналы», настроенные на отдельных детей. Наша система предполагает, что у каждого ребенка может быть свой набор тем, которые он изучает, свои образовательные маршруты и индивидуальные задания. Благодаря гибкости этой платформы и преимуществам тьюторской поддержки, весной нам потребовалось всего два дня, чтобы перевести всю школу (а это 440 учеников и почти сотня педагогов) на полноценное дистанционное обучение с онлайн-занятиями, онлайн-консультациями и выполнением заданий в присутствии преподавателя. Занятия начинались в 9 утра и заканчивались в полчетвертого. При этом у ребят была и физкультура, и хореография, и рисование, – все те активности, которые помогают ребенку оторваться от экрана компьютера.

– Эта система разрабатывалась и работала задолго до пандемии?

– Да. Мы разрабатываем ее, начиная с 1999 года. А в 2015-м даже стали инициаторами всеукраинского эксперимента «Тьюторское сопровождение в системе смешанного обучения». Но не только платформа и тьюторство помогли нам. Важный момент – наша школа достаточно децентрализована. Она состоит из пяти ступеней, в значительной степени автономных. Можно сказать, внутри одной школы у нас сосуществуют пять школ, каждая для своего детского возраста, со своим коллективом преподавателей-тьюторов, со своими принципами организации учебного процесса, подстроенными под детей, под их возраст, под их индивидуальные особенности. Управляет всей школой Координационный совет, куда входят руководители ступеней и направлений. Совет намечает общие планы работы, но на каждой ступени они могут реализовываться по-своему. Такая гибкая система позволила нам легко и просто настроиться на другой формат обучения.

– С нового учебного года дети ходят в школу по сменам… Неделя через неделю... Такой элемент использовался в вашей школе?

– Нам это не нужно, потому что дети у нас находятся на четырех разных локациях, каждый возраст отдельно. Нет необходимости их как-то дополнительно делить. К тому же у нас в учебных группах до 14 человек. Это полностью соответствует рекомендациям МОН по организации обучения во время пандемии. Мы учли опыт весеннего карантина и сейчас фактически работаем в формате смешанного обучения. Мы провели обучение всех сотрудников, и они получили внутреннее звание онлайн-учитель первого ранга. Теперь уже никто из них не может сказать «я не умею монтировать ролики», или «не умею пользоваться Classtime», или «создавать встречи в Календаре Google». Мы понимаем, что Covid-19 могут обнаружить и у родителей, и в этом случае ребенок не сможет посещать школу. Поэтому прямо с начала учебного года мы ведем трансляции наших «очных» занятий в Zoom’е. Если материал новый, то преподаватель записывает ролик для тех, кто не смог подключиться или хочет посмотреть занятие еще раз. Мы фактически объединили две модели – офлайн и онлайн – и сделали это, не дожидаясь карантина. Если кто-то заболел, неважно чем, или устал и хочет посидеть дома, он может подключиться к занятию и продолжать работать вместе со всеми. Для нас нет разницы, занимается ли ученик онлайн или офлайн. Мы работаем полноценно с детьми и так, и так. Если это младшие дети, есть дополнительные онлайн-консультации для тех, кто по тем или иным причинам находится дома. Они могут подключиться во второй половине дня и пообщаться с преподавателем. Наша система поддерживает возможность асинхронной работы учеников. Дети могут проходить материал не в том темпе, который задает учитель, а в своем собственном. Каждому назначается свой маршрут в зависимости от уровня, которого он хочет достичь. Кто-то может пойти вперед и изучить тему до конца, а кто-то будет двигаться не спеша. Преподаватель дает обратную связь, фиксирует, что достигнуто учеником, и помогает «застрявшему» ребенку разобраться в теме или в задании. Мы пытаемся объединить плюсы дистанционного и очного образования, и в то же время – компенсировать их минусы. Минус дистанционного образования – у ребенка нет возможности взаимодействовать с другими учениками, видеть, как справляется с заданием одноклассник. Сидеть одному за компьютером очень тоскливо. С другой стороны, есть такой материал, особенно теоретический, который проще пройти самому. Для класса следует оставить то, что требует коллективной, практической работы и непосредственного участия преподавателя.

– Что послужило стимулом для применения элементов дистанционного обучения?

– Еще в 2011 году мы осознали, что мир движется в направлении индивидуализации образования, и начали перестраивать нашу систему под индивидуальное обучение, но так, чтобы задействовать сильные стороны коллективной работы. Это было наше осмысленное решение, выросшее из понимания, как развивается мир, и какие навыки понадобятся в будущем выпускникам. Традиционная школа нацелена на выработку hard skills, то есть на то, что часто называют «хорошие знания». Как правило, это сводится к запоминанию набора фактов и аксиом, которые нужно воспроизвести на контрольной или ВНО. Безусловно, много знать – это хорошо, но, как говорил Гераклит, «многознание уму не научает». Если ты не можешь применить свое знание на практике, оно бесполезно. Google знает больше, чем любой ученик и даже преподаватель. Поэтому для нас не менее важно помогать детям вырабатывать «мягкие навыки» – soft skills, такие, как умение работать в команде и выстраивать эффективную коммуникацию, критически мыслить и создавать конечный продукт, однако обычные уроки плохо подходят для этой задачи. Поэтому мы часто используем другие, неурочные формы работы – «погружения», «триместровые экзамены», чтобы научить ребят применять полученные знания.

– Многие очень скептично относятся к дистанционному обучению… Родители жаловались, что на карантине им часто приходится делать уроки за своих детей… Как эту форму дистанционного обучения можно наладить в остальных школах, чтобы она не вызывала столько проблем?

– Я, в принципе, разделяю этот скепсис, потому что понимаю: мы работали много лет, чтобы создать свою систему, но, когда весной начался карантин – даже нам пришлось нелегко. И как менеджеры, и как преподаватели мы работали практически на износ. Мы много экспериментировали, чтобы добиться большей эффективности онлайн-обучения, и не вставали из-за компьютера буквально с утра до ночи. Большей зарплаты сотрудники за это не получали. Но у всех было осознание: то, что мы делаем, – важно и нужно нашим детям и нашим родителям. Я понимаю, что далеко не все преподаватели готовы на реальное подвижничество, и думаю, что подобных школ и подобных преподавателей очень-очень мало. Онлайн-обучение – совершенно другой вид обучения. Нельзя взять обычный урок и показывать его по телевизору, как это делали на некоторых каналах. Скучища редкая. 5 минут – это максимум, что можно выдержать.

– То есть то, что нам было показано в рамках проекта «Всеукраинской школы онлайн» в качестве элемента дистанционного образования – это так не делается?

– Да, это совсем другая модель работы. Очень важно выстроить правильную последовательность этапов. Преподаватель ставит проблему, и ребята пытаются ее решить. У кого-то получается, у кого-то – не очень, но отрицательный результат – тоже результат. Затем идет этап консультации – ребята запрашивают экспертное мнение преподавателя, человека, который может дать внятную обратную связь. Но проблема еще и в учениках. Они должны быть готовы к такому формату работы. Есть такое понятие – выученная беспомощность. Так вот традиционная школа фактически делает учеников выученно беспомощными. Если им не рассказали, в рот не положили, не показали пять раз, сами они делать не будут. Они не готовы пробовать и ошибаться. Потому что знают: за любую ошибку ты будешь наказан, тебе поставят плохую оценку, поэтому лучше ничего не делать, чтобы, не дай Бог, не стало хуже. Так что здесь проблема комплексная. Переход на дистанционное обучение выявил полную беспомощность традиционной школы перед вызовами нового времени. Очень часто говорят: школа должна «научить учиться». Но если дети не готовы учиться самостоятельно, выходит, школа не может решить эту задачу? Так же, как и задачу выработки навыков «problem solving» – решения проблем, «decision making» – принятия решений и всех прочих soft skills, о которых мы говорили ранее. Впрочем, традиционная школа на это и не нацелена, а новых образцов, которые можно поставить в пример, не так много.

– Но ваша школа была готова к этому вызову, а подавляющее большинство школ, очевидно, нет... Как вы считаете, можем ли мы в целом констатировать некий провал в учебном процессе в связи с карантином в этом году?

– Никакая технология сама по себе не решает проблемы. Если у тебя нет голоса и слуха, ты не станешь хорошим певцом от того лишь, что у тебя в руках микрофон. Что ты в него споешь, то он и усилит. Максимум, чего ты сможешь добиться, – все услышат, что ты плохой певец. И верх глупости обвинять микрофон в недостаточной музыкальности. Так и дистанционное обучение – это просто технология, своеобразный микрофон для нашего образования. Все вдруг увидели то, о чем раньше говорили единицы: традиционная школа, в которой мы все учились и к которой привыкли, только имитирует обучение, но на самом деле то, что она делает, обучением не является. Можно много говорить, что мы учимся не для школы, а для жизни, но на деле школа учит именно для контрольных и экзаменов. В результате такого обучения у ребенка в голове из разрозненных сведений возникает каша, которая не складывается ни в какую цельную картину, ни в какую систему, а значит, делает эти знания бессмысленными, даже если они хорошо усвоены.

– Получается, проблема не в форме обучения, очное оно или заочное, хотя и в этом тоже, но в самой системе образования?

– Да. Именно так. То образование, которое дает очное обучение, такое же бесполезное и бессмысленное, как и то, что дает дистанционное. Вот в чем беда. «Учить-ся» означает «учить себя». Все педагоги знают: невозможно научить ребенка, если он не хочет «учить-ся». Поэтому моя задача, как Учителя: создать такие условия, при которых ученику будет хотеться «учить себя». Не из-под палки и не потому, что так захотелось мне. А потому, что учиться – это круто, полезно и очень интересно. Такой подход возможен в демократических школах, построенных на принципах сотрудничества и обеспечивающих свободу выбора учеником формы и содержания обучения. Но пока школьная программа важнее интересов ребенка, об этом можно забыть.

– Как вы считаете, как специалист и педагог, поскольку в такой неординарный для образования период оказались неразвитыми формы дистанционного обучения в средней школе в подавляющем большинстве случаев, упадет ли качество подготовки учеников, их успеваемость?

– Качество образования – это икс, неизвестная величина, которой все оперируют, но не понимают, что она означает. Однажды я присутствовал на крупном педагогическом форуме, где долго обсуждалось, что же такое качество образования. В результате все сошлись на том, что качество – это соответствие результата заявленным целям. Если у вас заявленная цель – сдать ВНО, то и качество образования вы будете измерять баллами, полученными на тестах. Если цель, как в нашей школе, – научить выпускников применять знания на практике и создавать новые продукты, то критерии качества будут другими, – не количество заученных формул и набранных на ВНО баллов, а действующий стартап. Упадет ли качество традиционного образования? Оно, несомненно, упадет, потому что те способы натаскивания на решение задач, на правильную расстановку крестиков в определенных клеточках, – они хорошо работают в очном обучении, когда можно контролировать ученика, заставлять его сидеть, вникать и не отвлекаться. При дистанционном обучении это сделать затруднительно. Но, с другой стороны, если измерять успешность ребенка не тем, как он сдал ВНО, а его способностью применять полученные знания, то «дистанционка» приведет к улучшению качества образования. Хотя бы потому, что дети, предоставленные сами себе, во-первых, возьмут из школьной программы лишь то, что им нужно, а во-вторых, у них появится больше времени, чтобы развиваться в той предметной области, которая им более интересна и полезна.

– Но появляется еще один икс, а может и игрек – мотивация ученика, потому что он на дистанционном обучении может просто ничего не делать и гулять...

– Сама по себе мотивация не может возникнуть от того, что учитель сказал, и ты должен это выполнить. Нельзя требовать от ученика, да и от любого человека, чтобы он нес ответственность за то, что он не выбирал, и качественно и с удовольствием делал то, что ему навязали силой. Если учитель говорит «я должен тебя научить» или «ты должен это выучить», у ребенка возникает естественная реакция «ну, научи меня, если сможешь». Кнут – это не мотивация. Мотивация возникает тогда, когда у ребенка появляется собственный внутренний интерес. Отсутствие у учеников мотивации учиться дистанционно – это приговор традиционной школе. И в то же время это вызов всем нам – учителям, родителям и самим детям: что мы должны сделать, как мы должны реорганизовать школу, чтобы этот интерес появлялся и не угасал? Потому что онлайн-обучение – это не временное неудобство, а данность, которая останется с нами навсегда.