«Прозрачные мозги», или Коммуникация как запрет на чужую коммуникацию

Государство является самым сильным игроком в информационном и виртуальном пространствах. Оно может вкладывать нужные ему сообщения в уста любого, создавая повторяемость “своего” сообщения с помощью разных источников. Государство может как угодно долго удерживать внимание на нужной для него постановки вопроса. Государство разговаривает с населением на информационных и виртуальных потоках, которыми пользуется именно население, а не государство. То есть в руках государства находятся все “позитивы” для того, чтобы его контент был “впереди планеты всей”, заглушая любой чужой контент.

Коммуникация часто используется не для передачи чего-то, а для того, чтобы не допустить получателя к другой коммуникации, которая является чужой. Своя коммуникация удерживает внимание, чтобы не дать ему переключиться на другое. Это одно из главных свойств пропаганды, которая всегда направлена на запрет любыми путями другой пропаганды. Вспомним большие затраты, которые уходили в советское время на глушение зарубежных радиоголосов. Религия и идеология всегда настойчиво борются с чужими религиями и идеологиями, поскольку строятся на постулате, что они единственные самые правильные в мире. 

Управление вниманием является важнейшим свойством. Наша пропаганда должна быть лучшей в мире, в то же время чужая – сплошной ложью. Управление вниманием вышло сегодня в центр в связи с переизбытком информации, с одной стороны, но с другой, в связи с задачей перекрыть интерес массового сознания к чужой пропаганде. С одной стороны, мы пытаемся доказать первенство нашей пропаганды, с другой, неправильность и отсталость чужой.

Очень активно этому способствует развлекательность всех сортов и видов, которая в сильной степени отвлекает массовое сознание от сложных мыслей. После века информации мы явно стали жить в веке развлекательности, поскольку ее в виде сериалов, видеоигр впустили в каждый дом. Она стопорит мысли, но доставляет удовольствие. А мы постепенно переходим из разряда человека мыслящего в человека развлекающегося…

И это интересно власти. У М. Делягина появилось интересное наблюдение в отношение власти – власть существует, пока ее замечают: “Выборы в Государственную думу 2021 года – это такая точка надежд, как когда-то были президентские выборы. …Если всё будет идти, как сейчас идёт, Россия, как и положено, нарисует себе конституционное большинство, она по-другому рисовать не умеет; ну, или ей нарисуют, а она, такая несчастная, будет страдать от этого. В это никто не поверит. А дальше случится самое страшное, что происходит в управляющей системе. Понимаете, когда строят баррикады – это не страшно: баррикады это форма диалога своего рода. Если против вас построили баррикады, вас считают субъектом. Эти баррикады можно расстрелять, их участников можно посадить, можно раздавить, можно натравить на них общество, сказать, что во всём виноваты эти коммуняки, либералы или кто-то ещё. Это не проблема. Это техническая работа. Она сложная, но она техническая. Самое страшное для управляющей системы, когда её перестают замечать” [1].

Коммуникация и ее формы должна все время меняться, хотя бы потому, что каждое поколение находит тип коммуникации, который ей ближе. Это особенно обострилось сегодня, когда появились новые технологии, принесшие параллельные формы общения. Старшее поколение выбирает телевизор, молодежь – интернет. И именно там спрятан “золотой ключик” к двери массового сознания, поскольку он определяет многие реакции населения. Телевидение – провластный ресурс, Интернет – дает возможность узнать и иную точку зрения. Правда, развлекательность отменяет их всех: и сторонников, и противников.

Государство уже не может контролировать все информационные потоки. Оно многократно усиливает свои привычные потоки, что приводит все равно к перетеканию в другие. Старые потоки несут старые смыслы, новые – новые… Старые стремятся к полюсу, что государство это счастье, новые – к противоположному.

Д. Волков говорит: “Причины недовольства понятны. Это многолетнее снижение уровня жизни, окончательное исчерпание оптимизма по поводу присоединения Крыма и пенсионная реформа. Последняя стала тем событием, после которого копившиеся недовольство и усталость прорвались наружу: быстро начали снижаться рейтинги власти, вырос и остается высоким протестный потенциал. В результате исчезло единодушие, царившее в обществе еще три-четыре года назад, начало распадаться так называемое путинское сверхбольшинство. Разочарование во власти быстрее происходило в тех слоях общества, которые в меньшей степени зависят от государства, — среди работников небюджетной сферы, уверенных пользователей интернета, в крупнейших городах, а также среди молодежи.  Заметную роль в этом процессе сыграл взрывной рост таких интернет-платформ, как YouTube и Instagram, — их аудитория утроилась за последние три года и сегодня достигает около трети населения страны. Один за другим начали возникать интернет-каналы, бросающие вызов телевидению. Если раньше тексты в интернете не могли сравниться по привлекательности с телевизионными передачами, то сегодня конкуренция идет между картинкой в интернете и картинкой по телевизору. Самые известные видеоблоги начинают догонять по числу просмотров популярные телепередачи, а Юрий Дудь, Алексей Навальный, Екатерина Шульман, Валерий Соловей или Николай Платошкин и Николай Бондаренко у более молодой аудитории начинают теснить Владимира Соловьева, Дмитрия Киселева и Никиту Михалкова. В результате российский интернет оказывается местом для дискуссий и критики власти, которая подогревает недовольство ситуацией” [2].

И действительно: полное одобрение деятельности у В. Путина было после Крыма в сентябре 14 – 38%, в октябре 15 – 36%  [3]. Потом оно пошло снова вниз: ноябрь 16 – 28%, июль 19 – 27%. В то же время в 12 –  13 он имел всего 14-15%, что демонстрирует просчитанную политтехнологами роль аннексии Крыма для подъема рейтинга Путина. 

И тут несомненно страшнее будущее, а не настоящее: “Если за год рейтинг Путина в целом почти не изменился, то он очень резко упал среди тех, кому от 18 до 24 лет: с 36% до 20%. Это, конечно, можно объяснить тем, что молодёжь теряет надежду на будущее. И если более взрослые люди примирились с тем, что ничего меняться не будет, то ребята, кто только ищет своё место в жизни, к этому не готовы. Раньше лояльность покупали благами, потом пугали внешним врагом, а теперь Путину нечего предложить кроме страха. Я думаю, что падение рейтинга Путина с 36% до 20% может ещё свидетельствовать о политизации молодёжи. Ответить, что «я за Путина», обычно означает, что человек особо не следит за политикой и называет тот ответ, который, как он думает, от него хотят услышать. Сейчас начинает голосовать «первое путинское поколение», кто даже не застал Ельцина” [4].

Молодежь –  принципиально другая. Ее трудно загнать в старые рамки. Одновременно она не та, что борется. Скорее она предпочитает уехать, и страна остается с более лояльными, но старыми гражданами.

В. Сурков как один из идеологов Крыма определял свою “идеологию” так: “Мне интересно работать в жанре контрреализма. То есть, когда и если надо действовать против реальности, менять ее, переделывать. Пока проект проживает стадию становления, развития, роста, в нем интересно участвовать. Есть место для новых идей. При столкновении замысла с реальностью происходит распад старых структур и синтез новых, от этого идет активный выброс энергии. Весело. А когда новое создано, оно резко превращается в старое. Проект вступает в фазу стабильности, сам становится реальностью. Переходит на низкий энергетический уровень. Рутинизируется. И от тебя уже не требуется ничего нового. От тебя ждут только самоповторов. А зачем? Пусть другие повторяют за мной” [5].

Политолог Дмитрий Орешкин взглянул на него суровее: “Сурков — прирожденный манипулятор. Он делает примерно то же, что делали чекисты в 20–30-х годах. У каждого есть слабое место, за которое можно зацепить. Страх, жадность, личные пороки. Такой подход разрушает не только объект вербовки, но и самого вербующего”(цит. по: [6], см. также [7]).

Одной из причин потери “места под верховным солнцем” у Суркова, вероятно, является то, что его предложения принципиально неконсервативны. Но молодежь уже не удержать, нужно смотреть за старшим поколением, которое намного чаще ходит на президентские и на региональные выборы. Видимо, сохранилась такая еще советская привычка.

Именно в них спрятана основная поддержка власти: “Для этой группы вполне естественным и привычным является авторитарный характер российской власти: она должна быть жесткой, хамоватой, непрозрачной. Ей не нужно отчитываться перед избирателями о своих доходах и доходах своих детей. Достаточно обеспечить минимальную экономическую стабильность и изредка оказывать символические знаки внимания — на прямых линиях и пресс-конференциях. Завоевать расположение указанных социальных групп важно для власти еще и потому, что они гораздо более дисциплинированны и могут быть мобилизованы для участия в выборах. Старшие поколения на президентских выборах голосуют в два раза чаще молодых, а на региональных выборах — почти в три раза чаще. Для пожилых россиян наиболее частым мотивом для голосования является не желание что-то изменить, а представление о долге человека перед государством. А долг, как известно, платежом красен. Главным каналом общения с этой аудиторией по-прежнему остается телевидение. Старшим поколениям сложнее отказываться от давно сформированных привычек: просмотр вечерней телевизионной программы новостей здесь является своеобразным ритуалом. Освоение интернета в старших возрастных группах идет очень неуверенно, а доверие к этому каналу получения информации остается низким” [2].

Именно для них создается или возвращается правильная история, сохраняющая все нужные точки отсчета. Сталин может спокойно жить сегодня, поскольку население всегда хочет наведения порядка. Чем больше расцветает в стране коррупция, тем активнее в мозгах у людей звучит “Сталина на вас нет”, даже у тех, кто не застал жизни в те далекие времена, поэтому он пользуется идеализированной картинкой прошлого, созданной на базе медиа.

Мы живем в мире незавершенной истории. Другие страны свою историю завершили и потому перешли на следующие этапы развития. Постсоветское пространство все еще решает многие проблемы советского времени, пользуется тем же ментальным инструментарием, проживает наполовину в том времени, поскольку часто пользуется отсылками на него. 

По сути история – это конспирология наизнанку. Конспирология – о будущем, история – о прошлом. Конспирология – о плохом, история – о хорошем. Конспирология – о страшном, история – о хорошем. Историю сознательно подчищают, делая хорошей.

Завтрашний день может прийти только тогда, когда советский процесс завершится. Ни в одной стране другого развития те же лидеры не находятся у власти десятилетиями.

После событий в Беларуси, когда А. Лукашенко балансирует между легитимностью/нелегитимностью своего избрания, Россия также задумалась о проблемах нелегитимности и поиском того, как можно обойти эти процессы. 

Вводится даже новая терминология – технология превентивной делегитимизации выборов даже с готовым сокращенным вариантом термина – ТПДЛ. Однако сложность ее употребления в том, что тогда никогда нельзя критиковать, поскольку все будет признаваться ТПДЛ. Кстати, в МГУ А. Манойло читает курс «Информационные войны и операции по вмешательству во внутренние дела Российской Федерации».

Вот как у авторов выглядит  этот набор событий:

• “1) Заявления подконтрольных Западу оппозиций в разных странах мира о том, что грядущие выборы президента или в парламент в их странах будут сфальсифицированы или же к ним не будут допущены оппозиционеры ставят перед собой цель подготовки населения к массовым акциям гражданского неповиновения, мятежей и т.п.
• 2) Проводимая психологическая обработка населения, особенно той его части, которая негативно настроена к власти, ставит перед собой цель создать эффект ожидания события, которое у него вызывает оппозиция с помощью информационных возможностей коллективного Запада.
• 3) В нужный момент (день голосования или сразу после него) оппозиция заявляет о непризнании итогов выборов, поскольку они сфальсифицированы и т.п. Этим создается триггерный эффект спускового крючка, являющийся поводом для активации протестов и насильственных действий против органов власти.
• 4) Дальнейшие события идут по сценариям цветных революций, технологии государственного переворота известной как венесуэльский прецедент или же их гибридных формах, адаптированных под условия в конкретной стране.
• 5) Для России скорее всего будет применен комбинированный подход. Будут выдвинуты обвинения и в том, что выборы будут сфальсифицированы, и в том, что к ним не будут допущены (под различными предлогами) представители оппозиции. Сам же алгоритм создания эффекта ожидания событий (фальсификации выборов и т.п.), заранее вкладываемый в сознание народных масс, имеет общие фундаментальные признаки и схему реализации. Следовательно, речь идет именно о технологии превентивной делегитимизации выборов (ТПДЛ), которая ставит перед собой цель создать повод для государственного переворота и одновременно психологически подготовить значительную часть населения к акциям гражданского неповиновения и насилия против власти, в т.ч. полиции и пр.” [8].

В своей биографии эксперты акценитруют принадлежность к спецслужбам: Манойло Андрей Викторович – профессор факультета политологии МГУ им. М.В. Ломоносова, доктор политических наук, бывший работник спецслужб, руководитель проекта «Вбросам.нет». Стригунов Константин Сергеевич – ведущий аналитик Ассоциации специалистов информационных операций, участник информационных операций против ЦРУ в Венесуэле в 2019 году («Дело Диосдадо Кабельо»).

Те, кто не знает фигуру упомянутого Диосдадо Кабельо, читайте статью о нем [9]. Есть также развернутая часть биографии самого А. Манойло с таким изложением ситуации: “17 августа 2019 года, благодаря сведениям, раскрытым Манойло в статье “Andrey Manoilo: Las inversiones rusas en Venezuela son tan importantes como las deUcrania”, была выявлена связь второго человека среди чавистов Диосдадо Кабельо с разведкой США (через резидентуру ЦРУ в Боготе; куратором этих переговоров стал официальный представитель Совета национальной безопасности США Маурисио Клэр-Кароне). Прямым следствием раскрытия этой секретной информации (выявленной благодаря анализу отрытых источников) стала масштабная операция прикрытия агентуры влияния и контактёров в ближайшем окружении Н. Мадуро, организованная ЦРУ через публикации в американских СМИ (Associated Press и др.), косвенно подтвердивших факт тайных переговоров Кабельо с ЦРУ и СНБ США. 21 августа 2019 года к кампании по агентурному прикрытию присоединился президент США Дональд Трамп, признавший, что США действительно уже довольно давно ведут переговоры о “транзите власти” в Венесуэле с одним из представителей ближайшего окружения Мадуро – человеком “очень высокого уровня”. Венесуэльские источники отмечают, что волна публикаций о связях Кабельо с США в западных СМИ началась ровно через 36 часов после публикации статьи “Andrey Manoilo: Las inversiones rusas en Venezuela sontan importantes como las de Ucrania”; до этого самого момента никаких упоминаний о контактах Кабельо с США не было ни в западных, ни в латиноамериканских СМИ”  [10].

Венесуэла – главный поставщик наркотиков в США. Чтобы не попасть под санкции, Роснефть бросает свои активы там, неся большие финансовые потери: “Представитель компании Михаил Леонтьев заявил, что после ухода из Венесуэлы «Роснефть» имеет право ожидать, что США выполнят свои обещания. «Имеющему право ожидать» Леонтьеву хочу пояснить, что сам уход от убыточных проектов, это не вовсе не великая заслуга – Китай сделал тоже самое два года назад, а право терять деньги в венесуэльских проектах у Роснефти никто не отнимал. Также напомню, что помимо Венесуэлы, которую ещё предстоит восстанавливать после многолетнего российского присутствия, санкции США налагались и за военные действия на Юго-Востоке Украины, а также в Сирии, где прогресса пока не видно. И поскольку Роснефть – воспринимается в мире, как компания ближайшего круга, где политика и экономика неразделимы, то и на скорейшее снятие санкций рассчитывать не стоит” [11].

До этого было громкое дело с посольским кокаином в Аргентине, который пытались вывозить на самолете Патрушева, о чем есть даже целая статья в Википедии [12]. Но тут же возникла “защитная” версия: “Правда, как следует из материалов дела, в том же месяце ФСБ начала расследовать деятельность «международной ОПГ, участвующей в организации контрабанды наркотиков (кокаина) из стран Латинской Америки в РФ с целью их распространения в России и странах Европы (Германия, Нидерланды)” [13].

В интервью “Известиям” А. Манойло говорит: “Есть один прием, который является стержневым элементом в нашем докладе, — это априорное непризнание легитимными выборов президента или парламента. Оппозиция за полгода, год или полтора до выборов заявляет о том, что результаты голосования не признает, потому что выборы, дескать, просто не могут быть организованы без фальсификаций, без того, чтобы к участию не допустили лидеров оппозиции, и без нарушений со стороны кандидата от действующей власти. Эти вещи выдвигаются в качестве постулата, идеологемы, которая не требует доказательств, потому что опирается не на аргументы, а на эмоции. Во всех случаях, которые мы разбираем, сигналом к началу массовых протестных выступлений служило непризнание оппозицией результатов выборов. В той же Боливии такие заявления делались оппозицией, в рядах которой очень много неонацистских элементов. Там говорили о том, что выборы не будут легитимными, потому что Моралес не имеет права идти на очередной срок. В Белоруссии заявляли о том, что выборы не будут легитимными из-за массовых фальсификаций и недопуска кандидатов от оппозиции. В Венесуэле также присутствовали и обвинения в фальсификациях со стороны чавистов, и заявления о том, что Мадуро не имеет права выдвигать свою кандидатуру. Во всех этих сюжетах оппозиция делает превентивные заявления о том, что как бы выборы ни проходили, даже если они будут проходить честно и с формальным соблюдением закона, они их все равно не признают” [14]. Он завершает эти рассуждения словами: “Сейчас в России начинается то же самое”.

А чтобы упредить “то же самое” А. Манойло открывает новый вариант подготовки: “На базе Севастопольского государственного университета впервые в России начинает действовать уникальная магистерская программа “Информационные и гибридные конфликты”, разработанная на базе факультета политологии МГУ. Программа готовит профессионалов для международных медиа, аналитических и специальных структур (на уникальном материале Севастополя и Крыма, находящихся на переднем крае обороны против гибридных угроз в адрес России)” [15]. При этом он подчеркивает, что задачу обеспечить прорыв в гуманитарных технологиях поставил лично президент России Владимир Путин.

Вот мнение А. Манойло на проблему фейков: “Как распознать фейк? В первую очередь фейк всегда имеет вирусный характер, он апеллирует к эмоциям человека, то есть к иррациональному началу, а не к логике. В этом и заключается механика их действия. Чем более эмоциональна информация, тем большее воздействие она может оказать на человека. Мгновенно эти эмоции его “заражают”, человек возбуждается, взвинчивается, и адреналин, который поступает в кровь, отключает его способность критически относиться к той информации, которая ему пришла. Фейк опасен тем, что резонансная информация пугает людей, у них появляется жизненно важная потребность получить полные данные. При отсутствии официальных данных информационный вакуум наполняют слухи и домыслы. Самый лучший способ борьбы с фейками – это перехват информационной повестки” ([16], см. другие его работы на тему информационной войны [17]).

Коммуникация не стреляет, но убивает. Однако она убивает не людей, как это происходит в обычной войне, а разные компоненты социальной жизни. Коммуникация может поменять государственный строй, как это делают информационные и психологические войны. Перестройка была примером такого типа коммуникации, причем сделанная руками самих же руководителей страны. Но чтобы сделать это наиболее безболезненно, на это потребовалось время.

“Арабская весна”, являющаяся таким же вариантом смены соцсистемы с помощью информационных технологий, принесла как плюсы, так и минусы своим странам [18]. Сегодня они могут критиковать свои правительства, но их экономическая жизнь не стала лучше. Точно так произошло и с развалом СССР. Наиболее высокий уровень неудовольствия оказался у трех стран: Сирия (75%), Йемен (73%), Ливия (60%), поскольку уличные протесты привели к гражданской войне и иностранной интервенции. Ливия и Сирия – это, кстати, точки, где воюет ЧВК Вагнера, именуемая армией Пригожина [19 – 24]. За войну в Ливии ЕС даже ввела санкции против Е. Пригожина [25].

Война коммуникаций работает на ментальном уровне, обычная война ведется в физическом пространстве. В войне коммуникаций побеждает более умелый, в обычной войне – более сильный. Обычная война видна невооруженным глазом, война коммуникаций часто может быть скрытной.

Государства всегда боятся коммуникаций, которыми они не могу управлять. Государство, как и все, любит находиться в комфортной для себя среде. Вот как объясняет секрет успеха канала Nexta его основатель С. Путило: “Во многом это произошло благодаря властям Беларуси. Сначала они повысили нашу популярность уголовным делом двухлетней давности об оскорблении президента – тогда был только канал в YouTube, в Telegram еще не было. Потом они пытались заблокировать YouTube-канал, я перенес часть аудитории в Telegram, и этот канал начал расти. И, конечно, сейчас, когда они признают канал экстремистским и террористическим, когда объявляют нас в розыск, отправляют в Польшу запрос об экстрадиции, заводят уголовные дела, это только притягивает людей, потому что они знают: если власти говорят о ком-то плохо, значит, этому человеку можно доверять. Значит, он на самом деле делает что-то для своей страны, для свержения диктатуры” [26].

В критических точках, как, например, сейчас в Беларуси, у госпропаганды нет аргументов, она начинает работать через управление страхом. Это наиболее простой метод, работающий на “биологическом” уровне, который наиболее активно был задействован в довоенном СССР.

В. Мартинович говорит: “эта манера выстраивать аргументацию через прослушку говорит всем, кто заинтересовался темой: мы вас слушаем; мы всех слушаем; если будете выступать — прослушаем и вас. И покажем под комментарии чела с оловянными глазами, и вам станет страшно, что вы не боялись нас. Если кто-то называет белорусские телеканалы «Геббельс-ТВ», он ошибается. Геббельс работал с Ленни Рифеншталь, которая старалась показать «хорошее» о Третьем Рейхе. Геббельс не припугивал, он мотивировал. Он в этом смысле был обычным пропагандистом. Наша пропаганда года 2020-го только запугивает. Кстати, она и раньше лишь запугивала. Белорусскую оппозицию в нулевых обвиняли в отсутствии «позитивной повестки дня», в том, что она только критикует власть. Так вот, пропаганда в нулевых и девяностых тоже исключительно критиковала оппозицию” [27].

И еще: “О том, что в Беларуси хорошо живется, такая пропаганда точно ничего не говорит. Единственный месседж того, что нам показывают на провластных каналах (в том числе в телеграме), — «Бойтесь!». На этом всё. Как этот страх совместим с ощущением счастья и радости от жизни в Беларуси, — не ясно. Но, кажется, они уже даже не стремятся подменять правду выдумкой, чтобы нам было хорошо и спокойно. Они делают всё, чтобы мы боялись. И такая пропаганда не должна отвечать на вопросы. Она не должна объяснять. Она не должна предлагать цельную картину мира. Нет, наоборот! Чем больше шероховатостей, чем больше нестыковок и темных пятен, тем страшнее. Ответить рецептом борща на просьбу объяснить судьбу политзаключенных — здорово! Предложить прогноз погоды в Йемене вместо того, чтобы объяснить, по каким ценам будет закупаться газ и какими будут пенсии в 2021-м, — прекрасно!” (там же).

Пропаганда занята тем, чтобы заполнить чужие мозги первой, Когда какая-то истина укоренилась там, ее уже будет трудно выгнать или заменить другой. На это приходится тратить больше усилий, чем просто дать первым нужную интерпретацию.

Вот примеры тех пропагандистов, которые считают наши мозги прозрачными, а потому способными принять от них все без разбора [28]:

– С. Багдасаров: “Семен Багдасаров пытался сделать себе военно-политическую карьеру. На своем личном сайте в разделе «Биография» он утверждает, что получил орден «За личное мужество» за «специальное задание» в Афганистане и Таджикистане в 1993 году (что собой представляет это задание, Багдасаров не рассказывает, поскольку указ был закрытый), а также другие медали, грамоты и награды (в том числе ФСБ и ФСКН). Затем танкист, полковник запаса, решил оставить военное дело и заняться политикой. Он пробовал себя на разных должностях: от начальника Управления по сотрудничеству с Узбекистаном, Таджикистаном и Туркменистаном Министерства по делам СНГ до замгубернатора Нижегородской области. Апогеем карьеры стал 2007 год. Тогда Багдасаров избирался в Госдуму от «Справедливой России», но проработал там всего один срок. Экс-депутат Госдумы и справедливоросс Геннадий Гудков помнит коллегу как человека, которому «не дают покоя лавры Жириновского и Митрофанова». «Багдасаров был из тех депутатов, — вспоминает он, — которые готовы говорить на любую тему, нести любую чушь, лишь бы прославиться. Он любил эпатировать. Но форма всегда превалировала над содержанием. Иногда он выступал со своими законодательными инициативами, но они никому не запомнились, потому что это всегда была полная ерунда»”;

– С. Михеев: “В 2014 году Михеев стал персоной нон грата в Евросоюзе (на страничке «ВКонтакте», посвященной деятельности Михеева, в разделе «Биография» гордо указывается этот факт). По версии политолога, Литва попросила запретить ему въезд в страны шенгенской зоны из-за его позиции по украинскому кризису. На сегодняшний день Михеев числится генеральным директором Института Каспийского сотрудничества. Сайт организации, которая занимается изучением политических и социально-экономических проблем Каспия и государств Прикаспийского региона, представляет медиаагрегатор (собирает информацию разных сайтов, посвященных региону). В разделе «Контакты» нет никакой информации о структуре организации, в качестве контактного лица указан только ее гендиректор. Зато «первое в России НКО по каспийской тематике» активно участвует в форумах и пресс-конференциях, организует подобные мероприятия в Москве”;

– И. Коротченко: “У Коротченко стандартный набор врагов — США, Украина, российская оппозиция. Он пишет агрессивные посты, искренне радуется, когда кто-либо называет американское пиво «грязной водой», оперирует некорректными формулировками и всячески провоцирует своих читателей («Что бы вы хотели сказать Марии Гайдар в день, когда она стала гражданкой Украины?»). Стиль ведения постов выдает в Коротченко скорее «нашиста», чем главного редактора журнала «Национальная оборона», коим он является. К слову, журналистская карьера Коротченко складывалась неоднозначно. В 2011 году он со скандалом покинул пост главреда общероссийской газеты «Военно-промышленный курьер» («ВПК»). Пытался оспорить это решение в судебном порядке, но безуспешно”;

– В. Крашенинникова: “Она училась в Сорбонне, работала в Женеве и Нью-Йорке, а именно: сотрудником ООН, представителем Санкт-Петербурга и Фонда «Русский мир» в США, президентом Совета по торгово-экономическому сотрудничеству между США и Россией (организация занималась оформлением виз и проведением деловых форумов). А в 2011 году, в разгар протестных акций в российской столице, решила вернуться на родину и основать Институт внешнеполитических исследований и инициатив (ИНВИССИН). «Боевое крещение» организация, которая, согласно официальному сайту, занимается «исследовательской и просветительской работой в областях внутренней и внешней политики России», прошла в 2012 году. Тогда институт во главе с Крашенинниковой выступил с первой и пока единственной инициативой разработки закона «О регистрации иностранных агентов». К мнению неофита прислушались депутаты Госдумы. Весной 2012 года Владимир Путин отдельным указом включил Крашенинникову в число членов Общественной палаты. В июле был принят закон об НКО, а уже через месяц апологет закона об иностранных агентах стала консультантом главного редактора Russia Today”.

Это люди негатива, они не только раскрашивают все вокруг черной краской, поскольку в их модели мира кругом враги, но и сами являются примером таких не просто “боевых”, а скорее “бегающих” политологов, повсюду зарабатывающих на жизнь за счет негатива.

Сегодняшние пропагандисты – это современные люди, прекрасно понимающие, что Запад идет впереди планеты всей, поэтому они и отпуск проводят там, а некоторые имеют и виды на жительство [29]. Поэтому несомненно интереснее мнение тех, кто не сможет эмигрировать. Это, например, глава Комитета госбезопасности Беларуси Иван Тертель, несколько замечаний которого мы приведем [30]: 

– “Да, мы проигрываем информационное пространство. Молодежь в основном смотрит, к сожалению, интернет.

Молодежь ориентируется только на броские заголовки. Мы готовились даже к иностранной интервенции, прикрытой гуманитарными целями. Готовимся и сейчас. В перспективе все будет хорошо. Теперь ожидают, что в марте-апреле все будет плохо с экономикой. Ждут и сами это приближают через санкции”;

– “Я считаю, что демократия — это политтехнология”;

– “Мы готовимся к весне, знаем, как будет развиваться ситуация, действовать будем жестко. Справедливо, но жестко. Будем готовиться к горячей войне, не исключаем и такого варианта под видом гуманитарной миссии. Этот непростой период будет 1,5—2 года”.

Невеселые эти полтора-два года ожидают Беларусь. Но мозги у людей там стали другими, их нельзя автоматически заменить на новые. Это можно увидеть по реакции людей во время его выступления: “Чиновники выступают перед людьми так, словно перед ними необразованные люди, которые всему верят, для которых единственный источник информации — БТ. Судя по реакции залов, на людей это производит катастрофическое впечатление. «Вы тут нам заявляете, что наша система делает, а у меня вот работники с ковидом по два-три дня ждут, пока их в больницу направят, потому что нет мест. Из телевизора — одно, а по факту — другое», — возмущенно заявил в лицо Тертелю работник цеха «Карбамид». «Так это концепция национальной безопасности, чтобы статистика была такой, удобоваримой, скажем так?» — иронизировал в адрес председателя КГБ другой работник”  [31].

Кстати, здесь есть также более подробный текст по поводу его слов о демократии: “Что касается демократии… (Шум в зале.) Я ж вас слушаю внимательно, правильно?.. Первое, если брать с позиции не смотреть интернет, а реальные вещи — а те, о которых я знаю, есть две формы воздействия на соседа: горячая фаза войны и прямая сила — пока у нас мирно с соседями, но идет к этому, — второе — мягкая сила так называемая. Мягкая сила — это выделение средств, проекты, культурное продвижение, которых вы не чувствуете. Вы думаете, что сыр бесплатный — он не бесплатный. (Голос из зала: Да какой сыр?) Что касается демократии, то продвижение демократии — это позиция Запада по продвижению своих интересов. Это моя субъективная точка зрения как человека, владеющего ситуацией. Я вообще считаю, что демократия — это политтехнология” (там же).

Люди говорят по-другому, они не боятся. Видимо, и он другой типаж, поскольку его год рождения 1966. Его мать рассказывает: «В Друскениках школа была русская, но литовский они тоже учили, немного умеют разговаривать. В советские времена в Вильнюс мы очень часто ездили: то в магазины, то в костел. От нас же ближе до Вильнюса, чем до Минска»  [32].

Обе стороны противостояния понимают тупиковость сегодняшнего положения, когда никто не хочет уступать. У Лукашенко есть выбор в виде особняка под Москвой, рядом с Януковичем (см. описание этого дома, как и Януковича [33]). Или смена конституции и пост премьера. А. Венедиктов рассказывает так: “если эта Конституция будет сделана а-ля Германия или Израиль, предположим, или Австрия, то есть парламентская республика, то президент будет церемониальной фигурой, а лидером страны будет премьер-министр, как премьер-министр в Израиле, как канцлер ФРГ в Германии, как премьер-министр Великобритании Джонсон… Думаю, что речь идет о том, что он возглавит Беларусь в качестве премьер-министра в парламентской республике” [34].

Изменения все равно идут. Уже даже задерживают или нет по телеграм-каналам, как это произошло с певцом М. Коржом: “Макс сказал, у них не проверяли паспорта, а только телефоны. Посмотрели, на какие телеграм-каналы они подписаны, и отпустили, — рассказывает читательница” [35]. Это несомненно неожиданный феномен…

В информационном пространстве без изменений. Вот свежие заголовки  [36 – 40]:

– Борьба с российской пропагандой в Беларуси: Классифицируй это. Четыре вида пропагандистских нарративов;

–  Госканалы воюют с агрессивным Западом и «поднимающим голову фашизмом»;

– Российское информационное влияние как угроза суверенитету республики Беларусь;

– Российский нарратив в беларуском образовании;

– «Путин дает деньги, чтобы нас продолжали бить». Интервью с членом Координационного совета Беларуси Максимом Богрецовым.

Мы живем в сложное и непонятное время. Но в целом направление в сторону большей демократизации пока выдерживается. На что и будем надеяться… Приоритеты отдаются применению мягкой силы, а не жесткой. А информация была, есть и будет оружием… Отсюда терминологические новшества типа “боевого нарратива”, где мягкая сила приобретает мощь жесткой.