Дети умирали от испуга: как происходила депортация крымских татар

18 мая исполняется 77 лет со дня депортации крымских татар с их исторической родины – Крыма. Выселение татар 18-20 мая 1944 года до сих пор считается одним из крупнейших преступлений тоталитарной власти СССР и трагедией для целого народа.

12 ноября 2015 года Верховная Рада приняла постановление, которым признала депортацию крымских татар в мае 1944 года геноцидом.

18 мая чтят память жертв геноцида крымскотатарского народа, а также отмечают его как День борьбы за права крымскотатарского народа.

Крымских татар, переживших депортацию в 1944 году, остается все меньше и меньше. Поэтому Фактам ICTV удалось пообщались с крымской татаркой Зерой Баталовой, семью которой выселили с родины 77 лет назад.

– Зера, познакомьте нас со своей семьей, пожалуйста.

– Я горжусь своей родовой линией что по отцу, что по матери, горжусь родовой линией отца моих детей, родственников.

Многие из них имеют награды, погибли в концлагерях, тюрьмах. Погубила многих людей высылка.

У них была трудная и скорбная судьба, поэтому мне трудно передать это словами. Но то, что я слышала о своих близких, я могу рассказать.

Родственники моей мамы – уроженцы села Авджикой (в 1948 крымскотатарское название населенного пункта изменили на Охотничье, – Ред.), которое сожгли во время войны. Раньше это была Ялтинская губерния.

– Кого из Ваших родных депортировали из Крыма 18 мая 1944 года? 

– Тогда выслали всех, не было никаких поблажек. Все в разные республики попали. Кто – на Урал, кто – в Узбекистан, кто – в Казахстан, кто – в дальнюю Сибирь.

В тот день выслали мою маму Нурие, ее родителей Меджита и Фатму, сестер Биян и Эмину, а также маминого двоюродного брата с дочкой. Родной брат Энвер в это время находился на войне. Он начал разыскивать своих родных только в 1946 году.

– Куда попали Ваши родные? 

– Все, кроме старшей  маминой сестры, попали на Урал, в Коми-Пермяцкий автономный округ.  Мама чудом оказалась вместе с родными. А вот ее сестру Биян выслали в Узбекистан, поскольку она жила в соседнем селе.

– Расскажите о том, как маме удалось отправиться в дорогу вместе с родителями. 

— В тот день, когда пришли забирать родных, дома были бабушка, дедушка и их младшая 13-летняя дочь.

Всех, кто был постарше, вывозили на машинах. Те, кто помоложе, шли за ними пешком.

Моя на то время 18-летняя мама находилась на работе на тракторной станции.Бабушка, когда проезжали мимо станции, стала кричать, звать ее по имени: Нурие! Нурие! Вдруг она услышит или кто-то услышит и передаст ей.

Там как раз такое перекрестное место было, где машины замедляли ход. К тому же со всех сторон люди шли.

К счастью, мама была в этом потоке, она услышала свое имя, узнала голос матери и побежала. Это буквально, как в кино, случается. Она бежала. Люди попросили остановить машину, так и забрали ее. К счастью, мама с родителями уехала.

– Приказ о депортации крымских татар подписали 11 мая. Ваши родственники знали, что готовится массовое выселение?

– Нет, не знали. Дедушка не ожидал такого поворота событий. Стал мирно собираться: загружать свою телегу постельными пуховыми матрацами, подушками и прочими необходимыми вещами.

Даже корову, которая вот-вот должна была отелиться, привязал к телеге, думая, что это какой-то временный переезд семьи, связанный с военными действиями.

Но ему сказали: Вас вывозят, куда – не знаем. Поэтому собирайте, что можете взять в руки.

Живность во дворе ждет корма. В полной растерянности и не понимая, что происходит, дедушка в сердцах ножом распарывает подушки, и пух разлетается по двору. Что ощущает человек, вот так покидая дом, сад, живность…

Перед войной дедушка купил дом на окраине села в Белогорском районе. У него был большой сад, 39 ульев пчел, хозяйство…
– Что происходило на железнодорожной станции?

– Мама рассказывала, что в вагонах, в которых они ехали, видимо, скот возили. Не уголь, не дрова, потому что они были грязные и вонючие. По крайней мере, им такие вагоны достались. Их закрывали и везли, как военнопленных.

Мирных людей закрывали как военнопленных! О какой можно говорить медицине, первой помощи? В поездах умирали люди.

– Сколько времени они провели в дороге?

– Мама говорит, что в дороге до Урала они провели не меньше трех недель. Были просто в лесу остановки. По несколько дней стояли на месте, но людей не выпускали из вагонов. Поэтому в дороге они были очень долго. Они потеряли счет дням.

– Чем питались в вагоне?

– Они ведь не ожидали, что их заберут. Взяли дома, что было готовое, в узелок. Этого хватило буквально на несколько дней.
– Чем добирались на Север потом?

– Их погрузили на баржи, кого – на плоты, кого – на пароходы и по реке отправляли на Север.

– Где поселили крымских татар на Урале?

– Когда приехали на Урал, они вообще были поражены. Бараки, изготовленные из свежего дерева койки, как нары, с огромными щелями. Каждый занимал себе там уголок.

– Где находилось селение?

– На окраине. Люди были под полным присмотром военных. Комендант был. Постоянно приходили отчитывались, где, что. На работу отправляли строем, как в лагерях.

– Чем кормили депортированных людей?

– Когда прибыли на место, на Урал, люди голодные были. Кору деревьев грызли. Когда узнали, что в прошлом году была высажена картошка, шли в эти места и выискивали ее – прошлогоднюю замороженную картошку в почве.

Но, так как местных жителей предупредили, что привезли предателей, одного молодого мальчишку убили, когда он выкапывал картошку. Говорили, что предателей надо убивать на месте.

Летом, когда чуть потеплело, шли в лес на поиски, не понимая, что там болото. Они этого не знали. И не возвращались из леса. Таким образом мамина 18-летняя племянница не вернулась из леса. Всем селом пошли искать ее и так и не нашли. Таких трагических случаев много было.
Летом спасались ягодами, грибами. Но надо было знать, куда идти, чтобы не потеряться. Медведи ведь там были. В дремучих лесах они жили. Кругом – леса, болота. Даже если захотел бы куда-то убежать, не смог бы, ведь дорог не было.
Татар всех отправили на лесозаготовку работать. Ломтик хлеба – это паек был на сутки.

Мама моя грамотная девочка была, училась хорошо, знала русский. И ее поставили учетчицей. А младшую сестру не брали на работу, потому что несовершеннолетняя.

Мама ей позже прибавила годы, чтобы она хоть кусочек хлеба себе могла заработать, трудовой этот паек получить.
Приходили с работы мокрые, развешивали фуфайки над буржуйкой в общем деревянном бараке. Слышно было, как блохи, падая на горячий металл, лопали.

– Ваши дедушка и бабушка тоже на лесозаготовке работали?

– Дед у меня умел общаться, был с характером крепким, сильным. Комендант его зауважал. Поставил кузнецом работать.

А бабушка сразу заболела. Она простыла, скрывала это, не жаловалась ни детям, ни мужу. Они думали, что у нее было воспаление легких, ведь тяжело дышала со временем.

Мама, рассказывая о том, как умирала бабушка, всегда не могла сдерживать слезы. Мамина мама была моложе своего мужа на 11 лет. Она была очень красивая, он всегда ею дорожил. И, когда она заболела, всячески пытался ее вылечить. Узнавал, как ее можно спасти.

Так тихо-тихо и ушла в феврале 1945 года.

– Бабушка там похоронена?

– Да. И дедушка тоже. Он через год от горя умер. Мама потом говорила, что если бы даже поехала туда искать могилы, не нашла бы. Они с сестренкой ведь молодые были тогда совсем. Не запомнили тех мест.

– Были какие-то вести от маминого брата Энвера, который был на фронте?

– Дядя Энвер в 1946 году вернулся с фронта. Им сразу в части сказали, чтобы в Крым не возвращались. “А куда ехать?” – спросил он. Ему сказали, что в основном татар вывезли в Узбекистан, поэтому ищите там своих родных. И он поехал туда. Там он нашел свою старшую сестру Биян. Уже в конце 1946 года он узнал, что родители его попали на Урал.

Брат, когда нашел их, начал просить разрешение, чтобы забрать сестренок. Только в 1950 году разрешили. А когда разрешили, переезжать еще нельзя было.

– Как прошла встреча с братом после стольких лет разлуки?

– Было море слез, ведь их семья жила очень дружно.

– А когда мама встретила Вашего отца?

– На Урале встретила. Это еще одна трагическая история. Отец был старшим сыном в семье. Их было девять детей всего. Он воевал, был летчиком, до Берлина дошел.

Отец тоже работал на лесозаготовках в то время. Он был уже с высшим образованием. Так как отца у него не было, нужно было за семьей смотреть. Он был за старшего, поэтому остался на Урале. А мама же побоялась, что, если останется на Урале, не найдет своих родных и близких. Она вернулась к брату и сестрам в Узбекистан, будучи уже в положении.

Я родилась в 1951 году в Узбекистане. Папа говорил, что приедет, но у него не получилось, потому что нужно было помочь маме и братьям-сестрам. Он всем детям дал высшее образование, всем помогал. Поэтому я выросла без отца благодаря этой высылке.

Мне мама рассказывала, как они с отцом встречались, расставались. Он ее на руках носил в прямом смысле. Он ее так любил. Но судьба развела. В 1954 году, когда дали разрешение на разъезды, у него уже тогда появилась другая семья.

Год назад, кстати, меня через знакомых нашла самая младшая сестренка отца, тетя моя. Она сейчас в Самаре живет. Мы созванивались, но не виделись.

– Когда Вы вернулись в Крым?

– Уже в 1965 году мы выехали из Узбекистана в город Крымск. Это Краснодарский край, Кубань. Мой отчим уговорил маму поехать туда, потому что там жил его земляк.

В 1967 году вышел указ о возвращении крымских татар на родину. Мы приняли это за чистую монету и вернулись в Крым.

Тогда сельским советам еще было не доведено, что татарам дома не продавать. И моим родителям удалось купить домик, взять справку в сельсовете об этом. Но для прописки надо было обращаться в районную милицию. Но нас не прописывали. Отчим два месяца ходил на приемы к начальнику милиции, к прокурорам. И однажды его арестовали за нарушение паспортного режима. Но мама нашла адвоката в Москве и его оправдали.

Как раз тогда, когда нас не прописывали, нас приезжали выселять. Местные жители нам подсказывали: Сегодня дома не ночуйте – приедут вас выселять. Мы уехали. Когда вернулись через неделю-две, нам рассказали, что действительно приезжал за нами автобус и ГАЗ-69. У нас собака была во дворе. Они ее били, заглядывали в дом. Светили фонарями вниз, выискивая нас под кроватями. Очень долго обыскивали дом. Но маме удавалось избежать нашей выселки.

А некоторые семьи вывозили за пределы Крыма – в Херсонскую область или на Кубань. Дети умирали от испуга. В семье наших знакомых такое было, когда ночью милиция ворвалась. Обливали холодной водой, будили. Испытаний было очень много…

– Вам удалось кого-то найти из знакомых после депортации 1944 года?

– В 60-е годы местные жители, которые там остались, со слезами на глазах и радостью встречали нас. Мы нашли знакомую семью русских. Их три сестры было.

– Они говорили, что было после того, как татар вывезли из Крыма?

– Рассказывали, как умирали животные. Какой вой собак стоял, какое было мычание и блеяние. У всех были же тогда были овцы, и не по одной-две. Все были хозяйственники. Местные, кто там остались, не успевали все дворы обходить, чтобы за животными смотреть, кормить. Говорят, ужасно было.

Еще говорили, что когда в Крым привезли переселенцев, они местных русских называли татарскими проститутками, простите за выражение. Ненавидели местных приезжие.

– Кто из Ваших родственников в живых остался?

– Мамы семь лет, как нет, отчим чуть раньше ушел. Мамина младшая сестра Эмина еще живая. В прошлом году 90 лет отмечали ей.

– Вы все так же живете в Крыму?

– В Крыму нам очень долго приходилось осваивать новые места, пока прописали нас. Я сейчас до сих пор живу в комнатке общежития в Ялте, на родине моего отчима. К дочери Эльзаре в Киев приезжаю часто.

– Ваша дочь Эльзара Баталова – заслуженная артистка Украины и Крыма?

– Да (улыбается), творческая семья.

– Кстати, сегодня состоится первый полуфинал Евровидения. Помните свои ощущения, когда пять лет назад крымчанка Джамала победила в этом конкурсе с песней 1944 о депортации татар? Какие у Вас чувства тогда были?

– Это было очень волнительно. Не знаю, какие слова подобрать. До мурашек пробирало просто.

– Как Вам удается сейчас пересекать границу, когда ездите к дочке в гости?

– Мне 70 лет, у меня инвалидность. Меня по крайней мере не задерживают. Где первая линия детей, тех пропускают, а вот уже вторая, третья… К бабушкам, дедушкам или внукам ездить нельзя. А так как у меня дочка в Киеве, а сыновья – в Крыму, то я езжу.

– Как сейчас живут люди в Крыму?

– Знаете, все как-то тихо живут, молча. Молча живут и работают. В растерянности немножко.

Семь фактов о депортации

18-20 мая 1944 года, согласно официальным советским переписям, из Крыма поездами вывезли 191 044 людей. По информации самопереписи татар, в республики Средней Азии в те дни перевели 423 100 человек.

Подробнее с семью фактами о депортации крымских татар в 1944 году можно ознакомиться в материале Фактов ICTV.

Фото: Зера Баталова, Украинский институт национальной памяти