Возврат ОРДЛО: угрозы и возможности для Украины после договоренностей Байдена-Путина

После встречи Владимира Путина и Джозефа Байдена Украине придётся определиться на что она реально готова ради возврата ОРДЛО. Юрий Романенко с Илией Кусой рассматриваеют угрозы и окно возможностей для Украины в свете наметившейся оттепели в отношениях между США и Россией.

Друзья! Всем привет, серферы, бездельники, девианты. Продолжаем наши эфиры и ключевая тема, которая всех волновала последние дни – саммит Путина и Байдена в Швейцарии. Илья Куса (аналитик «Украинского института будущего, - ред.) в студии. Привет!

Привет!

Много было панических заявлений после саммита…

Как обычно.

Да, как обычно там, да. Твоя оценка: что произошло, насколько это опасно для Украины, есть ли вообще опасность и вообще, какие ключевые тенденции вот в этом всем?

Давай так, разобьем это на смысловые блоки. Потому что ну, там реально много чего было, особенно если учесть еще марафон всяких событий в начале недели, там же был саммит. Во-первых, приезд Байдена в Британию отдельно, потом саммит G7, саммит НАТО, саммит США и ЕС, встреча с Эрдоганом (президент Турции Раджеп Тайип Эрдоган, - ред.) там тоже, как бы интересные моменты. И, наконец, с Путиным.

Значит первое, как бы саммит прошел хорошо для двух сторон, даже лучше, чем думали многие. Это один момент.

Второе, саммит ничего принципиально не поменял, то есть, каких-то фундаментальных изменений, там значительных прорывов не произошло. И в этом плане вот эти все, ну, алармистские настроение, которые у нас были, вот все, можете успокоиться, как бы все хорошо. В этом плане ничего принципиально не изменится в ближайшие несколько, в ближайшие полгода точно.

Именно в течение полугода будет что-то происходить, да?

Да, я сейчас это скажу. Я к тому, что все, никто никого не слил. Украину не сдали, никаких там закулисных договоренностей, за нашою спиною не домовилися, как у нас некоторые представители власти считали, что так и должно быть. И даже там «оборювалися» этим. Особенно Зеленский на вот этой пресс-конференции с журналистами. То есть, все. Не могло быть никаких уступок. То есть в принципе, потому что стороны, как бы, приезжая на саммит, они не…

То есть не планировалось никаких уступок, никаких компромиссов, и пресс-конференция Путина и Байдена выглядела… Ну, то есть они выступали с позиции принципа. Это было видно. Они жестко стояли на своем, каждый говорил, каждый, по сути, был в своем мире. Ну, ты ж смотрел, я думаю…

Да.

То есть это было вообще. Они там, в принципе каждый там остался при своих.

Теперь второй смысловой блок, какими были центральными темами саммита. Потому что это то, на чем у нас спекулировали, считая… Ну, у нас же сделали из этого украино-центричную тему, хотя, вообще не обращая внимания на то, о чем, собственно, изначально на самом деле был саммит.

Там было три темы. Первая это стратегическая безопасность, в которую запакованы вопросы ядерного разоружения, контроля над воображениями, ракетные программы и так далее. Второй вопрос - Арктика, очень серьезно поднимался, даже сам Владимир Путин, например, если кто посмотрит его пресс-конференцию, он был очень подготовлен по этой теме. И она поднималась очень серьезно.

Кстати, у нас многие не понимают, вообще, как, об Арктике можно было говорить.

У нас для многих вообще это было неким…

Откровением.

Да. Так мы, типа, что такое Арктика. Ну, короче, я уже не удивляюсь. Арктика была второй центральной темой.

Третье, я сейчас, это расчерчивание границ между Россией и США в их политических отношениях. То есть, по сути, это то, к чему они пришли. Можно сказать, попытка, это начать диалог по выводу из отношений в управляемую конфронтацию. То есть противостояние продолжается, ну, так чтобы можно было его взять под контроль.

Должны быть правила игры, как было во времена Холодной войны, когда стороны там, плюс-минус понимали: кто, что может, где есть «красные линии» там…

Да. Теперь по поводу вот этих тем. Значит, тема стратегической безопасности важна, потому что это, как бы, те вопросы, в которых Штаты не могут обойтись без России. Это ядерные, ну, в последнее время, международная система контроля за вооружениями. То есть вот это вот все договоренности про ракеты средние малой дальности, про открытое небо, про стратегические наступательные вооружения. Ну,
СНБ 3, который продлили на 5 лет. Ибо этот договор был там на грани разрыва.

Последний из, по сути, договорных режимов, которые оставались между Россией и Штатами, в принципе. Это ядерное разоружение. То есть Договор о не распространения и остальные режимы международно-правовые, которые не соблюдаются и последнее время. Они реально слабые. Ну, посмотрим, всем вообще плевать на договор о не распространения. А ядерные государства типа Индии, Пакистана и сейчас уже Северной Кореи, как не входили в него, так и не собираются.

Это вопросы, в которых Россия имеет слово, имеет голос и это признается Штатами. Штаты, конечно, могут, конечно, не считать Россию глобальным государством в полноценном понимании этого слова. Но они, и это четко декларируется в документах их по этой стратегии Нацбезопасности и отчет Нацразведки Штатов, которые в этом году были выданы, там четко показаны, что они воспринимают Россию реальной военной угрозой для себя в трех направлениях.

Это космос. Космос в сотрудничестве с другими странами, особенно с Китаем, потому что Россия сама уже там не может.

Это высокоточное оружие и ядерное оружие. То есть там, где Штаты, там, где Россия даже может иметь преимущество перед Штатами. Особенно в вопросе модернизации ядерного арсенала. Они сами признавались, что они отстают от русских.

И, поэтому, вот этот вопрос стратегической безопасности он оказался на саммите. Потому что реально они обеспокоены тем, что нет никаких сдерживающих механизмов, отношения уходят в днище и, чем больше, тем возрастает риск всяких неприятных инцидентов. Как во времена Холодной войны. То, что что-то может привести к какому-то там непредумышленному военному столкновению. Что тогда делать?

Вторая тема по Арктике. Почему она важна? У нас там эта тема действительно не поднимается в Украине. Арктика затрагивает непосредственно экономические, коммерческие интересы России и Штатов. Ну, и геополитические. Для России Арктика очень важна, потому что там есть колоссальные залежи нефти и газа и других ресурсов.

Второе, население России в Арктическом поясе — это 40% мирового населения Арктики в целом. Там реально и юридическая позиция России по Арктике наиболее выгодна. Арктика дает доступ к Северному морскому пути, который из-за изменения климата становится сейчас доступный для транспортных перевозок. А он, если вложить в это деньги и его развивать, он может стать крутой альтернативой тому же Суэцкому пути. Даже быстрее по Северному морскому пути можно доставлять товары, чем через Суэцкий канал.

Просто, короче, банально.

Да. Ну, это очень серьезное. Это очень серьезно меняет вообще глобальную логистику. Почему Штаты это беспокоит? Ну, для России это чисто бизнес. очень серьезный, благодаря которому они могут подняться в перспективе. Понятное дело, что Россия сама не может разработать вот эти все проекты. У них не хватает финансовых ресурсов. И ближайший партнер, который может им помочь – это Китай, который в этом заинтересован, понятное дело. И, из-за того Штаты очень хотят выйти на диалог с Россией, с тем, чтобы они с Китаем не сотрудничали на этом направлении. Потому что Штаты воспринимают это, как стратегическою угрозу. И, в общем-то, это часть их конкуренции, поэтому они не хотят, чтобы Китай подмял под себя Северный морской путь.

Ну, их флот, просто банально не может контролировать морскую коммуникацию.

Да.

Так, как это происходит в районе Суэца или там Малаккского пролива.

Да, у России крупнейший в мире ледокольный флот. Ни у кого больше такого нет. Только русские могут, по сути, заниматься навигацией в этих водах. У американцев нет такого. Они ледоколы не строили особенно. Да, поэтому тут есть проблема. Их беспокоит российско-китайский ситуативный альянс, который может появиться в Арктике.

Угу.

Третья тема по поводу «красных линий», о которых у нас все говорили. Да, она действительно поднималась. В общем-то, судя по пресс-конференции, Путин и Байден об этом говорили… Ну, они не прямо говорили. Но вопрос об определении мер допустимого в своих отношениях, он поднимался, и, скорее всего, были какие-то договоренности. Возможно, мы о них не знаем.

Сразу можно сказать, что «красные линии» для России и Штатов, они плюс-минус, понятны. Для Штатов, если совокупно посмотреть на заявления Байдена, это там убийство американских граждан, нападение на их военные объекты, военных, это вмешательство в их выборы, атаки на их критическую инфраструктуру, кибератаки.

Байден же сказал, что он передал Путину список из 16, по-моему, объектов критической инфраструктуры в Штатах на которые мол не надо типа…

Нападать.

«Не нападайте. Давайте, типа, вот это не трогайте…».

А там сколько угодно, а тут, пожалуйста, «красная линия»…

Да, по этому, в принципе, было видно по Путину, по его заявлениям, видно, что «красная линия» - Украина. Особенно вступление Украины в НАТО. Это все еще для него принципиальный вопрос. Судя по заявлениям последних недель, как со стороны Штатов, так и со стороны европейцев, ПДЧ – все. Что, в общем-то, было понятно. Ну, мы же должны были, мы же прямо вызывали на дуэль всех вокруг, чтобы нам сказали: «так» чи «ні». Ну, вот сказали.

Причем сегодня читал интервью министра иностранных дел Франции Жан-Ив Ле Дриана, который сказал, что «условий для вступления Украины в НАТО, сегодня нет».

Я не знаю, рассчитано, считается ли это в системе координат Зеленского, «ні», или ему прям надо «ні», я не знаю. В принципе он, как бы, сказал прямым текстом. То есть – все. ПДЧ вопрос закрывается в ближайшее время, поскольку Путин четко дал понять, что сорри, ну, это слишком.

Для него, ну, и остальные «красные линии» для России… Они опять же, они известны, это тоже самое. Это тоже не вмешательство во внутренние дела России. Особенно с учетом грядущих выборов в Госдуму, которые, кстати, я думаю, станут стресс-тестом вот этого диалога, насколько понимают они на границе допустимого.

Второе, это там попытки оторвать от России их ближайшую периферию. Это Беларусь, та же Украина, Казахстан, в политическом и военном плане. Ну, и в принципе все. Честно говоря, я заметил, что Российская Федерация не то, чтобы они умерили аппетиты, ну, как бы, видно, что как бы, у них стоит задача, как бы, сохранить хотя бы то, что есть. И, чтобы их Штаты хотя бы признали такой, как бы, внерегиональной, межрегиональным государством, разговаривали наравне, конечно, вот, как сейчас со своей какой-то небольшой периферией.

Потому что в принципе видно, что, и, я читаю, например, аналитические статьи в России, то есть, есть осознание того, что они много чего потеряли…

Угу.

Много чего бесповоротно. Причем есть осознание того, что многие их влияния «пооткусывал» Китай. То есть они понимают это. И, Байден там, интересно он так сказал, что как бы, вы же смотрите, он же ж, в общем-то, сказал правду, что типа «российское влияние оно уменьшается. И мол, Путин это знает. И, я ему сказал, что у вас же протяженная граница с Китаем». Ну, как бы, намекая…

То есть по-большему счету на этом саммите Байден хотел «продать» Китай, китайскую угрозу Путину с тем, чтобы его убедить немножко не сближаться с ними и как-то подумать об этом. Ну, некоторые аргументы справедливые, потому что действительно между Китаем и Россией непростые отношения. Хотя они, я не считаю, что какие-то враждебные и никогда, наверное, такими не будут. Потому что китайцам нужна тоже Россия.

Это вот по темам. Теперь отдельно по моменту, который, как бы, я хотел, тоже важно. Они поставили, саммит поставил на паузу дипломатическую войну между Россией и Штатами. Послы вернутся, прекратиться вот эта вот череда, значит, исхода дипломатов взаимная, которая была последние полугода. И, может быть, будет даже, будут разговаривать об обмене заключенными, о чем, в общем-то, сказали Байден и Путин.

Еще один важный момент саммита, начали переговоры по кибербезопасности. Это очень важно в том числе, кстати, для нас. Потому что киберпространство – одно из самых непредсказуемых и, в общем-то, то, что беспокоит тоже Штаты. Они не хотят, чтобы инциденты в киберпространстве приводили к каким-то более масштабным столкновениям с Россией, поэтому….

Ну, как это было по поводу трубопровода этого, нефтепровода.

Да, который, судя по всему, судя по заявлениям…. То есть и Штатов тоже, они же там не возлагали выну на правительство. То есть они сказали, что походу, то какая-то российская хакерская группа. Ну, я так понимаю, что эти консультации нужны в том числе, для вот этой совместной борьбы с киберпреступности в целом. То есть не только, с кибершпионажем. Ну, это реально.

Потому что, например, какая-то хакерская группа запускает атаку с территории России, там Россия может быть к этому не причастна и Штатам нужен какой-то канал коммуникации, чтобы как-то получать информацию, как-то сотрудничать, потому что иначе оно может выйти просто в бесконтрольную войну. А киберугрозы в сегодняшнем мире они очень серьезные. То есть в свое время, например, вот эта блокада Катара в 16 году, которые начали саудиты… и египтяне, она ж началась с чего, с того что твит-аккаунт…

Эмира…

Эмира Катара взломали, написали там какую-ту хр*нь и потом, как бы, использовали это, как повод. Ну, очень серьезно.

И, еще один, как бы, момент, да, чтобы я не забыл, саммит стабилизировал рынки. Ну, то есть, потому что с апреля, когда было вот обострение со стороны России, там реально многие ожидали санкций и чего-то большего. Ну, очень скакал курс того же рубля и после этого саммита очень, ну, позитивно все отзывались о нем, что как бы, мол, якобы вернулась какая-то определенность, хотя бы. И это очень хорошо для бизнеса.

Это созвучно с тем, что Байден сказал. Я думаю, ты помнишь эту фразу, которая у нас многим не понравилась, ну, как так, что Байден сказал, «у меня вообще нет никаких проблем делать бизнес с Россией. Мол, у нас торговля там двадцать с чем-то миллиардов долларов и типа ничего такого нет». То есть он четко понимает, как бы, что бизнес интересы это важно и, наверное, ну, как бы, надо, он не выступает против сокращения торговых и коммерческих связей с Россией. Кстати, Путин прав был, когда говорил, что на петербургском экономическом форуме американская делегация была второй по численности, реально среди всех делегаций.

Ну, и при этом эти 20 миллиардов это на самом деле с точки зрения внешней торговли Штатов, это вообще микроскопично. потому что, если объем торговли там с Китаем достигает сотни миллиардов долларов, то 20 миллиардов, это даже на фоне российско-китайской торговли, которая там 100 млрд долларов превышает. То есть больше, чем в 5 раз…

Не, ну, понятно, да. Ну, она растет. Она реально растет в последнее время. После пандемии (коронавируса, - ред.) был рост. Ну, есть вот разграничения, что мол, бизнес, окей, ведите, вообще никаких проблем. Что по Украине? Значит, я, как говорил…

Что же там?

Да, что же там? Удивительно, я как писал, что я как бы, затаив дыхание, смотрел за саммитом, думал. У меня было чувство, что произойдет что-то ужасное, что там, не знал я чего ожидать. Ну, в итоге, ничего, в общем-то, особенного не произошло. Украина не была центральной темой.

Не, конечно, я могу. Ну, мы можем сейчас обсудить всякие лингвистические особенности построения фраз, наступления Путина, где он говорил об Украине. Ну, это…

Не надо.

Это бред полный. Это как у нас, да, дотошно с лупой рассматривали заявления саммита НАТО и, пытаясь там найти что-то, ну, новизну какую-то в плане нашего ПДЧ.

Единственное, что я вынес по Украине — это вопрос по Минску. Явно видно, что Россия в ближайшее время будет уговаривать, будет склонять Штаты к поддержке Минских соглашений. И, они будут уговаривать их, чтобы они оказывали на нас влияние. Чтобы мы выполняли Минск там, в том порядке, в котором он записан, в котором хотят Москва, который нам не выгоден и, который может вызвать внутриполитический коллапс.

Тем более, что объективно изменились условия. Вчера в «Право на владу» об этом достаточно подробно говорили, была масса дипломатов и дипломаты не последние в этой стране, вот. И, там абсолютно правильно говорили о том, что со времен подписания Минска, ситуация принципиально изменилась, поскольку Россия раздала сотни тысяч паспортов, скоро их будет уже миллион. Ну, а это вообще меняет все конфигурацию, тогда этого всего не было. Ну, и прочее, прочее, прочее, которое требует пересмотра и если не отказа, то существенного пересмотра Минска. Украина может требовать это на том основании, что вот эти вот условия изменились.

У меня будет эфир на следующей неделе с Сан Санычем Чалым (украинский дипломат и чиновник, - ред.), я договорился с Климкиным (экс-глава Министерства иностранных дел Украины Павел Климкин, - ред.). Я думаю, что мы это подробно вот все рассмотрим.

Что ты думаешь, по поводу вот этого заявления Виктории Нуланд (заместитель госсекретаря США, - ред.), которое вчера упоминал Кулеба (министр иностранных дел Украины Дмитрий Кулеба, - ред.), в котором Нуланд рассказала о том, что Байден говорил Путину и, так сказать, ввел в курс…

Да, да.да. Она дала интервью «Радио Свобода», в котором там была интересная фраза по поводу, ну, помимо там всех дежурных фраз про то, как они поддерживают Украину и, что Байден там, показал себя хорошо. Там была фраза про Минские соглашения, что мол, Минский документ является единственным, пока что и пока так они будут с ним работать. Это один такой сигнал.

И, второй, что, если есть возможность, что Россия уберет свои войска, покинет оккупированный Донбасс, и в обмен на какое-то подобие автономии для региона, они готовы с этим работать. Это, ну, серьезно, потому что это означает, что с нами после спустя 6 месяцев, когда как бы, Штаты и Россия поймут, могут ли они работать вместе по нам… Ну, и в течение этих 6 месяцев, нас будут быть по Минску продавливать.

Для нас это означает постараются запустить несколько процессов. Первый, как бы, возможность, это открывает возможность для нас изменить текст Минских соглашений. Поскольку появляется новая вводная, американской части и их диалог с Россией может склонить Москву к тому, что окей, давайте, поменяем, потому что некоторые действительно… Ну, некоторые условия поменялись за это время.

Ну, как мы говорили, поэтому, из-за того, что паспортов, паспортизация идет российская. И, соответственно, это очень существенная опция. Потому что одно дело, когда там, идут голосовать граждане Украины в ОРДЛО, а другое дело, когда идут граждане Украины и России.

Да.

И это уже абсолютно другая ситуация.

Да, ну, открывается и риск. Риск того, что, ну, получается, если мы будем пассивные, и если будем оставаться не какими, то мы потеряем инициативу. Поэтому в ближайшее время в Украине на этом направлении будет две основные задачи.

Первое – сформулировать альтернативный текст Минска, где написать, что, в общем, какую позицию мы занимаем, чего мы хотим. И скоммуницировать это Байдену во время визита Зеленского.

И подготовить обществу походу.

Да.

Потому что можно сформулировать такие условия в угоду там, давлению Байдена и Путина.

А так будет.

Да.

Потому что, если вот тут, как бы, то, чего мы вообще не понимаем. То есть если мы избираем путь возвращения оккупированных территорий через переговоры, это, по-любому, компромисс. Ну, вот в любом случае.

Да.

Тем, более учитывая, что мы слабые. Мы занимаем сейчас позицию слабого. И, значит, да, общество надо готовить. Потому что там, по-любому, будут какие-то компромиссы.

Да. Или же обществу надо готовить на то, что сказать, компромиссы, которые нам предлагаются, для нас неприемлемы и, тогда мы просто отказываемся возвращать вот это все…

Долгосрочная заморозка.

Да, заморозка, что мы просто отказываемся…

То есть вот это как бы, одна возможность. И, вторая, и риск, который открывает, о котором я уже сказал. То есть у нас одна задача, сформулировать этот текст и свой запрос к Штатам и, соответственно, по Донбассу.

И, второе удержать инициативу вот эту. Потому что, если мы потеряем ее, если за нас будут решать другие, с другими инициативами, другими формулами, мы можем получить эту акцию отличную от наших интересов.

Получается, что приглашая Штаты к более активному участию в Донбасской теме, к чему призывали наши представители последние с момента избрания Байдена, мы сами создали возможный риск, который может реализоваться при нашей пассивности.

Да.

Соединенные Штаты и Россия просто порешают между собой.

Да.

И это необязательно будет соответствовать нашим интересам. Это тоже то, что у нас, мне кажется, существует иллюзия, что якобы, какая разница, у Штатов же идентична позиция Украины. Ну, не идентична, она другая позиция Штатов по Донбассу, она отличается. Потому что, например, Штатам, не принципиально урегулировать конфликт на всех условиях Украины.

100%.

На самом деле…

Так же, как это произошло с «Северным потоком».

Да, также как это произошло с «Северным потоком» и со многими другими темами. У них вообще, как бы, их главная задача, если мы не можем решить проблему, то последует заморозка. Это причем долгосрочная «заморозка» устроит, как американцев, так и европейцев, которые в принципе, а чего им, какая разница, Приднестровье есть, Абхазия…

Так и для нас «заморозка» может быть приемлема, на самом деле.

Да, ну это ж вопрос опять коммуникации с обществом.

Да.

Ну, я говорю, что для американцев – это вариант. Это реальный вариант. Это реальный и это единственный возможный компромисс с Россией. Хоть Россия, конечно, не хочет «заморозки», она бы хотела втюхать Донбасс обратно на своих условиях. Потому что они по сути ничего не теряют. Да, они будут дальше тратить там деньги на этот регион. Ну, чем дольше он будет оставаться в таком подвешенном состоянии, тем его на самом деле будет сложнее вернуть. То есть, ну, этот компромисс он не в наших интересах и он противоречит официальной позиции Зеленского. Потому что президент Украины ведь с 19 года, с его избрания, он же не говорил о «заморозки» никогда. Сначала он говорил, что мы срочно сейчас все решим, потом не получилось, когда они поняли, что «ну, да, это сложнее, чем кажется». А сейчас мы просто играемся в игру, что Минские соглашения, плохо, но не предлагаем ничего взамен.

Смотри, на самом деле, подходит вот к концу вот эта эпоха петляния, когда мы все время говорили: « мы да, да, да, мы готовы, Минску нет альтернативы», - как Порошенко (экс-президент Украины Петр Порошенко, ред, - ред.) говорил. Ну, и не хотим там по каким-то понятным причинам, чтобы это, как русские настаивают, это все проводить.

А сейчас – все. Ситуация изменилась. Китай у Штатов на радарах, Россия важная, как бы, с точки зрения создания противовеса Китаю. Либо не усиление его, если Россия вместе с ним идет.

Да.

Поэтому они готовы договариваться, русскими перечень вопросов выкатили, полгода обозначили, когда будут согласовываться.

Да, да, вот у нас будет один очень важный шанс – это приезд Зеленского в Штаты. По сути, его приглашение в Вашингтон можно, ну, у нас ты говорил, что вот у нас радовались этому поводу. Так радоваться не чему. Это будет единственная возможность донести свою позицию.

Да.

Они как раз, они же нас приглашают для того, чтобы понять, «тут вообще с кем-то можно работать или нам самым решать».

Да. То есть Зеленский должен ехать с планами «А», «Б», «С», «Д», и я не знаю, там. С четко подготовленной программой и более того, он должен еще забросить в общество «удочки» и сказать: «вот смотрите, я еду туда, там будет очень важный разговор. У нас будут такие, такие варианты». И, если что, выносить на референдум вопрос. И тогда всем все будет понятно.

Да. То есть, потому что нас там вообще, скорее всего общецентральные темы визита. Ну, будет, это с нас сразу скажут: «Так, давайте что-то там по Донбассу. У вас, какая ваша позиция, с чего вы хотите? Второе, что там с реформами и коррупцией». Потому что от этого будет зависеть насколько…

Мы вписываемся, если…

Да, насколько они готовы впрягаться. Потому что если тут вот все, вот так плохо, и они увидят наплевательское отношение к своим обязательствам… Ну, в общем-то, они сами тогда могут сказать: «ну, а чего мы тогда будем из кожи вон лезть». Ну, и определиться также отношение к дальнейшим инициативам нашим. Ну, и в принципе все.

Я думаю, реально это будут две темы. Больше никаких там, ПДЧ, НАТО, какие-то там, может символические решения, и подпишут, ну я думаю…

Да. Байден четко сказал: «коррупция, коррупция». Это уже такая пощечина. Не то, что пощечина, это уже по морде, вот так вот, сцаными тряпками, как бы, лупят. Поэтому никто уже этот чес по поводу ПДЧ, всего остального не будет слушать. Донбасс, конкретная повестка, положили, подготовили здесь общественное мнение, выкатили, все…

Да, поэтому по Минску, у нас реально, у нас до конца года две задачи, сформулируйте свою позицию, и изложите ее в тексте или в нескольких текстах…

Даже не до конца года. Он же в июле должен ехать или когда он там собирался?

Ну, в июле да. Я получается, там же еще будут более на рабочем уровне, скорее всего переговоры. Я не думаю, что прям, если. Ну, короче, в июле…

Да, в юле мы уже должны передавить…

Первый дедлайн – июль. Второй – «Крымская платформа», запуск в августе и третий, где-то вот осенью, после выборов в Госдуму, я думаю.

Да.

То есть, вы катите свои планы. И, второе, наша задача стратегическая, это попытаться его навязать. То есть впихнуть в американско-российскую повестку. Ну, то есть… И, если у нас не получится, это конечно будет очень злая ирония. Потому что мы сами хотели…

Штаты в переговорах.

Пожалуйста.

Мы их получили.

Мы их получили, оказалось, ой, какая неожиданность, у Штатов с Россией даже может быть диалог, и даже у них глобальная повестка, которая переплетается с нашей. И мы зависимы от нее…

Да.

Как тоже, да, никто не думал. Ну, вот так получилось. И, хотя, на самом деле, было очевидно.

Сталася якась халепа, як завжди.

А тут, ну у европейцев, кстати, у нас, как я понимаю, у нас забыли на Европу в этом плане, почему-то. У нас же теперь Штаты хорошие, Европа плохая. Ну, тоже не стоит сбрасывать их со счетов. Потому что Штаты, судя по саммиту Байдена, нескольким саммитам, и судя по тому, что итоговая коммюнике и саммита США и ЕС, и НАТО и G7, было почти идентичным по вот этим вопросам и по Украине, как и саммит Путина-Байдена. Там реально тоже самое практически написано и про Минск там. Он будет консультироваться с европейцами.

Конечно.

А у европейцев мы тоже знаем, какая позиция.

Более того, еще может повториться финт Обамы (44-й президент США Барак Обама, - ред.), когда Обама передоверил Восточную Европу Германии и, это ваша зона ответственности, вы там гребитесь. Мы сейчас вот разрулили вот эти вот, токсичную текучку и все, нам азиатский блок более выгоден.

Ну, я думаю, что в этом раз Германии не передоверять, потому что у Штатов есть недоверие к Германии. Потому что Германия, по-другому, смотрит на Китай. А кому они могут передоверить – это Британии, например. Потому что они реально занимают, причем они радикальнее, чем Штаты занимают позицию. Ну…

Ну, Германия сильнее присутствует здесь.

Да. Я имею в виду, что там, пока еще нет такого вот типа стороны, которой ну, там, ну, в принципе передоверие, это вообще это логично. Потому что внешняя политика Байдена она же, не, она, как и у Трампа, не про то, что мы вернулись теперь, опять мы берем, значит, все в свои руки.

Да.

А наоборот, как раз.

По поводу оптимизации.

Да, передать на аутсорс. То есть продолжиться то, что продолжалось при Трампе. Ну, при Байдене это будет, конечно, судя по саммитам грамотней и глобальней.

То есть реально видно, что он пытается собрать коалицию. По Турции очень интересно получается. Он, скорее всего, будет пытаться столкнуть Турцию лбами с Россией. И, судя по саммиту НАТО, где было три направления, по которому вышли пункты по Турции, касались, это Черное море, расширение влияние НАТО в Черном море. Это Сирия и Афганистан, где они будут пытаться как раз Турцию с Россией поссорить, чтобы ее вернуть в эту свою.

Отдельную давай потом запишем…

Да, это потом, ну я вообще говорю, что это интересно, потому что это, кстати, гораздо даже больше влияет на политические расклады вокруг нас даже.

Да, там были интересные заявление турков, по поводу того, что под контроль аэропорт в Кабуле (крупнейший международный аэропорт Афганистана, - ред.) забрать.

Да. И будет эта встреча с Путиным, Эрдогана.

Это все взаимосвязанные вещи, интересные. Короче, сделаем отдельный эфир. В общем, вот так вот все, где-то так оно выглядит.

На этом заканчиваем. Потому что садились аккумуляторы и, это привело к сбоям по звуку, поэтому не будем рисковать. Я думаю, что вам хватило и этого. И, будет расшифровка на Хвиле, подписывайтесь на Илию, его Телеграмм-канал, мое все в подводочках. Короче говоря, смотрите, все есть. На Patreon, обязательно, Кусы, подписывайтесь.

Да, и мой тоже найдите.

Кинь мне свой Patreon.

Да я тебе скину.

Я свой тоже оставлю. Вот, інтелектуали потребують грошей. Мы хочемо їсти.

Однозначно. Всем пока!

На этом заканчиваем, пока!