Христианская этика в школах: нужны ли детям уроки и в какой форме

Необходимо ли в школах изучение христианской этики? Регулярно эта тема возникает в обществе еще с 2000 года, когда тогдашний министр образования Василий Кремень подписал меморандум об углублении христианской этики и ее изучении в школах.

Затем различные министры пытались возвращаться к круглым столам по этой теме. Этим летом об изучении христианской этики снова начали говорить. Министр образования Сергей Шкарлет подписал соглашение о сотрудничестве между Министерством образования и науки и Всеукраинским советом церквей и религиозных организаций.

Документ предусматривает создание общественного совета при Минобразования, который будет разрабатывать и формулировать вопросы христианской этики и ее преподавания в школах.

Ведущий ICTV Вадим Карпьяк пообщался на эту тему с Константин Сиговым, директором издательства Дух и Литера, преподавателем НаУКМА. Насколько необходима христианская этика в школах как отдельный предмет, как ее нужно преподавать и кто это должен делать — читайте в интервью.

— В Украине 84% граждан признают себя христианами различных конфессий, а крупные христианские праздники — государственные. Почему вопрос преподавания христианской этики в школах возникает регулярно и до сих пор не решен?

— Потому что Украина является европейской страной, и поскольку вы начали с цифр, можно привести такой пример, что в Португалии, Ирландии, Греции показатель этот выше — 95%, 96% и 93%. Ниже — Швеция, Нидерланды и Франция, но там более 60%.

— Большинство граждан Европы относятся очень серьезно к этому вопросу. Поэтому каждый учебный год — это дискуссия, постоянные переговоры, парламент. Обсуждение того, каким образом серьезное отношение к теме способно уважать свободу другого убеждения. Должны ли они оставаться дома, или публичное пространство открыто к такой дискуссии, кто собеседники, и как они формируют свои месседжи, мысли и позиции.

В этом направлении очевиден позитив — приглашение к этой дискуссии в плюральном формате, так как структура, которая подписала договор (Всеукраинский совет церквей и религиозных организаций), является плюральной. Там есть все христианские конфессии и люди других мировых религий.

Следует четко понимать, что соглашение подписала не только одна УГКЦ, но и все православные, протестантские, римо-католические церкви и тому подобное. То есть речь идет о плюральной структуре, которая существует в Украине 25 лет и налаживает диалог и взаимоотношения.

— Почему нельзя ограничиться преподаванием этики, где будет, в частности, христианская или другие религиозные этики?

— Этот документ не сфокусирован на преподавании только этой темы. Там не об одном предмете и его преподавании, а о сотрудничестве — и не только в средней школе, но и в высших учебных заведениях. Также речь идет о создании общественного совета, который будет обсуждать целесообразность и нецелесообразность форм.

В отличие от лучших университетов Германии, Великобритании и США, у нас вообще нет богословских кафедр, центров, факультетов или исследовательских центров. Это влияет на среднее образование.

— В какой форме должен происходить диалог, и не будет ли это противоречить Конституции?

— Каждое слово Конституции — важно, и имеет свой контекст и окраску. С начала киевских традиций есть диалог между буквой закона и конкретными людьми. Конкретными педагогами, которые сегодня пошли на работу, и родителями, которые привели в школу детей.

Мы только начинаем создавать корпус текстов, которые давали бы нам свободное поле для диалога верующих и неверующих людей. Кстати, один умный киевлянин сказал: Верующие помогают неверующим, а неверующие помогают верующим. Нам нужно в этом плане быть очень гостеприимными, воспринимать убеждения других серьезно.

— Как на практике сделать так, чтобы этот диалог не вышел за пределы этики и не превратился в навязывание своих конфессиональных убеждений?

— Никакого навязывания и принуждения в таких делах быть не может. Мы знаем, что в худшем случае школа может создавать “аллергию” на тех или иных литературных персонажей, классиков литературы и так далее.

Поэтому нужно четко различать, во-первых, что речь совершенно не идет о том, пускать ли клириков или же не пускать. Разговор о проявлении талантливых верующих, преподавателей, умеющих об этом открыто, толерантно говорить.

— Вы против того, чтобы христианскую этику преподавали именно священнослужители?

— Я думаю, сейчас мы не видим достаточного количества кадров, которые могли бы эту роль воплотить. Не должно быть такой ситуации, что какая-то конкретная конфессия не так уж много делает для преподавания в своих структурах, но зато рвется в школу.

— Почему церковь не развивает воскресные школы, а хочет входить в государственные или частные системы Минобразования?

— Я понимаю аргументы, которые можно услышать со стороны людей, которых касается эта тема. Они скажут, что надо развивать и то, и другое.

Я хорошо знаю ситуацию во Франции. Три года, когда я там преподавал, наш сын ходил в секулярную государственную республиканскую школу. Каждую среду там было время, когда ребенок мог не идти на религиозное занятие.

— Кто там преподавал?

— Образованный верующий. Это кстати, вопрос об образовании, мы возвращаемся к тому, а кто научит учителей? На национальном уровне должна быть программа, которая позволит хорошим учителям получить надлежащую компетенцию.

Должны быть хорошо сформированы кадры, которые не будут отталкивать и создавать еще один негативный опыт у детей, а наоборот. Должны быть истории успехов хороших учебников, качественных видеокурсов и тому подобное.

— Почему религиоведы, которых готовят в Украине, не могут преподавать?

— Они могут это делать, и студенты-магистры — тоже. Открытые места для трудоустройства создают спрос. В документе также говорится о возможности частных школ. Это означает, что должны быть и качественные учителя, которые могут обеспечивать такую перспективу во всех странах мира, в частности в Германии и Франции.

Мы знаем, там много есть частных школ, и здесь мы затрагиваем тему законодательства о благотворительности. Чтобы эти школы не были карманными либо зависимыми от тех или иных олигархов, церквей или институтов. Чтобы обычные люди, родители, средний класс могли создавать снижение налогов.