Война за шелковый путь. Во что выльется обострение между Ираном и Азербайджаном

Чуть более двух недель наблюдается обострение в азербайджано-иранских отношениях. Обе стороны проводят масштабные военные учения вдоль общей сухопутной границы и в Каспийском море, а жесткая риторика и взаимные обвинения стали основной темой новостей по обе стороны реки Аракс, которая является естественной границей между Исламской республикой Иран и Азербайджаном.

Несмотря на длительные противоречия с переменчивой динамикой между этими двумя государствами, нынешнее обострение имеет ряд отличительных признаков — что делает объяснение конфликта исключительно израильским и турецким факторами в Азербайджане сильным упрощением.

Безусловно, "угроза сионистского присутствия" или НАТО выглядит удобным поводом в воинственной риторике со стороны официального Тегерана на фоне реальной экономической подоплеки конфликта и провала иранской политики в южно-кавказском направлении. Особенно с учетом того, что существенная часть внутренней аудитории Ирана – этнические азербайджанцы, коих больше, чем азербайджанцев в самой Азербайджанской республике.

Смена правительства в Иране, в результате которой либеральное крыло исламистов заменилось консервативным, также является одним из факторов ужесточения позиции Ирана на фоне изменения ситуации в Карабахе и на Южном Кавказе в целом в результате 44-дневной войны осенью 2020 года, которая завершилась победой азербайджанцев.

Для прояснения мотивов всех игроков, прямо и косвенно вовлеченных в нынешнюю конфронтацию, стоит, на мой взгляд, оглянуться на недавнюю постсоветскую историю взаимоотношений между Азербайджаном и Ираном, а заодно — на то, как видит свое место Иран на Кавказе и, что особенно важно, в постсоветской Средней Азии.

Уже в ходе развала СССР надежды Тегерана на расширение "шиитского пространства" за счет "потомков кызылбашей" в Азербайджане сменились осознанием новой угрозы с севера – очередного стимула для подъема национального движения в регионах Ирана, населенных этническими азербайджанцами.

Оказалось, что азербайджанские антикоммунисты в лице НФА были не менее секулярны, чем их враги-коммунисты, так еще и непосредственно пытались вновь привести в движение азербайджанцев Ирана, в духе своих антиподов в 40-х годах (см. Движение Пишевари). Так, воодушевившись падением Берлинской стены, националисты из НФА 31 декабря 1989 года начали массово сносить советско-иранскую границу в Нахичеванской АССР, устроив "братание" с иранскими азербайджанцами.

Важно Четверо в лодке. Что не поделили Азербайджан и Иран и в чем тут интерес Израиля и Турции

Ситуация еще больше накалилась, когда власть в Азербайджане в разгар Карабахской войны возглавил лидер Народного Фронта – Абульфаз Эльчибей, ярый пантюркист, открыто проповедовавший "освобождение тюрок от Ирана и до Китая".

После ухода Эльчибея в отставку — а это ультраправое недоразумение не могло долго продолжаться – и возвращения к власти Гейдара Алиева отношения с Ираном стабилизировались, но остались прохладными. Критическими оставались и отношения с Россией.

При этом, в противовес НФА, установившееся правительство Алиева, переросшее впоследствии в диктатуру, можно было обвинить во многом, но только не в авантюризме. Новый режим предпочел стратегию выжидания: как в карабахском конфликте, так и в выстраивании новых отношений с соседями.

На фоне ожидания нефтяного бума эта стратегия имела свою логику для Азербайджана, в частности — навязывание Армении гонки вооружений, превращение Азербайджана в стратегически значимый регион не только за счет углеводородов, но и транспортных коммуникаций, иных проектов, от которых должна была быть изолирована Армения. Именно это, в свою очередь, превращало Армению в единственное стабильно зависимое от Ирана государство (эта зависимость еще больше проявилась после российско-грузинской войны в августе 2008 года).

Также стоит отметить, что и Иран в определенной степени зависит от Армении как от близкого "окна в Европу" (и Грузии — для доступа к Черному морю). Но эта созавимость актуальна лишь пока заблокированы две из четырех границ Армении (с Турцией и Азербайджаном).

Дорога из Ирана в Армению пролегает через дорогу Горис-Капан, 21-километровый отрезок которой еще в советское время был проложен на территории Зангеланского района Азербайджана, который входил в число оккупированных Арменией населенных азербайджанцами районов в ходе Первой Карабахской войны. Поэтому иранские грузовики без проблем могли проезжать по этой дороге с 90-х, не беспокоясь о таможенных вопросах. После 44-дневной войны этот участок вернулся в состав Азербайджана, который установил там блокпосты и соответствующие транзитные условия для иранских водителей.

Формально в этом ничего криминального нет – Азербайджан также вынужден платить Ирану транзитные пошлины за поставку товаров из "материкового" Азербайджана в Нахичевань, которая является анклавом Азербайджана между Арменией, Ираном и Турцией. Не желающих выплачивать пошлины водителей Азербайджан через свой участок дороги не пропускал.

Важно Турецкий мир — это война. Почему неуступчивость Эрдогана расширяет географию битвы за Карабах

Азербайджан, в числе прочего, считает недопустимым поставки в Нагорный Карабах (на "территорию размещения российских миротворцев") товаров из Ирана без разрешения Баку, заявляя, что эти меры с таможней и задержаниями были предприняты после ряда прямых просьб и сообщений касательно маршрута движения грузиков на территории Азербайджана.

И здесь бросаются в глаза несколько моментов:

• И иранская, и азербайджанская сторона прекрасно осознают, что иранские поставщики могут выгружать и передавать грузы армянской стороне без отправления грузиков в Нагорный Карабах.
• Обычные общепринятые таможенные пошлины в указанном отрезке явно не повод для строительства альтернативной дороги в Армению из Ирана в обход Азербайджана, стоимость которой уже оценивается больше, чем в 1 млн. долларов.

При всей мнимой мелочности и принципиальности обеих сторон, очевидно, что для Баку Иран тут — нежелательная головная боль, но не самоцель.

Цель Баку – подталкивать Армению к скорейшему разблокированию транспортных сообщений, оставшихся с советского времени (и заблокированных в ходе войны в 90-х).

Цель же Тегерана – оттянуть или не допустить восстановления советских транспортных связей Армении с Россией, а Турции с Азербайджаном.

Позицию муллократического режима в Иране на рациональном уровне понять можно – разблокировка указанных путей сообщения, особенно т.н. "Зангезурского коридора", призванного соединить Азербайджан с Турцией в обход Ирана, как и получение нового пути железнодорожного сообщения Армении с Россией через Азербайджан ослабляет значение Ирана для Армении, уже не говоря об Азербайджане.

На данный момент товарооборот между Россией и Арменией держится на авиационном сообщении между странами, а также, сезоннно, посредством грузового автотранспорта через территорию Грузии (в период 44-дневной войны, когда Грузия закрыла для России транспортировку военной техники, именно через Каспий в Иран отчасти перевозилась военная техника для Армении, что стало причиной массовых восстаний и беспорядков в азербайджанонаселенных областях Ирана). Железнодорожное сообщение между странами пролегает через Азербайджан, разблокировка которого обещает резкое облегчение для армянского рынка и производителей. А при закрытых путях из "материкового" Азербайджана в Нахичевань Иран остается для Баку безальтернативным транзитным пунктом с соответствующими расходами. Но и это лишь малая доля возможных потерь для Ирана.

Важно Не будь как Армения. Чему может научить Украину блицкриг в Карабахе

"Зангезурский коридор", который должен пролегать через территорию Сюникской области, будет кратчайшим путем связи Азербайджана с Турцией, что автоматически станет выгодной альтернативой для грузоперевозок и т.д. из Центральной Азии в Турцию и Европу и наоборот. Еще один основной фактор, который угрожает интересам Ирана – масштабные евразийские транспортные проекты Китая, которые Анкара и Баку хотят использовать для закрепления своего стратегического положения.

Азербайджан в принципе мечтает превратиться в один из крупнейших логистических и транспортных хабов между Европой и Азией, этой задаче и подчинено строительство новых железных дорог, автобанов, введение скоростных поездов и т.д., для маршрута "Нового Шелкового пути" из Китая в Европу. Этот вариант (так называемый средний коридор "Нового Шелкового пути) считается наиболее коротким и выгодным путем из Китая в Европу, а открытие "Зангезурского коридора" может стать дополнительным плюсом в пользу этого маршрута.

Иронично, что Азербайджан также участвует в финансировании и строительстве объединенных железных дорог между Россией, Азербайджаном, Ираном и, в перспективе, Индией и Финляндией. В этом плане взаимоотношения Азербайджана и Ирана в определенном ключе взаимовыгодны, но риски для Ирана, очевидно, перевешивают существующие выгоды. Особенно с учетом прихода к власти в Иране консервативного крыла исламистов, которые склонны внутренние проблемы страны компенсировать поиском врагов извне.

Таким образом, и к сожалению, усиление и усугубление азербайджано-армянского конфликта, а также срыв переговоров по разблокировке дорог объективно соответствуют интересам Ирана — в силу изолированного и незавидного положения страны, из которого она старается выйти маневрами за счет конфликтов вокруг своих границ.

Что же касается израильского и турецкого факторов – в Иране прекрасно знали и знают, что эти отношения Баку установил еще в 90-х, как и близкие отношения с Израилем в области военной промышленности, уже не говоря о периодических учениях Турции и Азербайджана еще задолго до Второй Карабахской войны. Нет надобности говорить, что Израиль и Турция были раздражителями для исламистского режима в Тегеране, но никак не сюрпризом осенью 2021 года. Изменились не партнеры северного соседа, а объективное значение Ирана в регионе.