Covid-19 в регионах: в реанимациях кровати освобождаются только тогда, когда кто-то умирает

Неладно что-то в датском королевстве.

Эту фразу часто употребляют в случаях, когда налицо явные признаки неблагополучия, но о них предпочитают умалчивать.

Речь о медицине.

Все знают, что в ней много чего неблагополучно, но вслух об этом практически не говорят.

Анестезиолог из Раздельнянской ЦРБ Иван Черненко решил, что нужно уже начинать говорить, и рассказал блогеру Екатерине Булавиновой о том, почему пациенты попадают к ним в тяжелом состоянии, и как их вытягивают в реанимации, которой нет.

Сейчас все начинается с семейного врача, к которому обращается заболевший.

И часто именно здесь разрабатывается дорожная карта пациента в реанимацию.

– Честно, я не понимаю, почему семейные врачи сразу назначают антибиотики и КТ, но не направляют на ПЦР-тест, – признается Иван Черненко.

– Когда людей привозят к нам уже по скорой, мы вынуждены тратить на них экспресс-тесты, которых не так уж много, чтобы определить, отправлять больного в инфекционное отделение или соматическое.

И действительно, если у пациента подозрение на инфаркт, и наряду с этим – пневмония, то перед врачами возникает именно такой вопрос.

– Сейчас стали меньше направлять на КТ, а в прошлом году к нам часто приезжали с результатами обследования, сделанными не в то время, когда нужно, то есть неинформативными, – сообщил анестезиолог.

Поражает врача и тот факт, что на начальном этапе болезни идет массированная медикаментозная атака при подозрении на коронавирус, и ничего не меняется в назначениях, когда сатурация опускается ниже 95.

Что может быть причиной такого положения в первичке? Анестезиолог в знаниях коллег не сомневается, но вот нежелание брать на себя ответственность просматривается.

15 назначений есть, и никто не обвинит в бездействии.

– Еще один момент, который поразил – закупка для семейников кислородных концентраторов, – поделился впечатлениями анестезиолог.

– Позвонили из облздрава – получите концентраторы.

Вроде, нужное дело.

Но концентраторы оказались 25-литровыми.

Такие годятся для больниц, для дома они слишком громоздкие и не нужны такого объема.

По словам врача, даже 10-литровый – это много.

Вместо двух больших концентраторов можно было купить для первички несколько маленьких.

По мнению Ивана Черненко, так было бы разумнее распорядиться средствами, да и больше пациентов было бы охвачено кислородным лечением.

На вопрос, как обстоят дела с кислородом, Иван Черненко ответил, что кислородная станция больницы, работавшая в последнее время на пределе, таки выдохлась.

Ждут специалиста, чтобы починить ее.

Кстати, о последних – их привозят на машинах скорой помощи, укладывая один на другой горкой, что является нарушением всех возможных правил безопасности.

И медперсонал каждый раз молится за водителя, чтобы доехал живым.

– Нельзя сказать, что кислорода не хватает, но иногда приходится экономить, – констатировал Иван Черненко.

Как экономят кислород в реанимации?.

– Когда мы видим, что за 12 часов ушел суточный запас кислорода, мы понимаем – нужно экономить.

Берем пульсоксиметр, идем к пациентам и смотрим: сатурация 93 – минус два литра, 95 – минус три литра.

Но ниже 90 не опускаем, – рассказывает анестезиолог.

Врачи научились рационально использовать кислород, используя различные методы подключений концентраторов и рукотворные приспособления.

Лучшим специалистом по подключению CPAP в Раздельнянской больнице стал уролог.

В коллективе научились заменять друг друга.

Врачи, видя, что медсестры валятся с ног, сами бегают за трубками и ставят капельницы.

Причем базовая зарплата ни тех, ни других не изменилась.

Без ковидных 300% она составляет в среднем 6-7 тыс.

грн у врача, и на 200-300 грн меньше – у медсестры.

– Но в эту волну мы еще не получали Covid-надбавки, потому что не подписан договор с НСЗУ, – подчеркнул Иван Черненко.

– Да, людей лечим, а договор не подписан, потому что не выполнено условие по кадрам.

И это при том, что в инфекционном отделении, где сейчас лежат 25 тяжелых больных, не предусмотрена реанимация.

В боксах нет места для оборудования.

Нет и помещения, где можно было бы развернуть его.

– Сейчас наладилась информация при доставке тяжелых пациентов, – отметил врач.

– Если у нас нет места, то мы знаем, где оно может быть.

Если же и там нет, мы, конечно, примем, но в реанимациях места освобождаются чаще всего, когда кто-то умирает.

Медицинский персонал в нынешнее время – на грани эмоционального выгорания и физического истощения.

Психолога в больнице нет.

Ни для пациентов, ни для персонала.

В экстренной помощи также часто нуждаются родные умерших пациентов.

Но всю тяжесть горя родных принимают на себя врачи, сообщающие о смерти.

Да, не позавидуешь тем, кто на переднем крае спасения невакцинированных пациентов.

– В эту волну у нас было лишь два пациента, которые прошли вакцинацию.

Один имел много серьезных сопутствующих заболеваний, но мы его вытащили.

Второй лечился в соматическом отделении, – вспоминает анестезиолог.

Многие, пройдя через реанимацию и сердце доктора Черненко, переосмысливают не только свое отношение к вакцинации, но и к жизни.