Топливо протеста. Станет ли казахский бунт полноценной революцией и кто от нее выиграет

Чем больше слежу за происходящим в Казахстане, тем больше убеждаюсь, что все таки там больше внутренней политики, чем внешнего воздействия.

Это социально-экономический кризис на фоне внутриэлитного раскола.

Экономическое неравенство, социальное расслоение и региональные дисбалансы создали почву для роста напряжения и протестного потенциала, параллельно подтачивая старый общественный договор между властью и населением, формировавшийся еще во времена правления Нурсултана Назарбаева.

Пандемия COVID-19 обострила все эти процессы, причем не только в Казахстане, а вообще по всему миру. Подобные "социальные бунты" становятся наиболее распространенными на сегодняшний день.

На это все наложился внутриэлитный вялотекущий конфликт между окружением ушедшего в 2019 году Назарбаева и командой нового президента Касым-Жомарта Токаева, который все это время не мог выйти из тени "Елбасы", и имел ограниченный контроль над силовым аппаратом, потоками и механизмом распределения национальных богатств.

Поэтому, когда власти провалили коммуникацию с населением по поводу необходимости повышения цены на газ с 1 января (с 3 грн до 6 грн \ литр), и в главной нефтегазовой области вспыхнули протесты, это стало поводом для взрыва, на фоне которого элитные группы пытаются разобраться друг с другом.

За сутки президент Токаев отправил в отставку правительство во главе с Аскаром Маминым, который достался ему "в наследство" от Назарбаева и уволил ряд ключевых людей, близких к Назарбаеву, в частности его племянника Самата Абиша и госсекретаря Крымбека Куширбаева, а также возложил вину за происходящее на компанию "КазМунайГаз", которая принадлежит зятю Назарбаева Тимуру Кулибаеву. Второй зять Назарбаева — Кайрат Шарипбаев — руководит газовым гигантом "КазТрансГаз".

(Буквально несколько часов назад стало известно о том, что Токаев воспользовался протестами для того, чтобы нарушить ключевое условие состоявшегося несколько лет назад в Казахстане конституционного транзита власти и удалить своего предшественника на президентском посту с пожизненно занимаемой им должности Председателя Совета безопасности Казахстана, на котором Назарбаев оставался фактически верховным арбитром политической ситуации, оставляя за собой контроль и последнее слово в принятии ключевых решений — Ред).

То, что протестующим удалось захватить админздания в Алма-Ате, только подтверждает, что полного контроля над силовиками у Токаева нет, и это будет бить по нему, показывая его уязвимость и слабость.

Влияние внешних игроков пока что минимальное. Россия и Китай будут поддерживать центральное правительство (неважно, с Токаевым или без него), так как его смена, да еще под ударами "народных волнений" им не нужна и не выгодна.

Страны Запада будут проявлять слабую и вялую реакцию, поскольку Казахстан сейчас не в их фокусе политического внимания. Их активизация возможна только если будет серьезная угроза их коммерческим нефтегазовым интересам, или если ситуация выйдет из-под контроля. (две трети добывающей промышленности Казахстана находится в руках транснациональных корпораций и в первую очередь западного капитала, а 70% добытой нефти идет на рынок Европы. Яркий пример — ТенгизШевройл, где 75% американского капитала. Chevron 50%, ExxonMobil — 25%, а казахская КазМунайГаз только 20%. — Ред.).

С переговорами Байдена-Путина я ситуацию в Казахстане не связываю. Хотя, конечно, в РФ будут считать иначе, и разгонять тезис, что все это — часть большой игры Запада против российской периферии. А это может потенциально ужесточить их переговорную позицию с США 10-12 января.

А тут уже задеваются украинские интересы, ибо чем хуже ситуация в Казахстане, тем более острым будет напряжение между США и Россией \ Китаем. Как известно, Украина, кроме того, что имеет те же проблемы, что и Казахстан, разорвана между основными глобальными игроками, от которых мы зависим.

Первоисточник.