Избежать войны, спасти переговоры: зачем Блинкен приехал в Украину?

Госсекретарь США Энтони Блинкен оперативно собрался с визитом в Киев. Для многих евроатлантистов частые визиты и телефонные звонки из Вашингтона стали свидетельством якобы колоссальной поддержки, которую Запад оказывает Украине в противостоянии с Россией.

На самом деле, причины визита могут быть иные. Безусловно, мы услышим немало традиционных политических деклараций, не менявшихся с 2014 года, но кроме этого, за закрытыми дверьми будет и другой разговор.

На протяжении последних 3 месяцев США и Россия играют в постоянное повышение ставок и масштабное нагнетание ситуации вокруг Украины. Кроме российских СМИ, которые со свойственной им истерикой транслируют заявления своих политиков о необходимости «оккупации всей Украины», западные медиа тоже подливают масла в огонь, регулярно публикуя различные карты якобы планов вторжения РФ в Украину. Американские и европейские представители вовсю грозятся ввести усиленные санкции против РФ в случае вторжения в Украину.

Женевские «диалоги о безопасности» между РФ и США показали существенную разницу между тем, как воспринимают ситуацию в Вашингтоне и Москве.

Американцы, стеснённые сложной электоральной ситуацией, политическими и идеологическими ограничениями, не могут согласиться с российским видением проговариваемой проблемы, а именно — необходимость изменения европейской архитектуры безопасности, так как это фактически означает пересмотр итогов «холодной войны». По этой причине, в США стараются сместить фокус переговоров с фундаментально-глобального на локально-технический.

Другими словами, американцы не хотят обсуждать изменения в архитектуре, которую они выстроили в Европе после 1991 года, но готовы обсуждать менее значимые для них вопросы, и даже идти по ним на уступки.

Кроме того, подобное видение и у европейских союзников Вашингтона. Вооруженная эскалация не в их интересах, и если есть шанс договориться с Россией мирно, им следует воспользоваться.

Во-первых, дестабилизация региона — последнее, что хотят видеть европейцы, даже главные критики Кремля в Восточной Европе. Более того, вооруженная эскалация вынудит их как-то реагировать, и уже сейчас очевидно, что ни США, ни их союзники в Европе не готовы и не желают слишком глубоко втягиваться в конфликт на стороне Украины и защищать нас своими войсками. Во-вторых, на фоне обострения американско-китайского противостояния и постепенного ослабления Запада как центра мирового влияния, хотя бы временная заморозка российского направления была бы полезна и выгодна Западу. В-третьих, как и американцы, европейцы готовы к компромиссу, но не касательно своей системы безопасности, а по более мелким проблемам, например конфликт на Донбассе, санкционное давление, взаимное неразвёртывание ударных систем вооружения.

Россия рассматривает эти переговоры именно как свой «уникальный шанс», возможность продавить свои интересы, заставить Запад разговаривать о тех принципиально важных вещах, которые не давали покоя Путину и его окружению с 2000-х годов: слом миропорядка, установившегося после 1991 года, в котором США и их союзники заняли доминирующее положение, а НАТО, в восприятии Москвы, стало инструментом экспансии их влияния на европейском континенте.

Поэтому, хамовитый тон выступлений замминистра иностранных дел РФ С. Рябкова и жесткие, даже угрожающие, заявления С. Лаврова и В. Путина — это способ показать Западу, что они не шутят, и что любые попытки «заболтать» переговоры незначительными, с точки зрения Кремля, вопросами будут пресекаться со старта. Неудивительно, что первый раунд женевских «диалогов о безопасности» казался неудачным и противоречивым.

Впрочем, после Женевских консультаций нельзя сказать, что переговоры между США и РФ провалились. Обе делегации работали на внутреннюю аудиторию и максимально громко очертили свои базовые линии. А дальше начнутся реальные политические торги, в рамках которых Украину рассматривают как вероятный предмет переговоров. Вот для этого в Киев и приезжает госсекретарь Блинкен, чтобы убедить правящие элиты в необходимости искать способ договориться без войны, желательно на основе Минских соглашений.

Эту линию США продвигают уже несколько месяцев, если проанализировать заявления представителей администрации Байдена. На протяжении октября-декабря 2021 года из уст представителей Госдепартамента и Белого Дома регулярно звучали заявления о том, что полная имплементация Минских соглашений — это «лучший способ для деэскалации и избежания вооруженного вторжения». Получается, что несмотря на заигрывание нашего Офиса президента с идеей отказа или изменения Минска-2, США и европейские союзники до сих пор рассматривают эти договорённости как основную базу для достижения компромисса по Донбассу и украинско-российскому конфликту.

Предыдущие попытки склонить нас к уступкам в этом направлении были неудачными. Они сталкивались либо с сопротивлением значительной части общественности, либо с нежеланием части правящих политических групп, не желавших брать на себя ответственность за столь непопулярные решения.

Визит Э. Блинкена в Киев в мае 2021 года был одной из последних попыток США, с одной стороны, в последний раз убедить украинское политическое руководство в необходимости имплементировать «реформы», а с другой стороны донести основной смысл новой внешней политики Байдена — смещение фокуса на Азию и уменьшение вовлечённости в региональные конфликты.

Вывод американских войск из Афганистана в августе 2021 года и его катастрофа осложнили отношения США с их союзниками и сузили им окно маневра для договорённостей по другим направлениям. Проще говоря, после фиаско в Афганистане и не самого лучшего с имиджевой точки зрения соглашения с Германией по «Северному потоку-2», Байдену стало сложнее договориться по Украине без дополнительных репутационных потерь, да ещё и накануне промежуточных выборов в Конгресс. Проигрышные для демократов выборы губернатора в Вирджинии лишь подтвердили их опасения: в 2022-м они могут потерять Конгресс.

А это, в свою очередь, не позволяет демократам полноценно обсуждать вероятность договорённостей с РФ по существенным вопросам.

Со своей стороны, Россия чувствует себя увереннее. Во-первых, очевидно, что расширенные санкции для Москвы не являются смертельной угрозой, а примеры Ирана, Венесуэлы и КНДР уже показали, что к ним можно подготовиться и их можно обходить. Во-вторых, быстрая и эффективная операция в Казахстане показала возможности РФ в быстром развёртывании войск и мгновенной реакции на происходящее в зоне их интересов. Это добавило аргументов Кремлю в его диалогах с Западом. В-третьих, готовность США к переговорам позволяет российским элитам думать, что они всё-таки могут что-то для себя выторговать, и сейчас наступил тот самый момент.

В этом контексте визит Блинкена должен решить две задачи: разъяснить украинским властям, что США конкретно будут делать в случае эскалации (нам этот набор уже озвучили: расширенные санкции, подкрепления странам НАТО на востоке и поставки вооружений), и убедить Киев договариваться с Россией по Минску-2 в надежде, что это позволит избежать войны и стать той самой уступкой России в переговорах о стратегической безопасности. Для Штатов это был бы наименее затратный и рискованный вариант.

Однако очевидно, что для России этого может быть мало, и они не захотят подменять реальную тему женевских переговоров — европейская система безопасности — вопросом Украины и Минских соглашений.

Кроме того, такой вариант не приемлем и для нас, поскольку имплементация Минска-2 с автономизацией Донбасса, проведением местных выборов без контроля над границей и без финансовых обязательств других сторон приведёт к серьезному политическому и экономическому кризису. Впрочем, Офис президента сам начал заигрывать с идеей отказа от Минска-2 и привлечения США к переговорам по Донбассу, а 9 декабря 2021 года глава ОП А. Ермак и вовсе официально заявил, что США якобы приняли решение участвовать в переговорном процессе.

Наша проблема, как обычно, в слабости, которые определяет нашу второстепенную, подотчетную позицию относительно других игроков. Это не дает возможности нам влиять на их повестку или эффективно убеждать их в необходимости учитывать наши интересы. Кроме того, внутриполитическая ситуация также способствует ослаблению наших позиций.

В то время, как надо заниматься подготовкой к вероятной эскалации, наши власти, кажется, больше внимания уделяют довольно ограниченным и неуверенным войнам с разными олигархическими группами и генерированием второстепенных тем, которые как бы должны перекрыть негатив в информационном пространстве о риске вооруженного обострения. Такая тактика, безусловно, может подарить властям пару месяцев, однако не способствует трезвому анализу происходящего.

Впрочем, надо сказать, что нынешняя ситуация создает хорошую возможность для нас полностью переосмыслить свои позиции и принять ряд смелых решений.

Во-первых, наш единственно возможный на сегодня меседж — это готовность воевать до конца. Только это может убедить Россию и США искать более лайтовый компромисс и избежать масштабной войны. Чем более нелепо и нерешительно мы пытаемся ответить на военную угрозу, попутно перекладывая свои проблемы на плечи «заграницы», тем более слабо и жалко выглядим, давая российскому руководству ощущение вседозволенности и неготовности Украины к новой эскалации. Западные же союзники должны понимать, что с или без их помощи, мы готовы отстаивать свою позицию с оружием в руках, если никаких других вариантов нет.

Во-вторых, украинские власти должны начать серьёзно заниматься повышением обороноспособности государства. Вера в НАТО как гарантию безопасности от РФ необходимо забыть: она неактуальна в сложившихся международных обстоятельствах. Западную поддержку можно использовать для повышения устойчивости нашей инфраструктуры и готовности армии отражать нападения.

Ключевая идея, которая должна стать основой концепции национальной обороны — это не поражение России, а нанесение наступающим войскам максимально ощутимого урона, повышение для любого интервента цены его интервенции. На данный момент, это самая реалистичный и трезвый способ сдерживания России.

Как бы это не звучало, но кроме примера Израиля, который выстроил эффективную систему обороны, здесь стоит также привести пример Ирана, который в условиях санкционного давления и экономических проблем сумел построить систему обороны, которая заточена не на тотальную победу над превосходящим противником (США и союзники), а на повышение цены их гипотетической военной операции против Ирана.

В-третьих, нам необходимы альтернативные планы урегулирования конфликта на Донбассе. Очевидно, что Минские соглашения, подписанные в условиях 2014-2015 годов, не самые выгодные нам, особенно в стратегической перспективе. Однако за 8 лет мы не сумели предложить внятных альтернатив, а в какой-то момент начали отказываться и от самого Минска-2.

Да, сегодня мы не в состоянии навязать России и западным партнерам какие-либо иные планы или инициативы, однако подготовить их и согласовать с общественностью стоит, до момента, когда у нас появится возможность предложить что-то другое, что могло бы быть приемлемым и для нас, и для РФ. Если, конечно, мы рассматриваем компромисс как способ решения конфликта.

В-четвёртых, украинские власти должны перестать цепляться за элементы старого миропорядка и освободиться от его ограничений. 2021-й год показал, что либерального «американского» порядка уже практически нет, и в скором времени международная система изменится. Растет роль стран Азии и Африки, поднимаются региональные государства.

Соответственно, нам надо признать, что привычная внешняя политика, основанная на биполярном восприятии мира (Запад против РФ) и вере в то, что лишь интеграция с западными политико-экономическими структурами — единственно правильная модель поведения, перестают быть актуальными. Более того, в самих США и странах Европы эта модель сегодня ставится под сомнение, а многие ведущие интеллектуалы уже провозглашают «смерть» старого «вилсонианского мира». Если у них эту модель пытаются переосмыслить, зачем тогда она нужна нам?

Украине нужна новая внешняя политика, которая была бы основана на:

• прагматизации отношений;

• усилении двустороннего сотрудничества и регионализации;

• гибкости в выстраивании отношений с другими странами согласно поставленным задачам;

• адаптивности к меняющимся обстоятельствам;

• ситуативности и точечности партнерства там, где невозможно сходу построить «стратегические отношения»;

• ставке на собственные силы в вопросах нацбезопасности и обороны;

• интеграции в глобальные дискуссионные площадки;

• информационно-аналитическом вовлечении Украины в глобальную и региональную повестку, в которой мы нынче не участвуем.

Сейчас идеальное время для Зеленского все эти идеи продвигать, ибо ситуация складывается очень серьёзная. По сути, у него сейчас момент, который был у П. Порошенко в 2014 году, и которым тот не воспользовался, чтобы радикально переломить систему и провести по-настоящему революционные изменения. Если и В. Зеленский решит и дальше «петлять», как это делал его предшественник, в таком случае, давление международных изменений окажется для него ещё более тяжелым, чем это было для пятого президента.