Страна экспериментов. Зачем Украине новые налоги и почему мы берем у мира самое плохое

Украина — страна экспериментов. Создается впечатление, что с конца 2019 года политики рассматривают нашу страну, как полигон для проверки самых плохих налоговых практик.

Украина — страна экспериментов. Создается впечатление, что с конца 2019 года некоторые политики рассматривают нашу страну, как полигон для проверки плохих налоговых практик.

Например, фискально неоднозначный механизм налоговой амнистии, при том, что мировой опыт содержит на порядок более негативных примеров их реализации чем успешных. Или расширенная фискализация, которая не является внятным и однозначным решением проблемы теневой экономики, но используется у нас как инструмент именно детенизации.

А на подходе внедрение еще более сомнительных за результативностью непрямых методов контроля доходов граждан. Кстати, сами методы научно и практически неплохи, да вот беда нормально работают лишь в государствах с низким уровнем коррупции и справедливо работающей системой правосудия.

Но и это не все. На днях была внесена в парламент не менее одиозная новация — законопроект 7038 — делающая попытку скоропостижного (с апреля 2022 года) внедрения в Украине налога на непредвиденную прибыль на добычу природного газа. Уделим последнему больше внимания.

Такого рода налог (Windfall profits tax) вводился в мире не часто, если исключить первую и вторую мировые войны, то не более дюжины раз и, в основном, как временная мера. Так, в США он просуществовал до 1988 года в виде Закона о налоге на непредвиденную прибыль от сырой нефти. В Великобритании его использовали в 1997-1998 годах как "непредвиденный налог" на приватизированные по низким ценам коммунальные предприятия. После этого он не пользовался спросом, лишь упомянут в манифесте лейбористов на выборах 2019 года и дискутируется сегодня как слабопроходное предложение от оппозиции.

В Швеции и Финляндии он работал как временный налог на гидро- и атомную энергетику в 2010-тые, а в Испании, Греции, Болгарии, Румынии и Чехии (период 2011-2014 гг.) как ретроактивное дестимулирование к извлечению непредвиденных доходов от солнечной энергии (вспоминаем наш зеленый тариф на электроэнергию).

Австралия использовала 30%-ый налог на сверхприбыль от добычи железной руды и угля лишь полтора года (с июля 2012 до 2014), последний стал не последней причиной для отставки Премьер-министра и перевыборов. Не стало успешным введение налога на сверхприбыль (ставка доходит до 60%) в сфере недропользования и в Казахстане. Уже через пару лет (в 2018 году) был введен более удобный и щадящий инвестиции альтернативный налог.

Пожалуй, единственным в мире примером успешного использования этого налога стала Норвегия, где с 1975 года взимается дополнительный (помимо налога на прибыль 22%) налог с дохода нефтяных компаний по ставке 56%.

Однако 97% полученных доходов идут в Фонд суверенного благосостояния, ставшего элементом скандинавского образа жизни с его ставками налогов в диапазоне 60-90% и размером государства под 60% с почти идеальной гигиеной распределения средств бюджета.

Как видите, мировая практика применения механизма извлечения сверхдоходов весьма не радужная, а там где она все таки позитивная, необходимы условия которыми Украина на сегодня не обладает (низкая коррупция, прозрачность бюджета, справедливые суды).

Но украинские реформаторы, очевидно, настолько уверены в крайней необходимости и успехе повышения налога потому что сознательно идут на:

нарушение Закона (пп. 4.1.9 Налогового кодекса) и принципа стабильности налогового законодательства — так как вводят новые ставки посреди бюджетного года;
предложение сомнительных и экономически неадекватных ставок — максимальная предлагаемая ставка в 69% вообще не имеет мировых аналогов (побеждены даже Норвегия и Казахстан с их 56% и 60% соответственно);
взрывное (в разы) поднятие налогового давления на отрасль, что по самым скромным подсчетам обойдется в нынешних ценах на газ в 48-68 млрд грн. То есть бегство инвестиций и сжатие капиталовложений в отрасль почти гарантированы.

А с учетом того, что отрасль добычи газа у нас на 75% обеспечена государственными компаниями (Укргазвидобування и прочие), основной удар придется именно на государственный сектор.

То есть, речь уже не о борьбе с олигархами, тут акцентированно присутствуют дестабилизация отрасли и вполне осязаемые угрозы для энергетической безопасности для страны.

Несмотря на все очевидные риски и последствия, идея ширится — в минувшую пятницу уже Кабмин внес в парламент альтернативный проект (3078-1).

С другой стороны, тупик — это отличный повод начать ломать стены. Видимо этим и закончим.