Мы всегда будем жить с пониманием, что россияне могут вернуться – Кубраков

Большое восстановление и украинский план Маршалла. Хотя война продолжается и на определенных территориях нашего государства идут активные боевые действия, в освобожденных регионах люди взяли в руки строительную технику вместо оружия.

Тысячи километров дорог, множество железнодорожных путей, сотни и сотни инфраструктурных объектов были повреждены или разрушены российскими ракетами.

Сейчас пора все восстанавливать. Министр инфраструктуры Украины Александр Кубраков в эксклюзивном интервью Фактам тижня рассказал о планах государства по ремонту разрушенных дорог.

К чему такая спешка, что уже удалось перезапустить и как министерство проводит работы по введению санкций против страны-агрессора, читайте в нашем интервью.

– Господин министр, расскажите, какие дороги разрушены и повреждены, и какие из них уже начали ремонтировать?

– В общем, мы говорим о том, что 23 тыс. км дорог так или иначе было повреждено. Речь идет о разных уровнях разрушения. Из них за 8 тыс. км дорог отвечает Укравтодор, то есть это дороги государственного значения.

Если говорить об Укравтодоре, то у нас сеть дорог – примерно 24 тыс. км. А если мы говорим о 8 тыс. км, это треть дорог.

Есть, конечно, участки, где бронетехникой поврежден только верхний слой. Там есть нормальная основа. Надо будет просто снять верхний слой и отремонтировать.

Так в мирное время за довольно короткий срок (несколько недель) отремонтировали Бориспольскую трассу. Тогда был снят верхний слой, потому что основание было нормальным, и снова проложен верхний слой.

Конечно, есть участки, разрушенные полностью, – там воронки от взрывов, сожженная техника, разрушены подземные переходы. Вот там все нужно строить заново.

– По подсчетам министерства и экспертов, какова сумма ущерба?

– Согласно тому, что мы видим сейчас, и прогнозам экспертов Киевской школы экономики, цифры колеблются от $85 до 100 млн.

Но это включая транспортную инфраструктуру в наших городах, аэропорты, порты, всю сеть основных дорог и мостов, которых на сегодняшний день разрушено уже более 300.

– Почему восстанавливать инфраструктуру начали уже сейчас, когда полномасштабная война продолжается?

– Если говорить об освобожденных или разблокированных регионах, то мы хотим, чтобы эти города возвращались к нормальной жизни, хотя бы на базовом уровне. Для этого нужно хотя бы восстановить уничтоженные мосты.

Если мы этого не сделаем, люди не смогут вернуться, потому что мы не организуем базовые вещи – туда не доедет гуманитарная помощь, не привезут продукты в супермаркеты, там не заработают больницы, потому что не довезут лекарства.

Не доедут люди и не увидят, что произошло с их жилищами. Если они, например, разрушены, тогда начнется ремонт или восстановление с помощью государства.

Поэтому базовый уровень – это восстановить транспортное сообщение разрушенных городов. Это вопрос определяющий.

– Есть ли запрос от военных на восстановление объектов разрушенной инфраструктуры?

– Конечно, мы координируемся с нашими военными, и только после их разрешения начинаем все делать. В некоторых случаях они даже сами нас просят ускориться.

К примеру, вчера мы посещали с коллегами Харьковскую область. Там определенные дороги не успели отремонтировать в рамках проекта Большое строительство на протяжении предыдущих двух лет. Это не слишком приоритетные и важные магистрали, но это дороги территориального значения.

Сейчас эти дороги стали дорогами жизни в тех городах, и по этим дорогам доставляется гуманитарная помощь, эвакуируют раненых.

И мы четко услышали от военных запрос: Пожалуйста, сделайте что-нибудь срочно.

Поэтому, конечно, в таких случаях мы производим аварийный ремонт в течение одной-двух недель. И этот достаточно мощный запрос мы услышали от военных врачей.

– То есть из-за аварийности этого участка военные медики не могут эвакуировать раненых?

– Они могут, но мы теряем время. А время в первые минуты, часы – это самое дорогое. Имея такого соседа, даже если сейчас все хорошо закончится и наши ребята одержат победу, мы будем жить, вероятно, с пониманием, что они могут вернуться.

И это будет, пока там есть тот режим, те люди, то виденье и такое мировоззрение. Мы просто постоянно будем готовы к этому, но это не повод не жить сейчас, не строить экономику, не запускать наши предприятия.

– Вы упомянули проект Большое строительство. Какое количество дорог было построено за последние два года? И какие, к сожалению, сейчас повреждены из-за российского нашествия?

– Если говорить о двух годах, то было отремонтировано или построено около 10 тыс. км дорог государственного значения и ориентировочно до 5 тыс. км дорог местного значения, за которые отвечают областные государственные администрации, а сейчас – военные гражданские администрации.

В общей сложности можно сказать, что около 15 тыс. км дорог за эти два года были отремонтированы. Это много, их уже нельзя не заметить, потому что все главные дороги были отремонтированы.

Ремонтировали по всей стране – от Востока до Запада, от Севера до Юга, и внутри страны тоже.

Я понимаю, что было очень много критики, когда политика была на первом плане. Но сухой остаток таков: все эти дороги работали и работают как основные каналы, по которым доставляется гуманитарная помощь.

Когда миллионы наших граждан эвакуировались из своих регионов в более спокойные, они тоже ехали по этим дорогам, и все наконец увидели, что в стране появились нормальные дороги.

И самое главное, наши военные также эвакуируют своих раненых и доставляют все, что нужно, именно по этим дорогам.

Раньше путь от Днепра до Покровска занимал пять часов, потому что этой дороги просто не было. Я был там в эти выходные. Сейчас это два часа, два с половиной максимума.

Мы многое сделали дорог в Черниговской, Киевской, Харьковской, Сумской обалстях. Это все области, где не было дорог. Например, в Сумы нельзя было добраться по нормальной дороге. Такая возможность появилась только в прошлом году. Так же и в Харьковской области. Полностью все дороги в Харьковской области, в частности харьковская окружная, были сделаны в прошлом или позапрошлом году.

Так же и в Черниговской области. К примеру, дорога Киев – Чернигов, основная наша трасса М-01. Там есть участки, где шли активные боевые действия. В пределах населенных пунктов уничтожено все – от барьерного ограждения до пробитых насквозь подземных переходов. Уничтожен не только верхний слой. Там есть воронки и полное разрушение.

Дальше едем по трассе – есть перебитые мосты. Подъезжаем к Чернигову – там сожжены заправки вокруг этой трассы.

Понятно, что дорога не могла не пострадать. Это непростая история. 20-25% всей трассы повреждены так или иначе.

А это дорога первой категории, классная, только что построенная. И все, вероятно, помнят видео, когда наши военные с дронов снимали, кажется, работу байрактаров. Танки оккупантов лупили сверху, просто как в компьютерной игре. Но что там четко было видно, так это классную дорогу с разметкой.

– Господин Александр, какие разрушения получил железнодорожный сектор, железнодорожная инфраструктура?

– Так же, как дорожная инфраструктура, страдает и железнодорожная. Железнодорожные мосты, пути, станции, вокзалы терпят разрушения. Где возможно, мы восстанавливаем довольно быстро.

Например, поезд Киев – Чернигов, который запустили довольно быстро, существенно помогает в восстановлении города, в возвращении его к жизни.

Также восстанавливаем мост в направлении Ирпеня. Там довольно сложная конструкция, но через две-три недели мы снова запустим сообщение. Каждый день что-то происходит, потому что боевые действия никуда не делись.

Благодаря нашим военным в Киеве относительно спокойно, но в некоторых регионах нашей страны, где активные боевые действия продолжаются, конечно, страдает инфраструктура, поезда, люди. Есть погибшие.

– Украинское авиационное пространство и морские порты – заблокированы. Сможет ли авто- и железнодорожный транспорт взять на себя весь необходимый объем экспорта и импорта?

– Нагрузка на эти два вида транспорта существенно увеличилась, вдвое или даже больше.

Конечно, не все готово к такой ситуации, особенно на границах с нашими западными партнерами. Вы совершенно правы, сейчас очень важно запустить экономику. Мы активно работаем для того, чтобы успешно вести деятельность и финансировать все военные расходы на 100% или даже 200%.

Армия – самое главное сейчас. И параллельно нужно поддержать все социальные платежи в полном объеме. Сейчас все это удается, но государству будет намного легче сделать, когда заработает экономика.

И потому мы сейчас полностью пытаемся настроить логистические цепочки импорта продукции и сырья, потому что многие предприятия потеряли свои цепочки поставок. И теперь то, что они получали через порты, нужно завозить по железной дороге.

Затем еще экспорт готовой продукции аграрного и металлургического сектора. Наша амбициозная цель – покрыть весь необходимый объем импорта и экспорта.

Но если мы до конца лета выйдем на отметку более 50% нормального довоенного режима работу, когда все порты в Черном море работали, то это для нас будет очень хорошо, если честно.

И мы видим первые хорошие результаты – заработали металлургические комбинаты. Начался экспорт аграрной продукции. Этот процесс требует определенного времени, невозможно сделать все за один-два дня. Речь идет о месяцах. Но мы видим настроение бизнеса, которое инвестирует в мощности, и видим поддержку наших международных партнеров.

Те вещи, которые раньше было просто невозможно сделать, например, добавить количество людей, открыть новые пункты пересечения границ – сейчас все делают, идут навстречу и все это делается довольно быстро.

– Господин министр, расскажите о работе министерства относительно распространения санкций со стороны Европы против Российской Федерации. Я знаю, что министерство очень многое делает для этого, в частности, введена блокада инфраструктуры.

– Она, конечно, окажет негативное влияние на их экономику и на их бизнес. Мы много работаем, на постоянной связи с нашими западными партнерами, со многими профильными ассоциациями. Мы написали множество официальных писем и провели множество переговоров.

Я могу выделить три блока. Самое главное, наиболее быстро заработанные санкции – это закрытие авиационного пространства для российских авиакомпаний. И это довольно сильно отразилось на всех их национальных перевозчиках.

Большинство российских самолетов стоят в аэропортах и никуда не летают. Отдельные аэропорты их не принимают, рейсы осуществляются только в их страны-сателлиты, которых, две-три на весь этот мир. По сути это авиакомпании-банкроты. Мы это ясно видим и знаем.

Конечно, упомянутые авиакомпании пытаются обойти санкции, запускать другие авиакомпании, с регистрацией в третьих странах, чтобы перевозить пассажиропоток.

Но мы за этим внимательно следим и, когда получаем сигналы, обращаемся к нашим западным партнерам. В любом случае, могу сказать, что эти санкции заработали успешно.

Два других направления – это порты и автомобильная блокада.

Великобритания первой ввела ограничения по портам. Очень грамотно, содержательно. И все было так прописано, что очень сложно обойти санкции.

Мы отталкиваемся не от того, под каким флагом ходит судно, а от того, кто заказчик. Если мы говорим, что это российские компании, государственные или частные, находящиеся в санкционном списке и являющиеся заказчиком услуги, то нам безразлично, под каким флагом и кому принадлежит этот корабль. Нам важно, чтобы российский экспорт не производился, чтобы российская экономика была изолирована.

Мы считаем, что это совершенно справедливо. Они заблокировали наши порты – пусть весь цивилизованный мир заблокирует порты для них. Пусть они со своей экспортной продукцией остаются дома. Это довольно сильно ударит по ним.

Фото: Укравтодор, ГСЧС, 72 ОМБр им. Черных Запорожцев, Дмитрий Живицкий