Чем закончится война для Украины и насколько хватит сил у РФ – прогноз Арестовича

Россия планировала захватить Украину в течение трех дней, но оказалась не готова к безумному сопротивлению украинского народа.

За 70 дней полномасштабной войны Вооруженные силы Украины уничтожили не менее 24,5 тыс. российских военных.

Украинские военные сожгли более тысячи танков, сбили три с половиной сотни самолетов и вертолетов, а также потопили десять кораблей и катеров, среди которых и флагман Черноморского флота РФ – крейсер Москва.

Есть ли у России еще силы для наступления, при каких условиях и когда смена режима в РФ может стать выгодной Украине, а также что ждет нас после войны, в эксклюзивном интервью рассказал советник главы Офиса президента Украины Алексей Арестович.

– В своих первых интервью вы прогнозировали, что пиковая точка войны пройдет в конце апреля. Позже в интервью Марку Фейгину вы говорили о ее неизбежном продолжении с перерывами до 2035 года. Что заставило вас сделать такой вывод?

– Поскольку радикально меняется внешнеполитическая ситуация, приходится кардинально корректировать прогнозы.

Когда я говорил, что столкновения возможны до 2035 года, я оценивал тогдашнюю позицию Запада, которая не давала нам уверенности, что мы получим достаточное количество военной помощи. Если вы помните, это была середина марта, и совершенно неочевидно, что помощь будет в таком количестве, которое позволит победить.

Сейчас Запад принципиально поменял позицию. Даже изменили позицию страны, в отношении которых мы не могли ожидать принципиального решения – Германия и Венгрия.

И мы сейчас имеем консолидированную западную позицию по вступлению Украины в ЕС, возвращение дискуссии о НАТО, очень оживленную дискуссию по U24, то есть улучшенное членство в НАТО, с пятой статьей гарантий, но которая работает гораздо быстрее.

Есть встреча с министрами обороны 40 стран, голосование парламента США за ленд-лиз, $33 млрд, выделенных в помощь нам.

Мы действительно многое имеем, в том числе и позицию военного руководства Великобритании и США о том, что война России с Украиной должна закончиться таким поражением РФ, чтобы она вообще не могла больше угрожать.

Запад долго запрягает, но быстро едет. Если они сделали такое заявление, то это решенный вопрос. И они будут вести Россию к поражению на территории Украины.

Это будет доведение путинского режима до состояния, когда он уже не сможет угрожать. А сейчас он угрожает всем – нам, Польше, Молдове.

В настоящее время начала поступать общая помощь. Для того чтобы наши войска пошли в наступление, нужно ее накопить в огромном количестве. На это уйдет месяц-полтора. То есть в середине июня – в конце июля речь пойдет о создании ударных группировок ВСУ для перехода к наступлению.

Соответственно, россияне понимают это, готовятся к этому и пытаются взять где-то военный ресурс.

Однако они допустили значительную ошибку на этапе дизайна своих Вооруженных сил. Они строили Вооруженные силы, которые могут выиграть любую кампанию за семь суток, две недели, пока Запад не успел среагировать.

Сопротивление украинского народа это затянуло, Запад успел среагировать, и они оказались перед необходимостью проводить длинную кампанию, к которой не готовы, потому что не имеют ресурса ни человеческого, ни материального.

Мы сейчас видим, что на поле боя уже поступает старая ржавая российская техника. Мобилизуют социальные низы, идущие сюда воевать за списание долгов по кредитам. Это не войско. Но они соскребают те силы, которые у них еще не разгромлены.

Они дергают отдельных должностных лиц, снимают технику с хранения. С 1 апреля по 1 июня продолжается призыв срочников.

Россияне хотят опередить нас, захватить определенные районы, чтобы иметь, если дойдет до переговоров, лучшую позицию. На это мы должны списать сейчас их попытки наступления под Изюмом, выхода на границы Луганской, Донецкой и Херсонской областей.

Это политический приказ. С военной точки зрения бессмысленный, потому что РФ не успевает пополнить оперативный резерв, но все равно как-то атакует, хотя и не слишком получается.

И там нелегкое сражение: они несут потери, мы несем потери, однако они гораздо больше.

До 9, 10, 15 мая россияне остановятся, потому что просто не смогут продолжать.

Они будут защищать наши захваченные территории, возможно, попытаются признать это политически – создать какую-нибудь “Таврическую губернию”, “Южную русь”, “Херсонскую народную республику”, чтобы объявить достижение цели военной кампании, попытаться договориться с нами.

Но глава Офиса президента Андрей Ермак сказал со ссылкой на слова президента, что мы будем наступать, пока не одержим военную победу. Это и консолидированная позиция с Западом.

По меньшей мере это еще месяца два-три на всю борьбу. Даже если прекратится активная фаза с их стороны, они не смогут наступать, а мы будем наступать.

Если Россия каким-то неизвестным образом найдет резервы или мы не успеем получить помощь в нужных объемах, это может затянуть войну. Впрочем, по меньшей мере до августа война будет продолжаться точно. Конечно, если не будет доброй воли Путина, и мы на переговорах не договоримся за неделю.

– Мобилизация в России может кардинально изменить ход этой войны?

– Нет. Хотя может, только не таким образом, на какой надеются россияне. Потому что всеобщая мобилизация в России – это всегда революция.

Ибо негласный общественный договор заключается в том, что победы какие-то “зеленые человечки” одерживают, а остальные смотрят это по телевизору.

А когда нужно слезать с дивана и идти воевать лично на ржавой технике, они скажут: Как так? Это же нарушение общественного договора! Мы давали вам право идти воевать, а вы нам обещали хорошую картинку по телевизору! Это не предполагало, что мы будем гибнуть где-нибудь под Донецком.

В 1917 году батюшку-царя свергли именно мобилизованные, которые не хотели идти на фронт. Им было проще свергнуть царя, чем умирать от пулеметов на восточном фронте.

Россияне очень боятся всеобщей мобилизации. Если ее там объявят, это будет очень хорошо, это лучший выход для Украины. Потому что вероятность революции в России растет многократно, а с военной точки зрения они не составляют значительную силу, потому что даже оружия не имеют для всех.

Тогда это затянется, пока мы их здесь не упакуем на нашей земле. Но потом вообще не будет о чем говорить на переговорах, потому что Россию некому будет оборонять.

Если они совсем сошли с ума, то на это пойдут. Пока они после многочисленных потерь вернулись к ситуации, которая была в середине марта, когда была стамбульская встреча. Я говорил им тогда, что они не смогут победить нас военным путем, а только увеличат свои потери на 10 тыс. человек. Наверное, хотят еще попробовать.

– Россияне сейчас пытаются идти в наступление на Криворожском направлении, в Запорожье, на Донбассе. Где у них еще силы для наступления?

– У них есть три направления наступления – это, условно говоря, Изюм, Гуляйполе и Кривой Рог. В Изюме они почти замедлились – там тактическое наступление.

За последние шесть суток там были нанесены три удара по штабам с гибелью старших офицеров. Такая же ситуация на Криворожском направлении. И относительно боеспособная группировка у них на Запорожском направлении.

Однако там степь, мы их хорошо видим, уничтожаем ударами артиллерии, авиации. И там действительно замедлилось наступление.

В зоне ООС они шесть недель бьются о нашу оборону. Там продвижение – 800 метров по цене гибели тысячи солдат.

Мариуполь – отдельная тема. Сейчас там занимаются эвакуацией гражданских. Президент и его Офис проделали огромную работу. И, наконец, у них получилось. Как-то после войны расскажу, что было, потому что несколько дней на них лица не было, пока этим занимались.

Российские группировки понемногу сокращаются. Они, конечно, предпримут еще одну попытку, потому что есть еще силы на последнее наступление. Но потом я не вижу у них вообще оперативных резервов.

Уже в течение шести суток с российской территории под Изюм вообще не приезжает ни один грузовик с пополнением.

Единственное их преимущество – это артиллерия, авиация и ракеты. У нас много людей и мало вооружения, а у них наоборот – много вооружения и мало людей.

Они ставку делали на поражение наших сил благодаря артиллерии и авиации. Мы понесли потери огромные, но потери в них гораздо больше.

У них успехи тактические, а потери уже оперативные. Это долго продолжаться не может. Они будут останавливаться в течение двух недель. А дальше все – я не вижу вариантов для них.

Им нужно в оборону становиться. И эта глупая ситуация будет продолжаться в течение всего мая – мы еще не можем наступать, они уже не могут наступать. Позиционные бои будут, но для нас они выгоднее, потому что мы на своей земле, нам помогает местное население, знание территорий. А они на чужой земле, где нужно снабжать пополнение, и все их здесь ненавидят.

– Вы не раз говорили, что военного решения по освобождению Мариуполя нет, но в то же время угроза потери контроля над ним в конце апреля уже исчезла. Почему Путин не смог и проиграл это сражение? И действительно ли своим демонстративным заявлением об отказе от штурма он прикрыл свое очевидное поражение?

– С военной точки зрения, очень трудно брать 400-тысячный город, который разделен на четыре района, и где много таких капитальных сооружений, как Азовсталь, завод Ильича.

Видите ли, по Азовстали бьют трехтонными бомбами уже неделю, но наши ребята до сих пор ходят в контратаки.

Есть видео, где наши их атакуют. И главная проблема Мариуполя – не военная даже, а гражданская. Гражданские очень мешают военным воевать, потому что те находятся в домах. И хотя это хорошая позиция, оттуда уходят, чтобы по людям не стреляли.

Военные бы там удержались, однако подставлять гражданских нельзя. Они уходят, очень много времени посвящают тому, чтобы защитить и увезти гражданских.

Есть много историй, когда военные месяцами держались, даже годами, но если не было гражданских.

Проблема Мариуполя была именно в гражданских – их нужно было выпустить, и именно поэтому россияне их не выпускали.

Но сейчас ребята держатся, хоть там несколько сот раненых. Впрочем, есть те, кому звонишь, а они говорят: Не отвлекайте, дайте нам работать, здесь контратаку делаем.

Сейчас, когда будут освобождены гражданские, думаю, определенным образом ситуация улучшится даже в военной сфере, хотя она в целом трагическая с военной точки зрения. Но мы, по крайней мере, спасем гражданских.

Я видел среди них фото двухмесячного мальчика, родившегося там. Ребенок ничего не видел в своей жизни, кроме подвала Азовстали, по которому лупят россияне. Его увезли.

И это огромная работа и руководства Украины, и глав международных организаций. Помните, как мы иронизировали над Макроном, что он много звонит по телефону Путину? А ведь он звонил за Мариуполь на самом деле. Это его огромная заслуга.

Это огромная заслуга Папы Римского, ООН, руководства Турции. Я видел, как президент это организовывал. И ему удалось.

Посмотрим, что будет с военной точки зрения в Мариуполе. Ситуация очень сложная. Но теперь военные не будут думать, что позади — двухмесячные дети. Военные средства не исчерпаны, о них нельзя говорить, и я уверен, что они есть, и мы их предоставляем.

Россияне соврали, что не будут штурмовать Азовсталь, потому что штурм только усилился, а еще говорят, что Мариуполь взят, даже Эрдогану об этом сообщили. А там в действительности бои каждый день. Азовсталь – пятая часть Мариуполя по площади. И есть еще четыре места, где украинские военные сопротивляются. Там еще воевать и воевать.

Шесть офицеров высшего командования России уже погибли под Мариуполем, потому что наши ребята очень умело воюют.

– Что Путин может сказать своим гражданам на параде 9 мая? Чем он может похвастаться в этой войне, а какие факты повернуть в свою пользу перед общественностью?

– Скажет, что он воюет с фашизмом. Лавров же бросил антисемитские заявления, после чего попал в международный скандал. Я вижу, скоро пойдет и израильское оружие в ход, потому что они не смогут этого терпеть. Если бы Израиль не зависел политически от России. Однако они сейчас очень разъярены, скажем так.

А еще Лавров добавил, что это российская борьба со всемирным фашизмом. И говорил, что на 9 мая не планируют никаких захватов. То есть, он признался в их осознании, что до 9 мая они не выполнят цели операции.

И, скорее всего, Путин будет говорить не о достижениях. Хотя он скажет, что демилитаризовали, захватили, разгромили, почти вышли.

Он будет призывать к продолжению войны. И, к слову, в России хватает добровольцев. Хотя их качество, как я говорил, сомнительно. Но на самом деле они есть после 23 лет пропаганды.

– В конце Второй мировой, когда немецкая элита начала понимать, что Гитлер проиграет, была задумана операция Валькирия. Возможен ли переворот элит в России, и будет ли он успешен?

– Очень тяжело оценить реальную готовность и степень контроля Путиным элиты. Кто-то говорит, что он вообще все контролирует, а кто-то говорит, что так не бывает: есть олигархи, есть люди с собственной позицией, есть дипломаты. Посмотрим.

Впрочем, то, что он ужасно надоел олигархам, которые имели сверхприбыли и возможности от них, а теперь у них их забирают, это правда.

Сейчас по меркам Второй мировой – ориентировочно август 1943 года, продолжается наша Курская дуга.

Если мы сейчас остановим Изюмское наступление и оно завершится поражением России, то это будет некая победа в Курской битве.

Но помним, что еще предстоят условные 1944 и 1945 годы. Это достаточно долго. Конечно, сейчас сроки другие, потому что сейчас месяц за год, однако два-три месяца войны еще точно впереди. Но кончится так же: кто-нибудь застрелится в бункере или не выйдет из него.

– Как-то вы говорили, что смерть Путина может сыграть нам не на руку. При каких условиях и когда смена режима в России может быть выгодна Украине и возможно ли вообще когда-то жить с таким соседом рядом безопасно?

– Уже на руку! Приходится менять прогнозы, потому что позиция Запада изменилась. Раньше, когда Украина оставалась лицом к лицу с Россией, все так и было. А сейчас, когда есть принципиальная договоренность, что мы делаем все, чтобы Россия проиграла, это совсем другая история.

После Путина может прийти любой, хоть какой-нибудь ставленник олигарха. Но Запад понял, что Россия должна оставаться в состоянии, когда не сможет угрожать соседям. Это будет условием и сотрудничества с Россией, даже если снимут санкции.

За ними будут присматривать, как за нацистской Германией, чтобы не восстановили силы для угроз другим.

Даже китайцы имеет схожую позицию: они сказали, что им эта война не нужна. Цивилизации могут конкурировать, даже иногда могут воевать. Но есть цивилизованная война, а есть такая война, как в Буче или Мариуполе.

Россию изолируют при Путине. У России есть шанс на восстановление только тогда, когда Путин уйдет.

– После окончания войны у России все еще будет множество ядерного оружия. Реально ли заставить новую власть в Москве передать ее как инструмент гарантий безопасности для мира?

– Миру уже не понравились угрозы ядерной войной. Главным условием поставки “ножек Буша”, когда в России начнется страшный кризис, будет передача ядерного оружия, его существенное сокращение или взятие под контроль.

Новое правительство России согласится, потому что после Путина была огромная фрустрация, когда они поймут, насколько им много лгали.

И условием этой “дерашификации” будет сдача ядерного оружия или взятие под такие формы контроля, чтобы они просто не могли его применить.

Здесь еще вопрос, что будет с самой Россией. Останется ли она в Совбезе ООН, а отсюда – сохранит ли она ядерное оружие вообще.

Ибо сейчас мир понимает, что из-за одного маньяка цивилизация – на грани гибели. Это даже китайцы понимают.

Последние заинтересованы, чтобы была конкуренция, но не ценой гибели цивилизации. А Путин именно так поставил вопрос. Это будет мировая проблема, и ее весь мир будет решать.

– Что ждет Украину после этой войны? В интервью изданию Time президент Зеленский заявил, что некоторые чиновники уехали из Украины в первые дни войны. Вам известно, о ком идет речь? Как изменится политическая система Украины после победы?

– Здесь мы становимся на очень тонкий лед, потому что все эти решения – президента и Верховной Рады. Именно они должны дать политическую оценку действиям депутатов и должностных лиц, покинувших Киев под лозунгом Все пропало!

Пока рано их называть. Это все прерогатива государственных органов, а не советника руководителя Офиса президента. Потому что это персональные данные людей, и должна быть законная процедура объявления этих данных.

Но такая оценка будет дана. Тем более, что многие знают, кто и куда уехал, почему уехал и за какие средства. И народ поставит свою оценку на выборах этим депутатам.

У журналистов будет шикарный период – можно будет задавать многие вопросы многим людям: А где ты был, большой дядя с большими миллионами, куда девался? Поэтому вопросов будет много, главное, чтобы мы не забыли их задать.

Есть много вопросов к власти, которая тоже наделала ошибок. Я имею в виду не высшее руководство, а среднее звено.

Есть вопрос, почему Юг Украины легко захватили россияне? Все вопросы будут заданы, и нужно будет очень четко отделять вину, халатность, коллаборационизм или прямое предательство, ошибки.

Украинский народ может и простить ошибки, а может дать политическую оценку.

А вот относительно коллаборационизма, прямой измены, невыполнения своих служебных обязанностей – вот это мы увидим.

Таких было очень много. Я наверняка знаю, как должностные лица даже некоторых силовых структур среднего звена убегали на Запад Украины и потом делали вид, что уехали по делам.

Нация созрела. Многие говорили, что средний возраст украинца как толпы – ориентировочно 7-9 лет. Сейчас подросли – уже 14-15 лет.

И это огромный скачок, потому что можем почти взрослые решения принимать. И нация свершилась, родилась. Потому что без войны за независимость нации не появляются, к сожалению.

Мы столько лет обходились без войны, а последние восемь пришлось. И есть вопрос: не является ли Украина уже брендом, который поднялся на высокий уровень?

Украина свое имя отстояла, украинцы – это бренд №1 в мире.

Многое изменится: культура, национальная безопасность, наука. Потому что это тоже наше оружие, его нужно финансировать.

Будут огромные структурные изменения, мы другой страной выйдем из этой войны, нас ждет большое будущее.

Своим поведением в этой войне мы показали, что наш потенциал огромен. Главное – создать условия для реализации. И это главная задача. Нет больше никакого противостояния власть – народ.

Все наши родственники погибают, наши родственники в плену, наши родственники пропали без вести. Нам много говорили, что мы, политиканы, не заботимся о Мариуполе. У меня лично в Мариуполе – 19-летний крестник с оружием в руках и мой самый лучший боевой друг, с которым я прошел войну.

Я не знаю в Офисе ни одного человека, у которого бы не было знакомых в том же Мариуполе. Нет никакой власти и народа – мы разделили одну и ту же судьбу.

Я уж не говорю, что мы делаем! Я одновременно решаю вопрос ЖЭКа №9 в Закарпатье и бойцу ТРО надеваю бронежилет. И все в ручном режиме.

Мы не вводили военную цензуру, хотя ее нужно вводить по военному положению. Мы позволяем себя критиковать, но и при этом помогаем каждому человеку, который тегнул в Facebook.

Я это много дней делал. Сейчас уже, когда возвращаются к нормальной работе сбежавшие представители власти, могу немного сбросить с себя это бремя, и больше сосредотачиваюсь на своих непосредственных обязанностях.

Но первые 50 дней – это был ответ на каждую просьбу, и я до сих пор на них отвечаю. И так поступали все.

У нас у всех одна судьба: либо мы все будем существовать с будущим, либо мы все погибнем вместе. И это в буквальном смысле одна лодка. У всех – одна судьба. На каждом своя ответственность.

И нам народ даст оценку, как мы работали. Народ скажет, где хорошие вещи, а где плохие, где ошиблись, а где поступили так, как следует.

Фото: Офис президента, Генштаб ВСУ, Мариупольский городской совет, Dreamstime, Deposiphotos