Как я выжил в оккупированном Изюме. История киевского аспиранта

Илья Пунтусов жил в Изюме с семьей с 2008 года. В этом городе он окончил школу, а после — профессиональный лицей. В 2016 году перебрался в Киев, чтобы продолжить обучение в университете. Незадолго до начала российского вторжения Илья, уже будучи аспирантом, вернулся в родительский дом. Ненадолго, только перезимовать и весной вернуться обратно в столицу. Но у войны были свои планы на него. Два месяца Илья провел в оккупированном российскими войсками городе. Фокус поговорил с Ильей, и он поделился своим опытом выживания в оккупации. Это его история.

Первые российские самолеты. Как в Изюм пришла война

— В первые дни вторжения в городе ничего особенного не происходило. Типичное состояние стагнации. Первые военные самолеты пролетели над моей головой только 2 или 3 марта. Когда возле дома упала полутонная авиабомба, я понял, что эти самолеты – вражеские. Кстати, тогда мне повезло. Бомба не взорвалась. Центр города оказался не таким везучим, как я. Там упало сразу две авиабомбы по 100 кг. После авианалета городу предъявили ультиматум – сдача в течение 72 часов, или все сравняют с землей. Вместе с нами, жителями. Мэр уверял нас тогда, что город он не сдаст. Жителей в Изюме оставалось тысяч 20 — из довоенных 45.

Орки продолжали обстрелы. Город постепенно умирал. Сначала пропал газ. После — вода и связь. Последним пропал свет. Магазины закрылись еще в первые дни вторжения. Продукты не подвозили, началось мародерство. Ночами доходило до убийств. Помню, что первые товары, которые попали в город во время войны – хлеб и макароны. Не густо, мягко говоря.

Оборона Изюма: оккупантов было в 7 раз больше, чем защитников

— Река Северский Донец делит Изюм на две части. Над городом возвышается гора Кременец, стратегическая высота, с которой вся округа как на ладони. С первых дней там окопалась наша тероборона. Мосты через реку были взорваны в первые дни, и часть города на северо-запад осталась отрезанной. Там не было ни власти, ни военных. Именно там мародерство стало повальным. Грабили все подряд. Остановить это было некому.

Оккупанты в город вошли с севера и заняли весь берег. Их было много, очень. Раз в семь больше, чем защитников города. Для того, чтобы продвинуться дальше, оккупантам нужно было преодолеть реку — на это у них ушло четыре недели. Есть предположение, что им это удалось сделать выше по течению, за пределами города, возле сел Снежковка и Заводы. Сам же мост в городе служит основной артерией снабжения сейчас, они смогли отремонтировать его во второй половине апреля. Все это время бомбили все, что могли достать. Делали они это почти безнаказанно, так как прятались, как правило, возле школ и детских садиков, в жилом секторе — и наши не могли по ним бить. Обстрелы были постоянно. Люди гибли в своих квартирах и домах от авиаударов и артиллерии. А поскольку на кладбище было не попасть из-за угрозы получить осколок, мертвых хоронили прямо во дворах.

"Освободители": раздавали листовки, тушенку и отметились грабежами

— Когда в город вошли русские, первое что они сделали – засняли на камеры, как раздают гуманитарную помощь. Это банка тушенки 350 гр, паштет 300 гр, крупа пшеничная/макароны и подсолнечное масло 330 гр. Такой набор выдавали на человека раз в неделю. Всего я видел три таких выдачи. Помимо этого (и частной торговли) не было никакого снабжения вообще. Кроме гуманитарки, оккупанты раздавали листовки. На вид они были похожи на работы школьников. Разный шрифт, корявое оформление, фотографии "диверсантов и трофейных флагов третьего рейха", призывы сдаваться в плен.

Были грабежи. Я знаю историю о том, как группа мобилизованных "дээнэровцев" вломилась в жилой дом и разграбила его. Все это наблюдали владельцы. В ответ на попытки остановить их "освободители" угрожали расстрелять, а затем, уходя с награбленным, закинули в огород гранату.

Потери оккупантов: из 800 вернулись 170 человек

— За неделю до моего выезда из Изюма наши начали знатно "насыпать" оккупантам. Почти ежедневные точечные удары по их позициям по всему городу. Один солдат ВС РФ рассказывал, что из 800 человек после выезда в сторону украинских позиций вернулось только 170. Из тех оккупантов, которых я видел, очень много молодых, очень. Часто с плохим обмундированием и без нормальной экипировки.

Были и коллаборанты, среди местных некоторые люди были знакомы лично с оккупантами. Был случай когда зашел отряд боевиков "ДНР" в город, и они спрашивали, где живет конкретный человек. Когда его нашли, начали радушно здороваться с ним, пожимали руку, поздравляли друг друга с победой.

Самое страшное в оккупации — отсутствие новостей

— В оккупации для меня самым страшным было находиться в полном неведении. В какой-то момент ты перестаешь понимать, что сегодня за день недели, который час. Я три недели не знал, что происходит в стране. Это ужасно. Только где-то в двадцатых числах марта я первый раз смог поймать радиоэфир и узнать о ситуации за пределами города.

Вообще, мне очень повезло, что я жил в частном доме. Возле него на территории монастыря есть источник воды. В доме были как газовый, так и дровяной котел для отопления. Мы могли обогреть дом и одновременно приготовить еду. Личных запасов еды хватило относительно надолго (порядка 35-40 дней), хранили мы ее во льду, который я собирал на улице, потому что ночью температура опускалась иногда до -15. Так что у нас была возможность поддерживать условия для существования.

Из развлечений были доступны только книги (должен отметить, что "Украина — не Россия" Кучмы воспринимается сейчас очень актуально) и наблюдение за перемещениями вражеской техники, которая активно передвигалась по соседней улице и у меня была возможность постоянно ее рассматривать.

Что еще я вынес: соблюдение комендантского часа сохранит вам жизнь. Очень часто боевые действия (перестрелки/обстрелы) происходили именно в этот временной промежуток.