Как компенсировать ущерб от вторжения РФ. Интервью заместителя министра

В общем две новости: одна сложная, вторая – обнадеживающая.

Сложности заключаются в том, что до последнего времени никто подобного не делал.

Надежда состоит в том, что весь цивилизованный мир действительно заинтересован, чтобы такой механизм был сформирован и сработал.

Если коротко:.

Механизм фиксации причиненного вреда формируется, но еще не работает в полной мере.

Ожидаем его запуска уже на днях.

Каждому пострадавшему следует собирать все возможные данные о причинах причиненного вреда, его характере и объемах, а также о уже понесенных расходах на его исправление.

В том числе – документирование от государственных учреждений, свидетелей и т.

Механизм компенсации ущерба будет централизован и упрощен, поскольку нет в мире реальных прецедентов для ситуации, когда количество случаев причинения вреда просто космическое.

В общем, кейс Украины является для всего мира и международного права прецедентом.

То есть создается, в том числе, новая система защиты от агрессии на будущее – с жестким наказанием государства-агрессора и возмещением подвергнутой агрессии стране.

Как зафиксировать и оценить ущерб.

К: Первый вопрос – о механизме фиксации причиненного российским вторжением ущерба.

Кто занимается его развитием, как это сейчас делается?.

М.: Кабинет Министров Украины принял постановление №326 от 20 марта этого года «Об утверждении Порядка определения вреда и ущерба, причиненного Украине в результате вооруженной агрессии Российской Федерации».

Постановление определяет алгоритм создания механизма фиксации такого ущерба.

В том числе: фиксации причинно-следственной связи (между военными действиями и определенным ущербом - ред.); собственно алгоритм фиксации ущерба; создание исчерпывающего перечня данных, необходимых для надлежащей фиксации и которых будет достаточно.

Если кратко: предварительные наработки рабочей группы «Аудит ущерба, нанесенного в результате войны», сейчас отрабатываются министерствами.

Ожидаем в ближайшее время обнародования этой методики.

К: Мы вообще сейчас говорим о любых случаях – вреде, причиненном обычным гражданам, предпринимателям, предприятиям, государству в целом, территориальным общинам? То есть для всех будет примерно схожая процедура?.

М.: Относительно фиксации повреждений, сбора материалов доказательной базы, оценки нанесенного ущерба методика будет одна.

Будут установлены разные подкатегории причиненного ущерба.

И для разных подкатегорий будет свой дизайн доказательной базы, которая должна формироваться для получения этих компенсаций.

К: Вы сказали, что методика, механизм отрабатываются и вот-вот должны быть запущены в работу.

Но ущерб был уже нанесен по некоторым случаям почти 4 месяца назад.

Есть ли какие-нибудь предыдущие карты действий? Например, какие именно материалы от ГСЧС, МВД, других структур нужно получать, чтобы все это сложить в папку – чтобы потом скачать в эту методику? Люди уже понимают, что именно им нужно собирать?.

М.: Пока нет определенных методик.

Но медлить не стоит.

В общем, нужно опираться на общепринятую практику по фиксации повреждений, ущерба, как это делается вне военного времени.

Что такое общепринятая практика? К примеру, зафиксировать поврежденное или разрушенное имущество на фото или видео.

В будущем это позволит установить причину повреждений.

Такую фиксацию может осуществить как собственник имущества, так и любое другое лицо, которое в дальнейшем может стать свидетелем и лично подтвердить обстоятельства.

Собрать максимально точную информацию о дате и обстоятельствах повреждения имущества.

Это можно узнать из новостей, в которых прописывают примерное время и вид обстрела.

При наличии лиц, ставших свидетелями, можно составить в произвольной форме документ с описанием обстоятельств повреждений или разрушения имущества.

В таком документе обязательно должно быть указано время, место его составления с фиксацией паспортных данных, контактной информации и подписей лиц, его составивших.

Представители государственной службы по чрезвычайным ситуациям также могут составить акт о пожаре с указанием его причин – обстрел или бомбардировка.

В такой акт вносятся сведения в частности о дате, времени, месте возникновения пожара, описании уничтоженного, поврежденного имущества, прямом и побочном ущербе от пожара, причине пожара.

Нужно собрать копии всех документов, подтверждающих право собственности на имущество – договоры купли-продажи, выписки из реестров и т.

Провести инвентаризацию в соответствии с существующими нормативными актами – это касается субъектов предпринимательства.

Например, согласно требованиям приказа Министерства финансов об утверждении положения об инвентаризации активов и обязательств.

И документально подтвердить, что такие активы находились в собственности физического лица или юридического лица.

Следует провести экспертную оценку ущерба, нанесенного имуществу.

Такая фиксация может осуществляться с участием либо экспертов институтов судебных экспертиз при Министерстве юстиции, либо с участием экспертов Торгово-промышленной палаты и оформляться актом.

Также важно рассчитать упущенную выгоду.

То есть доходы, которые предприятие могло получить, если бы имущество не было повреждено.

К: А для физических лиц есть какое-то отличие? То, что Вы рассказывали, это преимущественно касается субъектов бизнеса, вероятно.

М.: Если мы говорим о международных судебных инстанциях, то они подходят очень тщательно к оценке доказательной базы.

И конечно, если обращаться в суд, то нужно иметь полную доказательную базу, что такое имущество было у человека.

Надо иметь оценку и экспертизу.

Должно быть указано, что утрачено определенное движимое имущество, и должно быть предоставлено документальное подтверждение, что приобретенное имущество находилось в помещении.

И есть фотография с определением даты, когда такие фотографии были сделаны, тогда, конечно, такое имущество попадет в оценку вреда.

Но, важно отметить, мы говорим о существующих судебных механизмах.

Если мы говорим о специальных, о которых мы немного позже поговорим и которые сейчас отрабатываются - а именно специальном компенсационном механизме, то там предусматривается более упрощенный порог предоставления необходимых доказательных документов.

В рамках специального механизма необходимо заявить: время, когда был причинен вред помещению, как это произошло.

Нужно ли будет доказывать чего и сколько было именно в этом доме – нет.

Еще важное дело о сборе информации для международных судов.

Министерство юстиции запустило проект «Скажи правду».

Это платформа для эффективного сбора и обработки информации о нарушении прав человека со стороны РФ.

На этом портале каждый, кто пострадал от действий оккупантов, может подать заявку и рассказать собственную историю.

К: То есть разрабатывается специальный механизм оценки ущерба и его компенсации?.

М.: Да, специальный компенсационный механизм предусматривает упрощенный вариант оценки.

Для массовых случаев причинения вреда в результате военных действий будет определен некоторый порог стоимости для разных типов объектов.

В зависимости от города, района расположения и типа имущества.

И в зависимости от категоризации таких претензий будут выплачиваться возмещения.

И здесь для специального механизма не будет важно, что именно находилось в доме.

Поскольку будет смета, которая будет устанавливать стоимость возмещения, например, трехкомнатной, двухкомнатной или однокомнатной квартиры в Киеве или другом городе, поселке и т.

К: Получает ли украинская группа, которая готовит такой специальный компенсационный механизм, какую-то внешнюю методическую или иную помощь для его создания? Ведь, например, был у международных экспертов опыт даже в Европе, опыт Косово, опыт Хорватии.

Есть опыт Кувейта, достаточно соответствующий Украине.

М.: Здесь есть два направления.

Что касается первого, то он из сферы создания механизма фиксации потерь.

Да, Украина получает консультативную помощь от международных экспертов и международных юридических фирм из разных стран.

Например, в процессе разработки методики оценки вреда окружающей среде, а это очень специфический вид вреда, активно вовлечены эксперты UNEP (United Nation's Environment Program) и другие специалисты.

Что касается компенсационного механизма, то, как известно, была создана рабочая группа по разработке и внедрению международных механизмов возмещения вреда, причиненного Украине в результате вооруженной агрессии.

Такая группа создана по указу президента №346/2022.

В нем работают специалисты Министерства юстиции и других ведомств.

Но, что важно, на волонтерских началах приобщены к отработке этого механизма авторитетные международные юристы, специалисты по международному публичному праву.

Во-вторых, в своей работе эксперты и члены соответствующих рабочих групп исследуют практику рассмотрения международными судами и компенсационными комиссиями жалоб и заявлений о возмещении ущерба.

Как правило, это практика международного суда ООН, инвестиционных арбитражей и компенсационной комиссии ООН, созданной Совбезом ООН после семимесячной оккупации Кувейта и поражения от войск США в Ираке при режиме Саддама Хусейна в войне в Персидском заливе.

И последний пример может оказаться наиболее иллюстративным при решении вопроса получения компенсаций Украиной от Российской Федерации.

Поэтому наша вторая рабочая группа, созданная указом президента, приняла за прототип компенсационный механизм Ирако-Кувейтской войны.

И на его основе разрабатывает наш украинско-российский компенсационный механизм.

К: Вы упоминали о так называемой смете для упрощенной системы определения объемов ущерба в денежном измерении.

Следует ли при формировании базы данных по этой смете привлекать иностранных экспертов, иностранные базы данных для того, чтобы эта смета имела, скажем так, больший вес?.

М.: По собственному опыту могу полностью сказать, что международные эксперты являются крайне необходимой составляющей на этапе разработки нормативно-правового акта, который будет определять методику фиксации и оценки убытков.

Ведь концептуальная идея – это обеспечение независимой и эффективной фиксации, оценки убытков в соответствии с международными стандартами.

Все это основывается на необходимости в дальнейшем использовать данные, полученные по методике, в международных судебных учреждениях или компенсационной комиссии.

Поэтому здесь сложно переоценить роль международных экспертов в разработке методик оценки вреда.

Мы понимаем, что выводы только украинских экспертов будут просто восприниматься как необъективные и ангажированные.

А привлечение именно международных экспертов не только на этапе формирования методик, но и на этапе фиксации убытков и их оценки, на мой взгляд, более чем оправдано.

И, собственно, наша рабочая группа и группа, созданная при Министерстве реинтеграции, - мы очень активно привлекаем на волонтерских, на pro bono основах экспертов по международному публичному праву, а также экспертов, имеющих опыт в международной оценке активов по международным стандартам.

Уверена, что такие эксперты должны являться обязательной составляющей наших рабочих групп.

Как получить возмещение.

К: Каким должен быть компенсационный механизм в смысле процедуры возмещения – хотя бы эскизно можно его очертить?.

М.: Мы берем себе в качестве примера, который желаем использовать, и в направлении которого мы работаем компенсационную комиссию ООН по Ирако-Кувейтскому прецеденту.

Иски, которые мы будем закладывать в нашу концепцию, нужно разделить на несколько категорий.

Первая категория с фиксированной суммой 0 для тех, кому пришлось покинуть Украину во время вторжения Российской Федерации.

Вторая категория, например, заявление о серьезных телесных повреждениях, смерти ближайшего члена семьи.

Третья категория – это индивидуальное заявление на сумму, скажем, менее 100 тысяч долларов для разного вида ущерба – потеря личного имущества, акций, ценных бумаг, потеря движимого, недвижимого имущества.

Четвертая категория – это индивидуальные заявления на сумму более 100 тысяч долларов.

Пятая категория – заявления корпораций или частных юридических лиц и предприятий государственного сектора экономики.

Шестая категория – это заявления, поданные правительством Украины и международными организациями.

Дизайн этой комиссии будет предусматривать обращение как физических, так и юридических лиц, правительств.

Возможно рассматривать так называемые массовые претензии.

Еще есть территориальные общины – они идут как пятая или шестая категория, где упоминается государство.

Но нумерация категорий не означает, что есть какая-либо приоритетность в порядке рассмотрения и возмещения.

Для ускоренного рассмотрения заявлений первой, второй, третьей категорий - их можно будет группировать и подавать в качестве одной претензии от имени нескольких пострадавших.

Что касается категорий 4, 5, 6 – там, где государство, муниципалитеты, государственные компании, корпорации – их требования ожидаемо будут более сложными и будут предусматривать большие суммы компенсаций, поэтому будут рассматриваться отдельно.

Компенсационная комиссия ООН по кейсу вторжения Ирака в Кувейт принимала для рассмотрения заявления физических лиц, корпораций и правительств.

Но при этом субъектами представления, кто имел право подавать, были только правительства или международные организации.

Как будет в нашем механизме, мы еще дискутируем и нарабатываем оптимальный вариант с нашими международными юристами по международному праву.

Но, прежде всего, нужно составить так называемый реестр всех убытков.

Вот именно такой реестр нужно составить сразу после определения разрабатываемой Кабинетом Министров методики – мы вспоминали ее в начале разговора.

К: От наших читателей слышу много раз вопрос: можно ли использовать при исках, при компенсациях информацию о том, сколько стоило восстановление после нанесения вреда?.

М.: Я считаю, что с точки зрения рекомендаций для бизнеса, да и гражданам, потерявшим или теряющим свое имущество во время войны, следует тщательно собирать и формировать всю доказательную базу.

И если уже имело место восстановление и это восстановление имеет подтверждающие документы, имеет подтверждающую доказательную базу, конечно, все это ляжет в основу для получения компенсаций.

Ждать, когда этот механизм заработает или когда суды рассмотрят через несколько лет иски, и при этом ничего не делать – это не правильный путь.

Если люди могут сами восстановить, стоит это делать, но им нужно сохранять всю доказательную базу, оценку этого восстановления, фиксировать, хранить все доказательства приобретения материалов, оплаты работ и всего прочего для того, чтобы потом это все составить в общий объем оценки ущерба.

В том числе, когда речь идет о повторных повреждениях уже восстановленного имущества.

Мы рекомендуем очень тщательно собирать и формировать всю доказательную базу нанесенных повреждений.

К: А можно ли, получив решение украинского суда о возмещении ущерба, причиненного агрессией РФ, добиться исполнения такого решения? В том числе за счет арестованных за рубежом российских активов?.

М.: На самом деле, это очень болезненная проблема, потому что простые украинцы, потерявшие свое имущество, имеют право обращаться в украинские суды, чтобы получить возмещение - и делают это.

Но насколько можно выполнить решение суда? К примеру, получили решение украинского суда, но откуда брать средства для его выполнения и каким образом? Активы РФ на миллиарды долларов арестованы за границей, действительно, но могут ли они использоваться для компенсаций? Пока есть большие сомнения в результативности именно такого пути.

Проблема в том, что арестованные за пределами Украины российские активы покрыты суверенным иммунитетом, и даже при условии снятия иммунитета в украинском суде, то же самое следует сделать и в зарубежном суде – в стране, где находятся арестованные активы.

По общему правилу, РФ должна быть необходимым образом уведомлена о рассмотрении дела и иметь адекватный срок для предоставления ответа.

Учитывая политические и дипломатические отношения между Украиной и РФ (на самом деле – их полное отсутствие), суды первой инстанции могут не направить российской стороне судебное поручение о вручении документов (определения об открытии производства, искового заявления и прочего), установить формальные сроки на ответ и т.

И рядовые украинцы затем за границей столкнутся с проблемой зарубежных судов, где вопрос снятия суверенного иммунитета с активов РФ еще не решен.

Именно сейчас нами вместе с зарубежными экспертами разрабатывается единая система компенсационного механизма, с помощью которого страны-партнеры смогут снимать с активов РФ суверенный иммунитет, а люди смогут подавать свои документы для компенсаций.

Конечно, крупные компании, у которых есть средства, пытаются использовать все способы, но мы работаем над тем, чтобы дать соответствующие юридические инструменты и для рядовых украинцев.

К: Да, есть крупные корпорации, у которых есть мощные собственные международные юристы - они уже объявляли о готовности начать индивидуально судиться с государством Россия.

Можете как-то определить перспективу таких исков?.

М.: Решать, подавать иски крупным корпорациям или нет – это их собственное дело.

Однако я хочу сказать, что сегодня, к сожалению, едва ли не единственным судебным механизмом для подачи исков для взыскания убытков является Европейский суд по правам человека (ЕСПЧ).

Но учитывая денонсацию Российской Федерацией конвенции о защите прав человека и исключение из Совета Европы, обращение в ЕСПЧ несколько усложнено.

И для людей, и для компаний.

И согласно разъяснениям, предоставленным в резолюции ЕСПЧ по поводу выхода Российской Федерации из конвенции, Европейский суд по правам человека будет иметь юрисдикцию по рассмотрению споров по событиям, которые будут иметь место только до 16 сентября 2022 года.

То есть, нужно успеть гражданам и юристам подать такие иски к этой дате.

Но есть еще один нюанс: сегодня нет юридических механизмов автоматического исполнения решения суда.

К тому же Госдума России приняла закон об установлении предельного срока исполнения в России постановлений ЕСПЧ, согласно которому все решения, вынесенные после 15 марта 2022 года, не подлежат исполнению в РФ.

Другой путь, по которому может пойти бизнес, однако не сейчас, - это тот путь, которым воспользовался бизнес после аннексии Крыма в 2014 году.

Это инвестиционный арбитраж.

Он, на первый взгляд, кажется эффективным с учетом предыдущих крымских дел украинских частных инвесторов.

Но, хотя первые кейсы начаты были в 2014 году, по состоянию на сегодняшний день ни одного решения выполнить пока не удалось.

И вспомним, кстати, кейс ЮКОСа, по которому больше 10 лет не могут выполнить решения, вынесенные инвестиционным арбитражем.

Как гарантировать исполнение решений о компенсации.

К: Вот здесь мы плавно подошли к одному из ключевых вопросов – о механизмах обеспечения выполнения соответствующих инстанций, судов.

Как это вообще может быть? Пока что мы видим заблокированные в рамках санкций определенные виды активов.

Можно ли к ним направлять эти иски?.

М.: Во-первых, пока нет какой-либо действенной судебной инстанции, куда эти иски можно подать.

Существующие судебные инстанции либо не предусматривают исполнения решения как и ЕСПЧ, либо будут сложности с прохождением этапа юрисдикции (допустимости), в частности, во время ведения активных боевых действий, как, например, инвестиционный арбитраж.

Вообще, велик риск того, что суд или арбитраж не признает юрисдикцию, поскольку там должны быть выдержаны критерии: что такое территория, что такое инвестиция и что такое инвесторы.

Однако некоторые юристы оптимистичны о поводу решений украинских судов: они считают, что смогут добиться выполнения такого решения за рубежом.

Если решение будет приведено к исполнению в юрисдикции, например, США или Великобритании или другого европейского государства, то, собственно, такое решение может вступить в силу и они, граждане или компания, могут добиться его исполнения.

Но здесь мы сталкиваемся с такими доктринами, как суверенный иммунитет самого государства и иммунитет суверенных активов государства.

И, собственно, доктрина защищенности, защиты права собственности, частной собственности, если мы говорим об активах олигархов.

Поэтому, даже получив решение, признанное за границей, без урегулирования на законодательном уровне вопроса снятия или ограничения суверенного иммунитета с России, а также без урегулирования вопроса защиты частной собственности (когда мы говорим о взыскании активов российских олигархов) – такое решение останется невыполненным.

Действующая система международного права пока не может ответить и отреагировать адекватно на такой сегодняшний вызов, когда одна страна незаконно оккупирует другую, совершает военную агрессию.

Поэтому есть необходимость в создании прецедента, другого механизма, которого до сих пор не существовало.

К: А кувейтский кейс, насколько может быть сюда транслирован?.

М.: Он бы прекрасно ложился в нашу структуру, но есть одно «но».

Кувейтский механизм был создан Совбезом ООН.

Органом, в котором РФ как постоянный представитель имеет право вето.

Поэтому Совбез у нас является нерабочим органом по отношению к России.

Однако он являлся рабочим органом по отношению к Ираку.

К: То есть, мы в принципе можем повторить кувейтский механизм, но для этого нужно сломать российское сопротивление в Совбезе или его обойти?.

М.: Если лишить Россию права вето, допустим, невозможно, то мы должны сделать что-нибудь другое.

И, в принципе, есть вариант как это сделать.

Ключевая идея нашей концепции международного механизма предусматривает международный договор о создании механизма возмещения ущерба, нанесенного российской агрессией.

Это договор, к которому могут присоединяться желающие страны.

В нашем понимании, в первую очередь, это должны быть такие стратегические партнеры, на территории которых находится львиная доля замороженных активов РФ.

Это такие страны, как США, Великобритания, Франция, Германия, возможно, все страны G7, страны Евросоюза.

Договором будет создаваться постоянно действующая комиссия по рассмотрению исков или заявлений о компенсации ущерба.

Это будет особый фонд активов русской Федерации.

И договор будет предусматривать упрощенный механизм принудительного исполнения решения комиссии в случае, если средств Фонда будет недостаточно или по каким-то другим причинам Фонд не будет функционировать.

К: В лице России мы имеем реально государство-террориста и дело идет в ту сторону, что ее признают спонсором терроризма.

Может ли это быть использовано для тотальной блокировки активов, причастных к РФ? Потому что мы понимаем, что любой российский даже якобы частный бизнес он может быть использован в интересах государства-террориста?.

М.: Мы призываем США, как юрисдикцию, как страну, которая, в принципе, использовала этот институт признания государств спонсорами терроризма, сделать это по отношению к России или, по крайней мере, к российским вооруженным силам.

Ведь и Россия, и российские вооруженные силы абсолютно отвечают всем юридическим критериям (в соответствии с законодательством США), присущим государству-спонсору терроризма.

Конечно, это был бы столь мощный сигнал всем странам, пытающимся находиться в плоскости координат международного публичного права, не иметь ничего общего с РФ.

Это позволит ограничить торговые операции с Российской Федерацией.

Конечно, банки будут включать более агрессивные комплаенс-процедуры и механизмы борьбы с отмыванием средств, не будут сотрудничать с Россией, с российскими контрагентами.

Но позволит ли это забрать российские активы? Без специального законодательства, без ограничения суверенного иммунитета – нет.

Это сработает только в США, если там будет принято такое решение о признании России государством-спонсором терроризма.

Это и есть основание для ограничения суверенного иммунитета.

Однако законодательство США выписано таким образом, что все активы, которые могут быть конфискованы в России или принадлежат российским компаниям, пойдут в бюджет США.

Конечно, потом руководство США может выделить из этого бюджета какую-то часть Украине.

Но это не приводит к автоматическому переводу заблокированных активов в пользу Украины.

Так что повторюсь, это больше нужно для того, чтобы послать мощный сигнал всему миру и мировой финансовой системе.

Также это решение будет поводом для исключения России из FATF.

И для включения РФ в черный список FATF, заблокирующий любые банковские операции с Российской Федерацией или российским правительством.

Однако это не снимает вопрос суверенного иммунитета.

Поэтому мы параллельно просим также внести изменения в местное законодательство, в национальное законодательство тех стран, чтобы ограничить этот суверенный иммунитет.

К: Подытоживая нашу беседу, я вижу новый ландшафт мировой, глобальной системы безопасности.

По высказываниям ведущих западных политиков видно, что они этот прецедент отпора и наказания государства-агрессора видят как основу новой глобальной системы международной безопасности, потому что старая, к сожалению, в случае с Украиной оказалась несостоятельной.

Насколько этот мотив может быть использован Украиной для продвижения, лоббирования нового компенсационного механизма как основы новой системы международной безопасности?.

М.: Мы очень надеемся, что уже весь мир увидел, что фактически существующие международно-правовые инструменты и международные институты оказались, к сожалению, малоэффективными и недееспособными перед таким вероломным вызовом агрессора.

Что, по сути, требует поиска и использования новых форм, методов принуждения агрессора в том числе к выплате компенсации.

Мы видим, что не сработала система мировой безопасности, когда Россия начала войну.

Россия полностью пренебрегла, поиздевалась, скажем так, над Будапештским меморандумом о гарантиях безопасности.

И в начале этой войны мы остались один на один с мощным агрессором.

Россия начала эту войну, да, и Россия должна за нее заплатить.

Конечно, согласия России на это, по крайней мере, в старой системе координат, ожидать не приходится - если мы говорим о репарациях.

Собственно, что такое репарации? Репарации – это вред, нанесенный государством-агрессором государству, подвергшемуся нападению.

А репарации, если мы посмотрим в историю, их выплачивали в случаях, когда государство-агрессор проиграло войну, то есть капитулировало.

И дало свое согласие на выплату репараций.

Это было сделано на основании международных договоров.

С Россией совсем другая ситуация.

Во-первых, война находится в достаточно активной фазе.

Отсутствует согласие Российской Федерации.

И третье.

Есть государство, которое поставило под сомнение не только существование глобальной гарантии безопасности, но и существующую систему международного права как таковой.

Поэтому наши союзники должны или признать, что система международного публичного права вообще не способна реагировать на вызовы агрессивной войны, которую в любое время может начать государство-монстр относительно соседних суверенных государств, или жить с этим пониманием, понимая свою несостоятельность.

Или как раз сейчас эту систему изменить.

И заставить государство-агрессора платить высокую цену.

Вплоть до полного исключения такого государства из международной арены взаимосвязей в принципе.

Ведь не может быть такого, что государство действует противоправно в международной правовой системе, позволяет грубо нарушать права человека, убивать, насиловать, издеваться физически, психологически над невинными женщинами, детьми, пожилыми людьми и одновременно пользоваться бенефитами правовых и финансовых систем мира.

В том числе спокойно сохранять свои активы в мировых банках или правовых системах других юрисдикций, прикрываясь, например, доктриной суверенного иммунитета.

И достаточно трудно найти правильное обоснование, почему государство-агрессор, или государство-террорист, или государство, совершающее тяжкие преступления против человечества, такие, как геноцид, должно продолжать пользоваться защитой суверенного иммунитета.

И поэтому я считаю, что сейчас это не право, а обязанность государств найти соответствующую юридическую основу согласно международному праву, которая позволит ограничить и снять возможность пользоваться концепцией суверенного иммунитета с государства-агрессора и его активов.

Собственно, над этим мы сейчас с моей командой в Минюсте и работаем.