Испытано на себе: как я работаю волонтером в Эстонии

Волонтером я стала случайно. В ленте Фейсбука попалось объявление, что требуются волонтеры со знанием украинского и русского. Я зарегистрировалась, перешла на страницу с графиком работы, выбрала удобные для себя часы и пошла волонтерить. Честно говоря, думала, что с моей стороны это будет одноразовой акцией, но потом пришла второй раз, третий… В общем, как-то втянулась.

Мой волонтерский центр разместился в помещениях бывшего тартуского кинотеатра Ekraan. В первые месяцы войны он работал пять дней в неделю, сейчас – три: вторник, четверг и суббота. Центр обеспечивает украинских военных беженцев одеждой, постельным бельем, посудой, бытовой химией и другими предметами первой необходимости. Иногда помощь приходит централизованно от компаний и организаций, но все же львиная доля поступает от местных жителей, приносящих не только б/у, но и совершенно новые вещи, которые они покупают специально, чтобы принести сюда.

Конца беженцам не видно

Несмотря на то что, согласно официальной версии, поток беженцев в Эстонию остановился и число пересечений границы вернулось к довоенному уровню, личные впечатления говорят о другом.

В те дни, что я работала на регистрации, где надо в том числе заполнять графу «дата въезда в Эстонию», примерно каждый третий посетитель прибыл в июле. Но справедливости ради надо сказать, что это не противоречит официальной версии, ведь говоря о потоке беженцев из Украины, власти имеют в виду людей, прибывших в Эстонию через Польшу и страны Балтии. А июльские беженцы прибывают через Россию, поскольку уезжают из временно оккупированных территорий.

Отличительной чертой наших беженцев является то, что они не помнят свои эстонские номера телефонов, причем даже те, кто находятся здесь уже четыре-пять месяцев. И дело не в плохой памяти. Думаю, это проявления все того же «подвешенного состояния». Большинство считают, что они здесь ненадолго, буквально на несколько недель, а значит, забивать голову лишними цифрами не стоит.

Зато о том, кто с ходу записывает свой номер в регистрационный лист (это приблизительно один на каждые 20-30 человек), можно с большой долей вероятности сказать, что он смирился с тем, что останется в Эстонии как минимум не на недели, а на месяцы.

В среднем в центр приходят около 70-80 человек в день, иногда бывает и больше 100. Это не только жители Тарту, но и практически вся Южная Эстония – Вильянди, Выру, Валга, Отепя, Пылва, Ряпина, Элва и т. д. С этим связаны и курьезные случаи. Например, один мужчина напрочь забыл, в каком городе поселился.

- Здесь такие названия трудные – ни выговорить, ни запомнить, - пожаловался он. – Помню, что в названии четыре буквы, это такой маленький город, село практически.

- Как же вы обратно поедете, если название не помните? – удивилась я.

- А я знаю, где автобус останавливается и время отправления. К тому же, когда увижу название на автобусе, сразу вспомню!

Постоянные посетители

Центр открывается в 12, но очередь перед входом собирается задолго до открытия. Кто-то приехал издалека и привязан к расписанию автобуса, кто-то беспокоится, что все хорошее разберут, а есть и «завсегдатаи», которые приходят каждый день и проводят здесь по несколько часов.

Например, мне сразу же показали довольно бодрую женщину лет 70, которая стояла в первых рядах, быстро зарегистрировалась и уверенно проследовала в зал.

«Часа через два выйдет с полными тюками», - спрогнозировала коллега, и, кстати, так и произошло.

Сотрудники центра понимают, что женщина, возможно, так справляется со стрессом, но согласитесь: когда человек в течение нескольких месяцев выносит все подряд, возникает некоторое раздражение. В один из дней я стала свидетелем того, как одна из волонтеров отвела нашу постоянную посетительницу в сторонку и сказала, что пока она в зале, новую партию вещей из подсобок не вынесут. Женщина не рассердилась и не обиделась, взяла уже собранные два огромных пакета и ушла.

- На прошлой неделе, когда я сортировала вещи в зале, она за мной ходила по пятам: только вынесу новый мешок для сортировки – она уже тут как тут, хочет первая все посмотреть, - рассказала одна из сортировщиц. – Вынесла стопку полотенец – так она всю стопку к себе в сумку и положила. Тогда я решила схитрить и вынесла для сортировки мешок с детскими вещами – это единственное, что ее не интересует. И точно: вещи ее не привлекли. Она забрала мешок.

«Как мне повезло, что я вас встретила»

К счастью, такие случаи единичны, и большинство беженцев все же приходят действительно за тем, что им нужно. Если берут вещи детям, которые остались дома, и вещи не подошли, привозят их обратно.

Игрушки и настольные игры многие берут «в аренду», и когда дети поиграют, снова-таки приносят обратно.

В один из дней я работала на сортировке детской одежды и трижды подарила людям если не счастье, то радость точно. По крайней мере, все три мамы мне так и сказали – «как мне повезло, что я вас встретила».

Одной я нашла для трехлетней дочки одной женщины меховую куртку, несколько новых лосин и синее платье.

- Вы знаете, кто это? – восхищенно сказала мама, показывая на картинку, выложенную пайетками на платье. – Это же Элиза, моя Настя просто обожает этот мультфильм («Холодное сердце. – Ред.)! Ей через неделю три годика, и мне уже пообещали наши девочки, что сделают для нее торт с Элизой. А тут еще и платье! Боже, как же мне с вами повезло!

Другая искала дочке джинсы на рост 134, а я буквально только что собрала большой пакет джинсов на рост 140 – всех цветов и фасонов – и собиралась нести их в зал. Кстати, женщина выбрала всего две пары – мол, пусть и другим девочкам останутся.

А с одной из женщин произошел вообще удивительный случай. Мы с ней разговорились, когда она искала детскую одежду, а я в этом же отсеке развешивала на плечики платья и кофточки. Она рассказала, что приехала из Мариуполя с 4 детьми. Мальчики остались в отеле с мужем, а с девочками (2,5 года и 8 лет) она пришла за одеждой.

- У нас неожиданно возникла проблема – младшая хочет надевать точно такую же одежду, как и старшая, и сильно плачет, если ничего подходящего не находится, - рассказала женщина. – Но где же я возьму одинаковую? У нас вообще никакой нет! Сегодня еле убедили ее, что это одинаковые футболки (на старшей была красная майка, а на младшей – розовая футболка), но думаю, она заметила подвох, просто плакать устала. А что дальше делать – не представляю.

Это просто невероятное совпадение, но буквально полчаса назад я разбирала пакет с вещами, и там были две пары одинаковых платьев походящих размеров – с леопардовым принтом с длинным рукавом и в полоску – с коротким. Я как раз подумала, насколько все родители разные – одни близнецов одевают в разную одежду, а другие – детей с разницей в 6-7 лет в одинаковую.

Я быстро нашла эти платья, и счастью мамы не было предела. Девчонкам, кстати, наряды тоже очень понравились.

Для «новоселья»

Несмотря на то что сейчас центр работает не каждый день, волонтеры часто выходят и во внеурочное время – либо в выходные, либо до и после официальных часов работы. Все это время они сортируют и раскладывают вещи, которые прибывают в качестве добровольных пожертвований.

Я, например, несколько часов работала на сортировке постельного белья – мерила простыни и пододеяльники, складывала их и сверху клеила этикетку с размером, например такую: «200х240, подод.+2 навол.».

Волонтеры говорят, что раньше иногда приносили грязную одежду, очень старую обувь, порванное постельное белье, но сейчас такого хлама почти нет. Эстонцы услышали настоятельные просьбы волонтеров и приносят либо вещи в очень хорошем состоянии, либо новые. Местные жители упаковками закупают бытовую химию, в центре есть новая посуда, постельное белье, полотенца.

Правда, когда волонтеры заметили, что в центр нередко приходят одни и те же «как на работу», решили новые вещи в зал не выносить, а выдавать их по запросу – например, людям, которые переезжают из отеля или хостела в квартиру. Тем, кто приносят договор с арендатором, собирают большой набор – постельное белье и полотенца, кастрюлю и сковородку, при необходимости – подушки и одеяла.

Пусть у них будет как будто настоящее новоселье.