Пропаганда будущего не может вести в прошлое

Пропаганда идеализирует людей и вождей, страны, и даже те или иные исторические периоды. Часто она пытается объединить любовь к будущему и прошлому, чтобы доказать правильность своего пути и своего мудрого руководства с давних времен. Бесконечные трансформации пропаганды хорошо высмеял в свое время Дж. Оруэлл, когда то, что говорится сегодня, завтра объявляется неправдой.

Советский Союз обладал пропагандой, по сути выстраивавшей будущее, точнее говоря, обещавшей будущее. По такой модели настоящее могло быть любым плохим вариантом, а будущее по аналогии с религией было прекрасным. Надо было только потерпеть…

Советский солдат в войне тоже защищал свое будущее, и это было залогом победы. Мы скорее живем в мире виртуальностей, чем реальности. Виртуальность смягчает любые отклонения реальности. Так мы можем ждать далекое будущее достаточно долго. Личное будущее советского человека не очень от него зависело, у него было только коллективное будущее, в рамках которого он должен был найти свое место.

Все это было управлением поведения человека с помощью определенных когнитивных интервенций. Они были в образовании, на экране, в романе… И во многом этот процесс обеспечивала пропаганда. Она была очень серьезно дифференцирована: от пионера до пенсионера. Если не реально, то эмоционально каждый получал нужный «когнитивный продукт», что обеспечивало эффективность воздействия.

Сегодняшний человек оставлен на самовыживание. Ему скорее помогают близкие, чем государство. Будущее перестало быть таким же доступным, каким оно было вчера. Более того, оно даже перестало быть понятным. «Завтра» становится более туманным, чем раньше.

Человек всегда жил в условных моделях будущего, которые обязательно должны были наступить. От точки «вот закончу университет» до точки «вот уйду на пенсию» могло длиться такое ожидание.

Человеком, его сознанием, не управляла программа КПСС, а скорее литература и искусство, которые в той или иной степени все же отталкивались от нее. Человек часто повторял путь своих родителей, трансформируя его под реальности своего времени.

Литература была самым ярким «компасом», раскрывающим и настоящее, и будущее. Не зря страна называла себя самой читающей в мире. Даже если это считать преувеличением, все равно это было преувеличением в правильном направлении. Сейчас чтение и книга как-то постепенно отошли на второй план. На первом оказались фильмы и телесериалы, а они не дают того уровня развития, которое давала человечеству книга.

Многое из прочитанного закладывало в головы нужные модели поведения. Но одновременно они и формировали человека. Тексты Гайдара, например, строили такой красивый мир детства, осуществляя мощную когнитивную интервенцию в мир ребенка. Уже с детства они создавали виртуальный мир вокруг него, который, среди прочего, призван был защитить его от мира реального.

Д. Быков считает, что Гайдар был в «искусственно навязанной ему роли детского писателя». То есть говорит о том, что он был гораздо шире и сильнее, чем тот «уголок» литературы, в котором находится литература для детей. Кстати, и в целом советская детская литература оставалась литературой высокого уровня, вспомним, к примеру, и Маршака, и Чуковского. И каждая национальная литература стремилась быть впереди.

В начале своего анализа Д. Быков цитирует М. Розанову: «Советская власть делала много отвратительных дел, но говорила при этом удивительно правильные слова, которые воспитывали удивительно правильных людей». Это такая общая точка отсчета. То есть «переведем»: слова были хорошие, дела были не очень…

Мир, построенный из книг, побеждал мир реальности. Чем жестче была реальность, тем больше людей уходили от нее в мир книг. Отсюда, видимо, возникла констатация о самой читающей нации. Но с нашей точки зрения это, наоборот, был уход от мира, навязываемого идеологией. Любой текст,как и фильм, строится на элементе развлекательности, но книга всегда предполагает больший интеллектуальный труд, чем фильм.

Быков видит в том виртуальном конструировании мира такие черты, подчеркивая, что их внес именно Гайдар [1]:

Аркадий Гайдар

— «Почему я говорю о том, что СССР – это страна, придуманная Гайдаром? Потому что он придумал три основные ее составляющие. Три основные составляющие советской мифологии, которые мы впитывали с молоком матери. Первое – у нас очень большая и очень добрая страна, которая непрерывно о нас заботится. Разумеется, она подбрасывает нам разные проблемы и испытания, но при этом она все время зорким отеческим глазом за нами следит и в критическую минуту спасет»;

— «Гайдар любит не просто войну, Гайдар любит творческого, книжного, задумчивого, романтического ребенка, ребенка, который совершенно не приспособлен к жизни, который приспособлен к войне, а на войне умеет только одно – очень быстро погибнуть за правое дело. Так вот, строго говоря, этот книжный, романтический ребенок и есть настоящий герой Гайдара, потому что он в Гайдаре сидит чрезвычайно глубоко»;

— «И третья вещь, которая, на мой взгляд, и привнесена Гайдаром в советский мир, которая и сделала так, что мы Гайдара до сих пор любим, – гайдаровский мир полон добра, как это ни странно. Добра, причем, абсолютно дарового, щедрого».

Наблюдения Быкова касаются не столько самого Советского Союза, как его виртуальной конструкции, вышедшей из-под пера конкретного детского писателя. В реальности были и голод, и расстрелы, но мир в головах, тем более детских, отличался. И чем хуже было снаружи, тем лучше должно было быть внутри этого дома. Советский Союз развивал книги и библиотеки, что с точки зрения государства было правильным шагом в эпоху индустриализации, но одновременно так создавался иной человек, которому не нужны были навязываемые государством идеологические шоры, сквозь которые следовало смотреть на мир.

Кстати, сейчас Д. Быков занял свое почетное место в списке иноагентов [2]. Это вызвало ликование в соответствующей среде: «То, что Дмитрий человек полный, а не пустой, видно по его жирной роже. А не кажется ли вам, что статус иноагента — это как-то неуважительно по отношению к столь заслуженной субстанции? Они ведь гордятся этим званием. Поздравляют друг друга, пишут пошлятину наподобие „welcometo the club“. А представьте какие масштабы приняла бы эта гордость при лишении их гражданства России» [3]. Это реакция публициста М. Шахназарова.

Идея маркировки иноагентами пишущих и говорящих не то, что любит власть, стала не столько наказанием провинившихся, как предупреждением для остальных. Но поскольку «неправильные» тексты чаще лучше «правильных», то они пользуются большей популярностью. Например, из трех первых место блогеров лета 2022 два принадлежат именно «иноагентам» [4]. Это Дудь, Собчак и Шульман. Собчак не вошла в список «плохишей» по вполне понятным причинам.

Уехав в Корнель, Д. Быков забыл об осторожности, необходимой русскому писателю времен «специальной операции», что привело к более внимательному его текстов людьми в погонах. В результате он тоже пошел по той же дорожке…

Быков писал: «Русская культура всегда исследовала искусственные проблемы. Эти проблемы навязаны больному обществу, которое с точки зрения здравого смысла не может существовать вообще. Основой этого общества является ничем не ограниченное государственное насилие, тотальный страх перед властью, табуирование большинства важных вопросов и сакрализация большинства абстрактных понятий. Такие понятия, как Родина, народ, власть, не поддаются обсуждению. Внешний мир настолько отличается от России, что считается враждебным ей вне зависимости от своего истинного к ней отношения. Пропасть между российскими уродливо архаичными условиями жизни и прочим человечеством настолько глубока, что пропасть между бедной и богатой частями населения кажется почти незаметной на ее фоне. Бездна, отделяющая народ от власти, вообще неразличима на фоне различий между Россией и Западом, а потому ни социальная рознь, ни деспотия не становятся основаниями для бунта. Русский бунт вообще сродни явлению природы и не связан с конкретными историческими обстоятельствами: он подобен наводнению, и риск его так же заложен в саму конструкцию российского государства, как риск наводнения — в географическое положение Петербурга. Это уродливое государство сегодня заканчивается по двум причинам: мир не может больше его терпеть, поскольку в терминальной стадии своего развития оно деградирует и становится опасным для окружающих. При этом в силу своей деградации оно не в силах более обеспечить собственное функционирование. По внешним и внутренним причинам носитель русской культуры — государство, которое порождает весь этот комплекс искусственных проблем, — на наших глазах начинает трансформироваться во что-то более компактное. Причина, по которой это государство всегда противопоставляет друг другу взаимообусловленные вещи, довольно проста: эти искусственные проблемы нужны государству и власти для того, чтобы ими отвлекать общество от реального развития, то есть от проблем живых и насущных. Основная тактика государства в России — противопоставление реальных и живых интересов человечества всяческим опасным, нередко убийственным абстракциям. Главная проблема России — то, что в силу цикличности своего развития она шестой век подряд варится в котле классицизма. Главная проблема русской культуры — противопоставление живой жизни и убийственных абстракций вроде народа, родины, государства, национальных интересов и долга. Противопоставление долга и чувства, которым питалось столетие классицистского искусства, остается в России неразрешенным, да и неразрешимым — ибо государство по определению бесчеловечно и никаких трансформаций попросту не переживет» [5].

Столкновение власти и людей, позволяющих себе думать иначе, чем она, не ведет к позитиву. Власть чувствует себя спокойнее, когда все думают одинаково. А это в большинстве случаев невозможно…

Если советская модель видела счастливую жизнь в будущем, то российская начинает искать ее в прошлом. И присоединение земель как тренд идет именно оттуда. Традиционные общества стремятся к возрождению архаических правил, поскольку роль населения оказывается искусственно заниженной, а роль властителей — завышенной.

Все это в результате приводит и к возрождение практики наказаний, что сужает возможности для свободной мысли не только в медиа, но и в науке и литературе. Все это сообщающиеся сосуды. В «тюрьме» трудно построить эффективную современную лабораторию, опережающую время. Советские «шарашки» все же работали на базе «достижений» научно-технической разведки. Там были не только мозги ученых, но и глаза разведки.

Н. Петров анализирует новые российские ограничения: «По неконкретности формулировки состава преступления, безусловно, сравнимы. Это порождение советской правовой традиции: предельно расплывчато формулировать, оставляя тем самым простор для произвола. С другой стороны, точно так же, как сталинские и брежневские, нынешние законы находятся в прямом противоречии с конституционными нормами и дарованными Конституцией правами гражданина: выражать свое мнение, искать, получать, распространять информацию и вообще высказывать свое мнение о действиях государственных органов. Армия является именно государственной структурой. В этом смысле законы совершенно одинаковые. И приведут они к тому же самому результату: люди, пострадавшие по этим обвинениям, будут реабилитированы, им будут выплачены компенсации [6].

И это не простой инструментарий, поскольку он вытекает из модели прошлого СССР, из которого взяли два механизма: жесткое цензурирование информационных потоков и мягкий (сравнительно со сталинским временем) вариант репрессий. Это и иноагенты, и ужесточение контактов с зарубежьем. Все это призвано удержать политическую систему в стабильном состоянии. По этой причине ужесточается все, откуда может возникнуть ее «разбалансировка». Получается, что власть должна уметь управлять не старым, что ей легче дается, но и новым.

Сверхсложные системы не так легко поддаются управлению, тем более простым инструментарием из пространства физического. Разогнав демонстрацию в физическом пространстве, она не исчезнет в пространстве виртуальном. Ментальную среду трудно укротить физическими инструментами, хотя во все времена власть поступает именно так, наказывая каждый раз новых «еретиков».

А. Колесников увидел в этой практике и возвращение идеологии: ««Спецоперация» — это и активная идеологическая операция, практическое применение фактически сложившейся и даже закреплённой в Конституции в виде «традиционных ценностей» государственной идеологии. Собственно, зафиксированный в 2020 году отказ от ротации высшей власти в России (обнуление президентских сроков) — не просто политический или технический инструмент её сохранения, но и идеологический. Просто потому, что возможность ротации власти — основа любой либеральной и демократической идеологии. Несменяемость власти, возведённая в принцип, — это категория идеологии ультраконсервативной и сознательно архаичной. Вымышленный «Русский мир» — империалистическая антиутопия, в которую Путин поселил российскую нацию. В этой идеологии есть и некоторые фундаментальные сюжеты, и специфически постсоветские. Например, фактический — и очень давний — отказ руководства России считать суверенитет Украины чем-то полноценным. Но и эти специфические особенности — следствия не только и не столько политических зигзагов авторитарного режима, сколько фундаментальных идеологем и мировоззренческих подходов. А именно,

во‑первых, имперского мышления и,
во‑вторых, восприятия постсоветских территорий (да и мира в целом) как сфер влияния и интересов.

Во многом это личная идеология первого лица государства — как минимум в том, что касается своеобразной трактовки им советской истории, где Ленин с Хрущёвым неправильно поделили границы, а Путин их поправил. И собственно, историческая миссия сегодняшнего президента России — правильным образом перечертить карту мира в границах того, что он и его идеологи называют «исторической Россией». В терминах Путина — «возвратить и укрепить» утраченные территории империи: именно так он определил миссию Петра Великого, не столько модернизатора, сколько императора и собирателя земель. Путин видит себя в истории вторым Петром. Историческая справедливость восстанавливается силой русского оружия, которое заряжено ещё и идеологической энергией»[6].

Интересно, что развитие смещается все время к точке зрения молодого поколения. Такова неизбежность… В Праге на протесты вышла молодежь, и получилась пражская весна… В СССР произошла оттепель, и люди из того времени затеяли перестройку.

Власть — это точка зрения на процессы вокруг с позиции старшего поколения. Но оно с неизбежностью сходит с арены,и все начинает меняться. Все последние революции в мире были вызваны молодыми поколениями. Не все они оказались успешными, но они серьезным образом сотрясали мир. Париж, Пекин, Прага, арабские революции… Везде молодежь пыталась изменить мир…

СССР смотрел в будущее, сегодняшняя Россия смотрит в прошлое. Однако сложность состоит в том, что сегодня трудно строить сильную экономику параллельно «закрывая» мозги. Вспомним, что Китай стал даже сознательно развивать у себя научную фантастику, поскольку это нужно для развития мозгов. Но пока получается, что нельзя получить современное технологическое развитие в стране с жестко контролируемой политикой и экономикой. Такая страна все время будет запаздывать в своем технологическом развитии.

Плюс возникает потеря разнообразия мира за счет исчезновения западного кино. Мозги «раскрываются» за счет фантастики, с помощью кино и под. Для киноиндустрии это еще и экономическая проблема: «Часть кинотеатров в российских регионах решено закрыть, оставшиеся выживают, срезая часы работы, сокращая персонал, переходя на показы только в выходные дни. По сообщению ТАСС, к середине апреля закрылось 36,4% кинозалов в стране» [8]. Политически это хорошо для власти, поскольку читавшие Гарри Поттера голосуют за демократов, но разные мозги тож нужны.

Растет число бегущих от ужесточения политического режима, причем мы знаем только о знаменитостях [9]. Но экономические последствия связаны с каждым уехавшим. Вот подсчеты экономистов:

«даже если ориентироваться только на российскую статистику, из-за эмиграции каждый год в стране недопроизводится около 20 млрд руб., а с учетом того, что уезжают в основном молодые, которые могли проработать еще около 30 лет, потенциальная величина недопроизведенного ВВП может превышать 500 млрд руб. в год, показали расчеты специалистов РАН. Минфин теперь готовится ужесточить налогообложение россиян, которые, переехав в другие страны, продолжают удаленно работать на российских работодателей» [10].

Это реальность, а на уровне мечты, обращенной прошлое, можно процитировать С. Шойгу, сказавшего так «Наша страна опять будет большой и сильной. Опять будет Советский Союз, и никто никуда не уйдет» [11].

Но пока этот мир создают пропагандисты типа В. Соловьева, роль которых в последнее время приблизилась к реальным госдеятелям. По этой причине на них все время накладывают санкции [12]. Но мир, который рисуют пропагандисты, лишь отдаленно напоминает реальность.

Мир всегда движется в будущее. И попытки затормозить этот процесс обречены на провал. Так показывает история. А она никогда не ошибается.