Адвокат Николай Полозов: Россия не хочет возвращать пленных, так как те сразу вернутся в строй

Россия скрывает количество украинских военнопленных, не сообщает близким, где они, в каком состоянии находятся, нужна ли им медицинская помощь. Сложно представить, каково людям, потерявшим связь с родным человеком. Правозащитники и волонтеры совместно с украинскими властями пытаются исправить эту ситуацию. 

По инициативе российско-украинского адвоката Николая Полозова, который занимался делом 24 украинских моряков, взятых в плен в Керченском проливе, и был создан проект «Пошук. Полон». «КП в Украине» связалась с Николаем и узнала, как обстоят дела.

Число заявок на поиск военнопленных превысило 2000

- Николай, как и кому помогает проект «Пошук. Полон»?

- После начала вторжения России в феврале этого года Украина столкнулась с беспрецедентным явлением по своему масштабу – это военнопленные. Да, война идет 8,5 лет, но даже в самые жаркие дни российской агрессии на Донбассе - 2014-2015 годах - такого числа пленных не было. Более того, со времен Второй мировой войны в Европе не было настолько масштабного конфликта с таким количеством пленных. Даже в Югославской войне.

С начала вторжения стало понятно: из-за интенсивности боевых действий число военнопленных начнет расти.

Тогда по поручению президента Украины я взял это дело на себя, сформировал команду адвокатов. Благодаря совместной работе с украинскими властями нам удалось создать предпосылки для того, чтобы моряки вернулись домой. Этот опыт работы я решил экстраполировать на нынешнюю ситуацию с военнопленными, которые после 24 февраля оказались в руках у россиян.

- И вы использовали имеющийся опыт для новой инициативы?

- Да. Вместе с правозащитными организациями я создал проект «Пошук. Полон». Мы занимаемся поиском украинских военнопленных, которых удерживают российские власти. Со мной работает команда адвокатов, находящихся в России. Наша задача - определить местонахождения пленных, оказать им необходимую юридическую и паллиативную помощь.

Не секрет, что в отношении ряда военнопленных российские власти фабрикуют уголовные дела, готовят различные трибуналы. Мы понимаем, что ОРДЛО - полностью подконтрольная России история. Поскольку украинские правозащитники не имеют возможности работать на территории РФ и в ОРДЛО, наш проект, используя ресурс, который еще остался в России, позволяет выполнять эти задачи.

- Сколько уже времени работает проект?

- С момента презентации нашей гуманитарной инициативы скоро пройдет 2 месяца. За это время к нам обратилось огромное количество людей. На текущий момент число заявок на поиск военнопленных превышает 2000. Это - огромный масштаб. Естественно, ресурса, чтобы одновременно найти такое количество людей, у нас нет. Поэтому работаем на пределе возможностей.

Россия последовательно нарушает нормы Женевской конвенции

- Насколько я понимаю, местоположение военнопленных, условия, в которых они находятся, – тайна.

- Конечно, власти РФ всячески это скрывают. Россия последовательно нарушает нормы 3-й Женевской конвенции. В частности, она так и не создала информационно-справочное бюро, хотя обязана это сделать.

Игнорирование 3-й Женевской конвенции усиливается другими негативными событиями. Например, терактом в колонии в Еленовке, где содержались военнопленные. Дополнительная сложность заключается в том, что различные органы и учреждения «Л/ДНР» находятся вне правового поля России. Поэтому возможности даже российских адвокатов на этой территории существенно ограничены. Оттуда не приходят ответы на запросы, и это большая проблема: значительная часть военнопленных содержится там.

- То есть ваша задача заключается лишь в том, чтобы находить военнопленных?

- Не только. Найти – это первая задача: для родственников важно знать, жив ли их близкий и где находится.

Вторая задача заключается в обеспечении коммуникации: по 3-й Женевской конвенции военнопленный вправе направлять почтовые карточки своим близким, вправе получать посылки. Но мы знаем, что пленные находятся в совершенно ужасных условиях, и оказание им паллиативной помощи в обеспечении коммуникации, в снабжении всем необходимым –очередная задача, которая перед нами стоит.

И третье – оказание правовой помощи. По 3-й Женевской конвенции, если в отношении военнопленных заводят уголовное дело, он имеет право на адвоката по своему выбору. Эта норма также будет нами реализовываться.

Что касается наших адвокатов, они работают строго в соответствии с российским законодательством. Увы, их возможности не безграничны, учитывая неправовую сущность российского государства. Но и в таких условиях можно работать – и наши адвокаты это делают. Надо отметить, что это очень смелые люди: такая деятельность в России крайне не одобряется. Но это их позиция, их выбор, и я горжусь, что есть такие люди, которые готовы с риском для себя помогать.

- Что-то известно о том, в каких условиях находятся пленные, как с ними обращаются?

Условия там очень тяжелые. Помощи военнопленным нет никакой, обеспечения тоже. В лучшем случае они получают ту же пайку, что и заключенные. Никаких передачек, посылок, с медикаментами очень плохо. В российских СИЗО и тюрьмах медицина ужаснейшая. И это проблема: среди военнопленных есть раненые, которым нужна помощь.

Уже сейчас власти РФ столкнулись с тем, что СИЗО переполнены. Они прямо не говорят, что это из-за военнопленных, но по последней информации российские следственные изоляторы заполнены на 96%. Элементарно не хватает мест. Даже без военнопленных ситуация была очень трудной, люди спали по очереди: не хватало коек. Думаю, обращение с военнопленными ничуть не лучше, чем с заключенными.

Родственникам пленных важно верить в ВСУ

- Какой процент людей уже удалось найти?

- Пока минимальный. Сейчас речь идет о нескольких десятках людей. Но если мы говорим об общем количестве, о которых недавно заявил уполномоченный по вопросам лиц, пропавших без вести при особых обстоятельствах, Олег Котенко, таких – порядка 7000 человек.

- И многие находятся сейчас в ОРДЛО и по ним нет информации?

- Никакой. Мы отрабатываем различные алгоритмы. Нет готового рецепта или набора действий при поиске людей. Мы ищем новые подходы, постоянно экспериментируем, принимаем новые решения для того, чтобы повысить эффективность поисков. В том числе действия, которые позволят нам находить военнопленных на территории ОРДЛО. Но, опять-таки, нужно время. Два месяца – совершенно не срок для таких дел из-за бюрократической вязкости.

- Правильно ли я понимаю - если обнаружить одного пленного, можно идентифицировать всех, кто находится рядом с ним?

- Безусловно. Если установлена коммуникация с одним военнопленным, он может рассказать о тех, кто находится рядом с ним. У российских властей нет таких ресурсов, чтобы всех держать раздельно. Поэтому, думаю, с течением времени мы начнем находить все больше и больше людей.

Важно понимать, мы никоим образом не стремимся подменить усилия украинских властей по поиску пленных. Эта инициатива вспомогательная, она направлена на усиление действий, которые осуществляют украинские власти. Наша задача в том, чтобы, первое - не навредить, второе - максимально помочь и тем самым приблизить победу Украины. Вопрос человеческого измерения для меня как для правозащитника крайне важен. Военнопленные – это еще одна грань войны, которую необходимо должным образом отработать.

– Для чего России нужно так много военнопленных? Почему не меняют на своих?

- Власти РФ не хотят возвращать военнопленных, поскольку те снова станут в строй с оружием в руках защищать свою родину. Эти опасения понятны. Россия идет на издержки, чтобы снизить мобилизационный ресурс Украины. Существует ряд оснований в международном гуманитарном праве, которые позволяют эту проблему решить.

И на мой взгляд, такой третьей державой может быть, например, Турция. Но это прерогатива украинских властей – работать по этому направлению, если они посчитают для себя это возможным.

Что касается международных организаций, то, конечно, их работой и мы, и родственники военнопленных недовольны.

Также нужно понимать, что по 3-й Женевской конвенции те военнопленные, в отношении которых возбуждены уголовные дела, могут удерживаться той державой, в которой они находятся в плену. И это может касаться, например, «азовцев». Предполагаю, что работа нашей инициативы, даже если будут найдены военнопленные, этим не ограничится.

– Потому что будут заводить уголовные дела по поводу и без?

– Да.

– А что касается бойцов «Азова», о них что-то известно сейчас?

– На текущий момент мы знаем только то, что есть в свободном доступе. Мы постоянно мониторим СМИ, в том числе российские, специализированные телеграм-каналы. Пока официальных ответов у нас нет. Но, опять-таки, нужно время. Каждый день мы получаем новые массивы информации, обрабатываем их. Мы пока в самом начале непростого пути.

– Какие советы можно дать родственникам военнопленных? Как сохранить спокойствие, когда родные люди неизвестно где?

– Безусловно, близким крайне важно сохранять терпение. Конечно, эмоциональный фактор присутствует всегда. Но людям нужно понимать: как только они подали заявку и выполнили необходимые действия, ее сразу берут в работу. Переживания никак не приблизят поиск близкого человека - важно верить в ВСУ и сохранять спокойствие.

– Те люди, которых уже удалось найти, не жаловались на пытки или другие жуткие вещи?

– Пока мы такие случаи не зафиксировали. Не исключаю - такое возможно, потому что явление, к сожалению, распространенное. Но из того небольшого объема подтвержденной информации по военнопленным, которая у нас есть, этого не следует.

Но пока это капля в море, самое начало работы.