Председатель Союза писателей Михаил Сидоржевский о музее Булгакова, школьной программе и российских книгах

Больше недели поклонники и противники творчества Михаила Булгакова ломают копья по поводу его фигуры и присутствия-неприсутствия в Киеве музея. Заявление Национального союза писателей Украины наделало хорошую шумиху. Вплоть до того, что уже предлагают ликвидировать сам Союз как пережиток тоталитарной эпохи.

Какая проблема кроется в Булгакове, чем занимается в наше время профессиональное объединение литераторов, мы говорим с главой НСПУ Михаилом Сидоржевским.

Идеологам «русского мира» Булгаков интересен только как инструмент

- Михаил Алексеевич, кто был инициатором того громкого заявления Союза писателей?

- Этот резонанс только подтверждает, что наше заявление подняло очень серьезную проблему. По сути, впервые столь массово и активно полемизируются вопросы русско-имперско-советского культурного наследия в Украине. Впервые!

Как председатель Национального союза писателей, я вынес в Секретариат НСПУ на обсуждение проект этого заявления, и все секретари, кто сейчас с нами на связи, а это 11 из 13, его поддержали.

– Кроме «Белой гвардии», что можете забросить Булгакову и его музею?

– В музее Булгакова я был еще до войны, музей хороший, не спорю. Булгакова лично я считаю интересным, талантливым писателем, его «Мастера и Маргариту» перечитывал несколько раз. «Собачье сердце» тоже заставляет задуматься над сатанинским экспериментом большевиков и его последствиями.

На самом деле идеологов нашего врага – всех этих соловьевых, скабеевых, семоньянов, дугиных – совершенно не интересует творчество Булгакова. Он им интересен только как инструмент.

Между тем, Булгаков является не просто частью «русского мира». Мы не говорили этого в заявлении, но следует напомнить известный факт: он воевал против Украинской Народной Республики. Его мобилизовали как врача, он дезертировал и вышел против Украины с оружием в руках.

Эта война – как расплата за нашу наивность

- Однако есть и такое мнение: литературный талант следует отделять от политики.

- Сейчас мы требуем от демократического мира не позволять российской пропаганде влиять на их общества, но вместе с тем терпим присутствие этой пропаганды на отечественных территориях. Не кощунство ли это во времена кровавой войны?

Еще раз говорю: заявление не о творчестве Булгакова. Заявление о необходимости избавиться от комплекса неполноценности, выйти из силового поля «русского мира».

– Для многих киевлян музей Булгакова один из самых любимых. Даже те, кто критикует имперскую позицию писателя, считают, что музей нужно сохранить. Может быть, в видоизмененном виде.

– Напомню, что мы предложили открыть музей гения украинской музыки Александра Кошица, а все экспонаты булгаковской экспозиции передать на хранение в Национальный музей литературы. Не сжечь на площади, как это сейчас делают с украинскими книгами варвары на оккупированных территориях, а сохранить, потому что это артефакты культуры. Замечу, что через несколько дней после обнародования нашего заявления в Верховной Раде был зарегистрирован законопроект о полной деколонизации гуманитарной сферы Украины.

Владимир Вятрович несколько лет назад говорил о щупальцах «русского мира». Так вот, Булгаков был одним из тех щупальцев, которыми нас прощупывали. А 24 февраля Россия запустила в тело Украины когти. Потому что Путин был уверен, что его войска будут встречать с караваями, цветами и гопаками. Ведь, мол, в Украине почти половина населения русскоязычная, здесь уважают «великую русскую культуру», обустраивают музеи Булгакову, Чехову, до сих пор покинули улицы Пушкина, Маяковского, Короленко, Лермонтова… В центре Киева стоит памятник большевистскому сатрапу Щорсу, Одессы – памятник российской императрице.

Эта война как страшная расплата за нашу слепоту и наивность: «кому он мешает, тот памятник». За наши попытки угодить электорату: «ибо не проголосуют!».

Дешевый прием оппонентов

– Хотим или нет, а в сознании по крайней мере старшего поколения Андреевский спуск останется связанным с автором «Мастера и Маргариты».

– На самом деле Андреевский спуск связан с именами многих известных людей. Здесь жил киевлянин с рождения, талантливый писатель и драматург, автор знаменитого романа «В окопах Сталинграда» Виктор Некрасов. Россияне считают его своим, однако музеев ему не сооружают, не пытаются использовать, потому что жестко оппозиционный советской власти диссидент Некрасов не ложится в прокрустово ложе их пропаганды.

С Андреевским спуском связана жизнь художников Михаила Старицкого, Григория Тютюнника, Ивана Кавалеридзе, Александра Кошица, оперного певца и героя АТО Василия Спивака. Но мы почему-то говорим об одном только Булгакове. Почему другие признанные мастера забыли?

Таких «почему» – бесчисленное количество. А за Булгакова восстали и фейсбучные завсегдатаи, и руководители нашей культуры, и некоторые декларируемые патриоты.

- На фоне спора Союзу упрекают, что он тоже имеет отношение к общему с Россией советского прошлого и чуть ли не пора уже его «декоммунизировать».

– Классический дешевый прием оппонентов – отвлечь внимание от проблемы и акцентировать: «а судьи кто?».

Я не удивляюсь, потому что такие пассажи уже не раз звучали: пережиток прошлого, «сталинский колхоз» и так далее. Были попытки отобрать дом по улице Банковой, который нам принадлежит на правах собственности. И при Кучме, и при Януковиче, и Порошенко что-то пытались мудрствовать, но не хватило сил. Потому что Союз четко стоит на государственных позициях отстаивания украинской национальной культуры.

Напротив, наполняем бюджет

– Между тем и внутри Союза есть мнение, что он уже потерял свою силу и роль. А снаружи упрекают, что союзники – это привилегированная среди писателей каста, которая проедает государственный бюджет.

- Конечно, в финансовом, организационном плане наши возможности далеко не такие, какие были раньше. Лет 20 – 30 назад, я уже не говорю о советских временах, творческие союзы были единичными игроками на гуманитарном поле. Сегодня таких игроков очень много, и многие из них государством финансируются щедро, на сотни миллионов гривен ежегодно.

Что касается «проедания бюджетных денег», то это рассчитано на тех, кто не владеет фактами. Так, в советское время писатели, служившие режиму, и квартиры получали с рабочими кабинетами, и большие тиражи книг за государственные средства. Сейчас никаких привилегий нет. И тех мифических дотаций, о которых говорят, тем более.

А зарплаты у небольшого аппарата Союза очень скромны.

Это нам обвиняют. Но при этом забывают о том, что в довоенное время ежегодно Союз перечислял в госбюджет от 3 до 4 миллионов гривен налогов. Мы никак не нахлебники, наоборот, наполняем государственную казну.

Многие хотят, чтобы Союз писателей расписался в своей беспомощности и сказал: либо дайте деньги, либо что-то с нами делайте. Многим мозолит наша государственная позиция и наше имущество. Но такового не будет.

Зарабатывали на аренде, на съемках фильмов

- Как зарабатываете, чтобы удерживать себя еще и налоги платить?

– в русле действующего законодательства. Есть офисный дом в Киеве, есть дома творчества в Одессе, Харькове, Ирпене, пансионат «Нафтуся» в Трускавце. Это наше имущество, и мы эффективно его использовали в довоенное время. Часть территорий сдавались в аренду, проводились платные мероприятия. Зарабатывали на съемках разных фильмов. К примеру, некоторые эпизоды «Слуги народа» снимались в нашем головном офисе на Банковой.

Я не боюсь говорить, что у нас вся бухгалтерия бела. Именно поэтому провалились попытки «прихватизировать» Союз или запугать его руководство. Министерство культуры во времена Евгения Нищука делегировало в Союз целую бригаду аудиторов, которые в течение месяца очень тщательно выискивали в бухгалтерских бумагах хоть что-то «интересное». Не нашли. Как известно, черного кота в темной комнате трудно обнаружить, особенно если его там нет.

- Союз известен своими творческими вечерами. Они остались популярными?

– В довоенное время мы проводили очень много разнообразных литературно-художественных мероприятий, презентаций, творческих вечеров. Как на уровне Киева, так и на уровне отдельных областных организаций имели хорошие зарубежные контакты – с оппозиционным Союзом писателей Беларуси, с польскими коллегами, болгарами, с армянскими писателями, с украинскими писателями в Румынии.

А что касается темы «сталинского колхоза», то творческие союзы под разными названиями существуют во всех цивилизованных странах. Причем в западноевропейских государствах, в отличие от государств бывшего соцлагеря, эти союзы преимущественно имеют прочную финансовую базу, занимаются коммерческой деятельностью. Думаю, не лишним будет сказать, что в Великобритании покровителем «Королевского литературного общества» была, к сожалению, уже покойная Елизавета II. В Нидерландах король Виллем-Александр занимается «Обществом нидерландской литературы»…

Площадки для пиара

- В советское время молодые писатели рвались в Союз, потому что это открывало им путь в издательства, к тиражам, гонорарам, партийным билетам, карьерному росту. Сейчас таких прелестей нет.

- Да, некоторые, особенно из молодых литераторов, говорят: а зачем мне этот Союз, если он ничего не даст? Это потребительская, патерналистская позиция. Мне кажется, что такие молодые люди ментально застряли в конце 1980-х годов, хотя и не жили тогда.

В то же время, есть много талантливых литераторов, в том числе и молодых, которые приходят, чтобы вступить в Союз. Потому что это дает возможности для продвижения. У нас есть свои ресурсы, в каждой области работают территориальные организации. Мы проводим презентации, популяризируем творчество через свой массмедийный сектор – пресс-службу, соцсети, предоставляем площадки для пиара. У нас очень хорошие отношения с Национальным музеем литературы, Институтом литературы НАН Украины, Всеукраинским обществом «Просвита».

Для молодого писателя важно не только что-то сотворить, но и получить свою аудиторию читателей. Мы активно в этом помогаем. У нас есть издательство «Украинский писатель», журнал «Киев», журналы «Литературная Украина», «Украинская литературная газета», довольно популярные сайты этих изданий и довольно «раскрученная» страница НСПУ в фейсбуке, где, в частности, печатаются произведения молодых. Союз – это живой круг существования и общения. Потому молодежь и приходит.

– Среди молодых много настоящих талантов?

- Возраст и талант – категории не тождественны. Например, Владимир Базилевский в свои 85 лет пишет замечательные стихи и чрезвычайно актуальную публицистику. Количество графоманов и талантов в процентах примерно одинаково, что среди 18-летних, что среди 80-летних…

Антологии войны

– И все-таки, может, какие-то льготы для союзников остались?

- Писатели могут отдыхать на льготных условиях в наших домах творчества, оздоравливаться в Трускавце. Для бедных или больных в довоенное время мы выделяли небольшую, но все-таки материальную помощь. Заботимся о назначении писателям президентских стипендий – на два года или пожизненно.

Что касается молодых, то по некоторым книжным проектам Союз осуществлял частичное финансирование. Финансовые возможности здесь невелики, но у нас хорошие отношения с некоторыми издательствами.

– Вы, когда рассказываете об Союзе, часто употребляете слова «довоенное время». Как повлияла война на деятельность Союза?

– повлияла очень тяжело. Наш центральный офис находится в пределах правительственного квартала. С 24 февраля это режимный объект. До второй половины мая никто, даже я, не имел доступа к дому. Сейчас доступ только работники аппарата, для других – особые условия.

В Кропивницком силами нашей местной организации была упорядочена и увидела свет антология «Поэзия без укрытия». Она презентована, в частности, в Польше.

На днях я привел в порядок еще одну антологию о войне, на подходе – упорядочение книги документалистики с рабочим названием «Хроники оккупации и сопротивления». В Кракове стартовал международный литературный проект Союза литераторов Польши и НСПУ "Польша - Украина: сообщество писателей".

Кроме того, столичные писатели постоянно заботятся о наших воинах в киевских госпиталях, осуществляют сбор и передачу книг и продуктов на фронт…

Первой на события отзывается поэзия

- Не было бы мировой войны, не было бы произведений Ремарка. Любая война дает массивный толчок литературе. Сейчас бойцы, волонтеры начинают писать рассказы, стихи, вести дневники. Предсказываете творческую послевоенную вспышку в Украине?

– Конечно, он будет. Об этом лучше бы сказали литературоведы, исследующие тему, но и я могу судить по опыту своих контактов как глава Союза и опыта читателя. Судя по тем книгам, которые упорядочиваю, уровень «прочтения» прозаиками и поэтами нынешних событий очень высок.

Первой на события отзывается поэзия. Из того, что я читал об этой войне, были такие произведения, что даже слезы обращались, хотя я, кажется, не очень чувствителен.

Также развивается военная документалистика, публицистика, эссеистика. Эти жанры не требуют художественных украшений, они отражают действительность.

С художественной прозой будет сложнее. Она требует времени, должна отстояться. Возможно, только после победы мы увидим новые великие произведения известных писателей и узнаем имена неизвестных, которых война подтолкнула к написанию пережитого и увиденного. И не важно, будет ли это проза человека, который был на фронте, в оккупации или в тылу. Война проходит через всех нас.

– Известно, что Дом творчества в Ирпене тоже пострадал во время ожесточенных боев за Киев.

– К счастью, россияне туда не зашли, серьезных разрушений не было, только некоторые повреждения. В основном вырвало оконные рамы. Мы их заделываем собственными силами, потому что у местных властей миллион проблем с восстановлением жилья.

Не потому, что плохая, потому что – нет

– Возвращаясь к Булгакову. "Собачье сердце" все-таки оставили в курсе школьной литературы. И дискуссии вокруг Николая Гоголя завершились в пользу автора "Тараса Бульбы".

– Если Булгаков, наверное, принадлежит русской культуре и никоим образом не нашей, то как быть с Гоголем, у меня нет однозначного мнения. Отказываться, отдавать им Гоголя, думаю, мы не готовы. Но действительно ли он наш? Это должны решать профессиональные литературоведы, исследователи того периода литературы. Я думаю, что дискуссии будут продолжены.

Что касается «Собачьего сердца», то это тоже не столь принципиально. Проблему следует шире рассматривать – в комплексе, в контексте дерусификации. А я такого комплексного подхода пока не вижу.

– Произведения Булгакова, наверное, есть в вашей библиотеке? Вы готовы от них избавиться?

- Я не собираюсь выбрасывать из своей библиотеки ни одну книгу, которая не является макулатурой. У меня огромное собрание, тысячи книг: историческая литература, документалистика, несколько десятков словарей, классика и современные авторы. Конечно, есть Булгаков, есть много книг других русских писателей: Салтыков-Щедрин, Платонов, Войнович, Бабель, Гумилев, Шварц, Юрий Кузнецов, Довлатов, Пелевин... Даже Бродский есть и «Книгочет» Прилепина. И вот Николай Лесков – прекрасный российский автор, много живший и работавший в Киеве. Но его никто не волнует, потому что его нельзя использовать против Украины.

А Булгакова можно. Его высокий авторитет держится благодаря «Мастеру и Маргарите», «Собачьему сердцу».

Мы не собираемся воевать с русской литературой. Мы говорим, что она чужда. Не потому, что плохая, а потому, что не наша. Так же как не наша латиноамериканская, японская, европейские литературы... Нам нужно выделить свое удельно украинское, избавиться от обломков колониального сознания. Потому что украинское культурное пространство может остаться усеянным российским зерном, и это в будущем может принести нам новые страшные беды и кровь.

- Школьный курс украинской литературы часто критикуют за то, что он перенасыщен, тяжел для детей, не обновляется в соответствии с изменением времени. Минобразования советуется с Союзом по поводу произведений и авторов?

- В 2015-2016 годах в экспертных советах были представители от Союза, подавали предложения. Но потом Минобразования, как и Минкультуры, решило нас игнорировать. Очевидно, они тоже вышли из соображений, что мы – «сталинский колхоз». Хотя эти институты, как и другие государственные структуры, тоже создавались при красных наркомах, но никто не смотрит на них как на «сталинские колхозы».

У нас среди более двух тысяч членов Союза много талантливых культурологов, знатоков образовательных процессов. Авторитетные, уважаемые люди, которые могут дать разумные советы.

Но чиновники сами решают – какому автору, какому учебнику быть. А потом вылезают противоречия и дилетантские ошибки, приобретающие скандальную огласку. Это очень грустно, потому что образование – это база. Какими дети вырастут, таковыми и будут гражданами.