Сценарист фильма "Я работаю на кладбище" Павел Белянский: "Выжить на войне помогает юмор"

Автор сценария нового премьерного фильма "Я работаю на кладбище" – популярный блогер и писатель Павел Белянский (Паштет) сейчас воюет в рядах ВСУ. И по-прежнему пишет посты, только уже на военную тематику.

Он с фронта приехал в Киев – встречался с министром обороны Алексеем Резниковым и побывал на триумфальной премьере на фестивале "Молодость" своей картины "Я работаю на кладбище", где его и перехватил Фокус.

Белянский говорит темпераментно, точно, живо, прямо. Или не рассказывает вовсе: "Ты хочешь, чтобы меня закопали?" А говорили мы с ним о тонкостях создания нового фильма, о том, в чем нуждаются больше всего герои картины и люди на улице, об уроках истории и о войне.

Кто такой Павел Белянский — сценарист фильма "Я работаю на кладбище"

Коротко о Белянском. Сначала он писал в Живом Журнале, но дело шло туго. А вот когда завел Фейсбук, его короткие истории стали нарасхват: тысячи лайков и перепостов.

Павел работал на кладбище, в фирме по изготовлению памятников, и его почти документальные трогательные миниатюры резонировали с подписчиками. Почему? Совпало: талант – формат – время. Фейсбук не очень привечал профессиональных писателей и журналистов, ссылки на медиа, а вот когда некий человек ярко описывает экстремальную обстановку (а кладбище – место непростое) – это увлекает, это "правда", которая здесь и сейчас.

Белянский пишет лаконично, емко, где нужно – метафора, где надо – острое словцо, цитата. Он необычайно наблюдателен, и главный его интерес – это человеческие судьбы. На кладбище людям уже нечего скрывать, в каком-то смысле – это подведение итогов. И Паштет (прозвище Белянского с детства, от имени Паша) мог чью-то судьбу написать на одной странице. С началом, кульминацией и развязкой. С точными бытовыми деталями и любопытными подробностями личного характера.

Он умело выводит в своих постах (ставших прозой) линии человеческих судеб. Немного иронично, но не беспощадно; не осуждая, а стараясь понять. Пропускает чужую судьбу через призму своего юмора и сердца – и читатели вместе с автором смеются и плачут, узнавая в крошечных рассказах знакомых, соседей, себя. На сегодня у аккаунта Павла Белянского уже 31 тысяча подписчиков.

"Папа на кладбище пишет книги"

Успех Белянского – история героя нашего времени. В 2016 году он принимал предзаказы на свою будущую книгу – подписчики его поддержали гривной. В итоге сборник из тридцати рассказов "Я работаю на кладбище" стал бестселлером. Как автор поведал в интервью, на обсуждении в школе по теме "где работают родители" его дочь-первоклассница сказала: "Папа на кладбище пишет книги". Несколько обалдевшая учительница спросила: "А почему на кладбище?", девочка логично ответила: "Там никто не мешает".

Так и пошли книги Белянского одна за другой: "Стоматолог решает жениться", "Великий Побег", "Бабушка умирать не любила", "Гадство Закудатство". Павел позиционировал себя как украинского русскоязычного писателя, но после 24 февраля его позиция по этому вопросу стала меняться – о чем мы поговорим отдельно.

О фильме Белянский, конечно, написал пост: "Сегодня в прокат на больших экранах Украины выходит фильм "Я працюю на цвинтарі", снятый по моему сценарию, по мотивам моей книги. Один год работы над сценарием. Еще четыре года работы над фильмом. Пандемия, которая остановила выход кино, и война, которая не смогла этого сделать. Я волнуюсь, как волнуются родители на школьном выпускном вечере своего ребенка. Я сделал все, что мог: вложил, воспитал, вырастил, дальше у картины своя жизнь".

Фокус высоко оценил картину. Теперь задаем вопросы автору: всегда интересны подробности.

Паша, как ты попал на работу на кладбище?

Я пришел туда зарабатывать деньги. Меня позвали позаниматься этим бизнесом: помочь его проконтролировать в качестве управляющего. До этого я был директором на одном предприятии, окончив химико-технологический факультет в универе в Днепре. Потом ушел в торговлю – это было в конце девяностых. На кладбище я пришел, как в коммерческий проект. Мне сказали: вот прибыльное ритуальное направление. Надо разобраться.

Я относился к этому, как к бизнесу. Суеверия были, но прибыль была хорошая и я не боялся. Тогда я ни во что не верил.

А сейчас?

Сейчас верю, конечно, Произошла трансформация. А тогда мне было тридцать с хвостиком, это было в 2007 году. У меня, как оказалась, достаточно высокая степень эмпатии, и ко мне стали тянуться люди. А "закоренелые" работники кладбища людей не слушают, для них человеческие трагедии — обыденность. А я слушал, и люди стали мне рассказывать свои истории – про отношение к покойному и массу всего другого. Это был богатейший человеческий материал. Но тяжелый.

Этот материал нужно было куда-то девать. И я стал писать посты в Фейсбуке. Основная часть вообще написана на телефоне – выложил, забыл. Но неожиданно все это стало находить отклик.

Мне кажется, ты вывел, наконец, в украинском кино действующего героя – настоящего мужчину. Хоть ему не слабо было однажды просто убежать от бандитов. В фильме зритель все ждет, когда герой, когда уже допекли, поедет в оружейный магазин, купит дробовик и, как персонажи Шварценеггера, разберется с обидчиками. У тебя он поступает так же эффективно, но – ловкостью.

Историю главного героя во многом придумал режиссер Алексей Тараненко. А я уже дожимал. Но я знал, что и в начале он будет бежать по стадиону, и в финале. Однако это уже – два разных человека.

Ты постоянно застаешь зрителя врасплох: он ожидает одного, а случается – третье. И герой Виталия Салия тоже долго был непонятным: плохой хороший человек.

Наверное. Но он все-таки даже исповедуется клиентке Лене – о своем погибшем ребенке. Однако потом этот эпизод вырезали. Хотя вообще падение ребенка из окна – очень распространенное явление.

В фильме показана духовная катастрофа: люди не знают, что делать со своим горем. Строят огромные памятники-комплексы на кладбище, если есть средства. Они далеки от любой духовной практики, не молятся, не исповедаются. И даже не зовут отпевать на похоронах. Почему ты священников не показал?

Про духовную катастрофу – согласен. Но что касается священников, мне показалось, что они эту историю могут направить не в ту сторону. Тогда это уже будет фильм не про попытку человека разобраться самому со своим внутренним миром.

А с бандитами – откуда "краски"?

(смеется) Ребята рассказывали. Людям наверху всегда мало. Пришел конкурент. А вдруг на этом кладбище можно заработать больше? Они позволили совершить "наезд". Даже в бандитские бригады брали людей с бизнесом, который можно доить. А если кто-то пришел без такого бизнеса, то зачем ты нужен? А все вокруг схвачено. Значит, передел.

25 февраля ушел в тероборону

Сейчас ты сражаешься в ВСУ. Ты до этого служил в армии?

Не служил: один глаз неважно видит. Но когда враг у ворот… 25 февраля я ушел в тероборону, здесь под Киевом. Когда тут закончилось — перешел в ВСУ.

А когда успеваешь писать свои мастерские посты?

(смеется) В перерывах.

В ВСУ знают, что ты популярный блогер и писатель?

Мое военное начальство без понятия, кто я и что я.

Как же так? С тобой на днях, судя по твоему посту и фотографии, сам министр обороны Украины Алексей Резников встречался.

У меня было определенное задание. Поэтому он со мной встретился.

Но это задание именно тебе, как популярному человеку от культуры?

Немного с этим связано. Но я пока не могу озвучить ничего.

У тебя тайная миссия?

(смеется) Все-таки не миссия. Ограничимся словом "задание".

Идет жесточайшая, кровавая война с Россией. Как ты считаешь – на сколько десятилетий у нас с ними будет полное отторжение?

Смотри. Возьмем немцев. Заметь, даже после таких страшных, нечеловеческих злодеяний, какие они устроили во время Второй мировой, понадобилось всего-то меньше одного поколения, чтобы немецкий язык вернулся в мировой дискурс.

Что касается нашей культуры, я за то, чтобы украинский язык поддерживался государством. И сегодня реально этого делается недостаточно. Нужна политика кнута и пряника. Сегодня, чем больше мы отгородимся от всего, что связано с Россией, тем быстрее победим. Есть насущная необходимость на данный момент максимально отделиться от страны-агрессора. И мы это делаем. Все нормально.

Даже если мы делаем какие-то глупости в гуманитарной сфере, они не такие катастрофические, чем если бы держались за российские связи. Конечно, если мы говорим о сиюминутном интересе, то лично мне было бы выгодно, чтобы русскоязычные книги продавались у нас в больших количествах. Но если мы смотрим в исторической перспективе, мне важнее, чтобы они не продавались, потому что я хочу, чтобы граждане Украины, в том числе и мои дети – жили в мирной стране. А вместо России были — Московитская республика, Зауральская и т.д.

Но ведь Германия, которую ты упоминал, никуда не исчезла.

Да, но она проделала огромный путь. Пусть и эти его проделают. В исторической перспективе – может быть что угодно.

Кто тебе нравится из писателей-блогеров?

Мартин Брест. Я его читаю. Он пишет о войне.

"Через несколько дней попаду на передовую"

Как тебя опалила война, что она в тебе изменила?

Взгляды на людей. Во-первых, не надо судить о человеке по его внешности. Бывает, смотришь на человека – он такой весь из себя брутально-крутой, а в реальном деле – полный пшик. А, бывает, смотришь – какая-то глиста наркоманского вида, а в бою оказывается – физически и морально сильный человек.

Во-вторых, не судите по словам. Кто-то что-то брякнул, и все – пошли судить-рядить, не разбираясь в мотивах. У нас часто о других судят — отвратительно-небрежно.

Ты видел, как люди подвиги совершали?

Я видел, как бойцу гранатой порвало ноги. Он находился на дальней позиции. Был плотный огонь: стреляли так, что голову нельзя было поднять. А наша девушка – стрелок-санитар – побежала в его сторону, споткнулась, упала, но продолжала двигаться в нужном направлении. Перетянула жгутом-турникетом ноги, забинтовала, и вытащила его.

Много женщин на передовой?

Немного, но есть. Но это настоящий героический поступок. Ее могли убить в любой момент. Я потом с ней разговаривал: "Как ты смогла?!" А она: "Надо же было его как-то спасти".

Уже готовишь военную книгу?

Пишу, но где мы, а где книжка? Я через несколько дней попаду на передовую.

Береги тебя Господь! Кстати, говорят, что в окопах нет атеистов.

Атеисты бывают в окопах только в первый день. А потом – они все молятся. Хоть и не все умеют это делать. Молятся, как умеют, но молятся все.

Считается, что война – абсолютно отрицательный опыт. Ты с эти согласен?

Я только знаю, что война – это очень неестественно. В животном мире – да, звери убивают друг друга. Но человек — не животное. Мы просто, наверное, еще не слишком разумные существа. Нам до этого состояния нужно развиваться и развиваться.

А выжить на войне помогает юмор. Мы много смеемся. Поделить снаряжение чувака перед выходом: "Вот тебя долбанет, так я чего себе заберу? Я вот "разгрузку" заберу". – "А я – если тебя долбанет? У тебя берцы ничего, мои паршивые. И рюкзак".

Хорош ваш черный юморок. Но раз мы уже заговорили на тему религии: на фронте есть священники?

Есть капелланы. Но есть чуваки , которые считают, что это, типа, не их уровень, они, мол – пацаны. А есть, кто ходит к священникам, общается. Что человек хочет получить, то он и находит.

Важно "Дети отвечают за родителей". Разборки украинцев в Европе в фильме автора "Мої думки тихі"