Диджейка Дарья Коломиец: Если бы вы видели, как американцы танцевали под «Водограй»!

Дарья Коломиец собрала дома чемодан редкого украинского винила и поехала в Америку, чтобы популяризировать украинскую музыку и культуру и рассказывать о российской войне в Украине. А недавно американский журнал TIME включил украинскую диджейку в свой ежегодный список Next Generation Leaders, где знакомит читателей с лидерами следующего поколения.

Каждый год, начиная с 2014-го, издание публикует свой список двадцати культурных и общественных деятелей, предпринимателей, активистов и публичных персон, которые вносят значительный вклад в изменение мира к лучшему.

Мы поговорили с Дарьей Коломиец о ее культурной миссии, как сделать так, чтобы «Червона рута» звучала в мире гордо, о том, как ее «Щоденник війни» читают в американском театре, и как бороться против российской агрессии на международной арене.

Хочу, чтобы истории из «Щоденника війни» услышал мир

- Дарья, за какие именно ваши инициативы журнал TIME включил вас в список Next Generation Leaders?

– Для меня включение в список стало неожиданностью, и, я думаю, надо спросить об этом журналистов TIME, которые исследовали мою работу в Нью-Йорке. Они сами со мной связались, записали разговор, изучили мой бэкграунд. Я даже не знала до конца, каким получится результат. Уже потом увидела готовую публикацию на сайте.

– С 24 февраля вы начали записывать «Щоденник війни», где люди рассказывают истории о том, как в их дом пришла полномасштабная война. Какова ваша история?

- Моя история началась, как и у всех, 24 февраля в 5 утра – я проснулась от взрывов.

Этот день действительно изменил меня навсегда. Я совсем не ожидала, что полномасштабная война такого характера с такими преступлениями может происходить в XXI веке – во времена, когда мы скоро сможем путешествовать в космосе, когда есть нереальные научные открытия...

Я выбежала из квартиры, взяла с собой платок моей прабабушки, которая пережила Голодомор, нашла кафе на своей улице – там спрятались я и еще 40 разных людей. Сначала был шок, но в какой-то момент я осознала: надо бороться так, как можешь максимально, всеми доступными силами.

Сразу перевела все свои соцсети на английский язык. Я никогда так не общалась, у меня неидеальный английский, но я просто начала транслировать там все, что со мной происходит: как я бегу от сирен, как мы прячемся, как мы взяли гитару и начали в бомбоубежище петь, как мне приходят сообщения от друзей, которые в это время были не в Украине…

Помню, как в Киеве шли уличные бои, мы лежали в укрытии, и ночью кто-то постучал в дверь. А мне тогда приходило за мои посты много хейта в директ: мы тебя убьем, мы тебя изнасилуем… Я реально думала, что сейчас все может закончиться. Из-за такой интенсивности событий я не могла сама понять, что со мной происходит. И первое, что я сделала – записала себя на диктофон телефона – свою историю, как все началось для меня. Получился некий дневник, но не текстовый, а начитанный. И я почувствовала, что мне стало немного легче, потому что я будто с кем-то поговорила.

Затем позвонила Джамале и попросила записать ее историю. Затем – Нине Гаренецкой из «ДахаБраха».

– Так и родился проект «Щоденник війни»?

– Да. Я начала делать этот подкаст из укрытия. Люди просто записывали на диктофон свою историю. Я задавала всем один вопрос: «Как для тебя началась полномасштабная война?». И я это публиковала в форме подкаста на подкаст-платформах и YouTube. Каждую историю мы расшифровали, перевели на разные языки благодаря волонтерам, Наталья Кравцова помогла записать их на жестовом языке.

Я не хотела делать с героями интервью. Ибо когда человек рассказывает одним потоком, что он хочет сказать, - это в какой-то степени исцеление. Мне не хотелось, чтобы там была «я», чтобы я как-то человека направляла. Все «щоденники» – это первые и честные мысли. Потому я очень рада, что занялась этим с самого начала, когда эмоции героев еще не приглажены временем.

Когда это стало возможным, мы делали разные инвенты, собирали деньги, но потом я поняла, что все же не так эффективна, как могу быть. Инстаграм блокирует контент о войне, меня постоянно банили, я получила несколько предупреждений о возможной блокировке страницы, но все еще не могла достучаться до международной аудитории так, как бы мне хотелось.

Я насобирала для «Щоденника» 41 историю и очень хотела, чтобы эти истории услышал мир. Поэтому решила ехать в центр мира, а это - Нью-Йорк, чтобы рассказывать о другом центре мира, а это - Украина, которая сейчас борется за свободу во всем мире, которая является ее щитом и защитой.

Эти истории – непростые, и каждая из них показывает всю Украину. Я нашла в Америке прекрасное коммьюнити актеров и писателей, которые собираются в театре уже 30 лет. Очень долго писала, ходила, и в конце концов историю-монолог Евгения Синельникова, который был в оккупации в Буче, читал американский актер на сцене театра.

В зале сидели только американцы – писатели, актеры, люди всех возрастов, статуса. И когда они послушали эту историю, которую читает американец, ко мне подошли многие люди с вопросами, как помочь. Некоторые говорили, что даже не знали о таких событиях. Сложно представить, но не все в мире знают о Буче и других наших ужасах. Поэтому каждая история, если она прочитана на их языке, звучит иначе.

Я очень хочу, чтобы каждая история была прочитана здесь актерами, людьми, имеющими свою аудиторию, чтобы через них зрители во всем мире чувствовали, как российская война в Украине изменила каждого из нас, какие преступления они совершили и продолжают совершать. Я хочу, чтобы это были перформансы, постановки, видео по мотивам проекта. И – не остановлюсь.

Стучала во все двери: «А давайте я вам поиграю музыку?»

– У вас было куда ехать?

– На самом деле, мне очень болезненно далось решение о выезде. Первый раз я приехала в Нью-Йорк летом на пять недель посмотреть, что будет удаваться. Во-первых, я хотела играть украинскую музыку, поэтому взяла с собой украинский винил, который, кстати, были в моем тревожном чемоданчике. Именно его я хотела спасти, потому что я знаю, чего стоило украинским музыкантам выдать пластинки в 1970-е годы, когда их пытались уничтожить, это культурно дорогие мне вещи.

У меня в Нью-Йорке не было никого – ни семьи, ни друзей. Я приехала реально как в кино – с чемоданом винила. Просто начала стучать во все двери: «А давайте я вам поиграю музыку?». Я назначала встречи 24/7.

Сначала я не понимала, как мир вообще может наблюдать за нами, условно говоря, как за шоу Ким Кардашьян. У нас первая война в мире, которая так масштабно освещается онлайн, и за нами наблюдают, как за каким-то реалити. Я кричала – «мир, проснись», показывала американцам Бучу. А они только: Оh, I'm sorry. Тогда я поняла: они не осознают, что нас уничтожают, что это геноцид, что россия пыталась уничтожить нашу культуру веками.

Во-вторых, я хотела представить им истории украинцев из «Щоденника війни» – задокументированный опыт жизни в войне от первого лица.

Поэтому я приехала в Нью-Йорк второй раз месяц назад. Я живу у друзей, сменила несколько квартир, на очереди уже шестая квартира, и я очень благодарна всем, кто помогает мне здесь с жильем. Это в основном люди, с которыми я познакомилась уже здесь, на протестах, рассказывая о своей миссии. Я не могу сдаться, не могу быть слабой, потому что каждый раз в моменты слабости вижу перед собой друзей, которые на фронте с оружием, ведь у войны нет выходных.

– И как все складывалось?

– Первой поддержкой моей миссии стало мое выступление в клубе Le Bain в центре Манхэттена. Это не был ивент, посвященный Украине или сбору средств. В то же время, это выступление не было коммерческим, как и другие мои сети здесь. Я была одной из диджеев, которых пригласили играть на гламурной вечеринке, и ее посетители просто пришли потанцевать. Но я решила использовать этот момент: принесла украинский флаг и начала играть украинскую музыку. А там Владимир Ивасюк…

- Кстати, как вы выбираете, что ставить? Слышала у вас и «Червону руту», и «Водограй» Ивасюка, и «Україно» Петриненко, и «Ой у лузі червона калина…». То есть, это классика, которая удачно сочетается с электроникой. Как это воспринимают?

- За два часа я показываю, как звучит Украина. А звучит она разножанрово: хип-хоп, фанк 1970-х, джаз, экспериментальная музыка, классная поп-музыка. Еще я играю новую электронную музыку, о которой даже в Украине, может, мало кто знает. И слушатели – поражены!

Я хотела привезти в Америку музыку всех времен Украины, которую сама люблю, чтобы наша страна воспринималась разноцветной, чтобы каждый слушатель нашел в ее музыке свое. Я играю жанрово неоднородные миксы – там есть, в том числе, музыка 1970-х. Например, ВІА «Візерунки шляхів» – лидером группы тогда был Тарас Петриненко, они выпустили один альбом. В то время выпустить этот альбом было очень трудно. Чтобы московская студия звукозаписи «Мелодия», государственный монополист-издатель пластинок в СССР, смогла выпустить ее, нужно было утверждать с советскими цензорами все тексты. Я понимаю, какой большой, трудный путь проходили эти музыканты, чтобы сегодня эта музыка была у нас. И россия пытается делать это и поныне – скрывать, сжигать, истреблять, дискредитировать украинское, ведь это не 8 лет длится!

Тогда, в Le Bain, меня в лайн-ап поставили первой. Думали: «Дадим девочке платформу, пусть поиграет». Но я играю, а потом уделаю музыку тише, беру микрофон и говорю: «Я – Дарья, я – из Украины, там война, я только оттуда приехала, мои друзья на фронте, мои друзья волонтерят, мои друзья – парамедики, я приехала сюда, чтобы показать вам, насколько богатая культура у нас была веками. И насколько россия не только убивает, насилует, уничтожает наших людей и дома сейчас, но и убивала и истребляла нашу культуру веками. И вот я вам ее покажу». Поднимаю голову и смотрю – а дискобол в клубе становится желто-голубым. Играю несколько треков, и все начинают кричать: Ukraine, Ukraine! Я стою за пультом, и у меня слезы. Смотрю – красивый американец, он вряд ли когда-то был в Украине, но пытается подпевать: «Ой, Марічко, чичері, чичері, чичері…». И я вижу – ему так нравится! Я давно этим занимаюсь, вижу, когда людям классно.

Заканчивается сет, ко мне подходит девушка, американка, показывает Shazam и просит найти ей песню ВІА «Водограй» «Дівчино мила». А это 1971 год! Говорит: «У меня просто нет украинской раскладки, найди мне это». Дальше подходит человек и говорит: «Боже, это было так круто! Куда мне задонатить, чем я могу помочь Украине?». Подходит третий – «А у тебя есть такие украинские стикеры?». Подходит четвертый – «А где вообще слушать украинскую музыку? Я не знала, что она такая крутая!».

Когда до этого я кому-то рассказывала, что у нас происходит, что творят русские, американцы обычно просто сдержанно отвечали, что им жаль. А когда они видят, что я приехала из страны, где идет война, я сильна, я ставлю нереально крутую нашу музыку, они понимают, что мы сильные, что мы крутые, мы круто звучим, мы боремся, и говорят: «Вау, вы крутые, я хочу приобщиться». Тогда я почувствовала, как нам нужно о себе рассказывать. Да, я тоже плачу, но плачу от гордости, что мы крутые.

Об этом написали The New York Times, у меня с ними было часовое интервью. Я рассказывала обо всем, что происходит, но очень хотела, чтобы они написали о музыке. Рассказала историю Владимира Ивасюка, нашего нереального гения, которого уничтожила советская власть. И я была очень счастлива, когда вышла статья, и там было об Ивасюке. Потому что вот о чем я хочу говорить.

Каждая страна живет своей жизнью, а каждый человек в этой стране – своей

– От какой музыки публика была в восторге?

– Ожидаемо для меня из украинской музыки они знают «ДахаБраха». Это мои любимые музыканты, которые за 18 лет своего творчества бескомпромиссно, круто, очень современно показывали украинскую культуру и музыку всему миру.

Американцам очень заходит музыка 1970-х. ВІА «Візерунки шляхів», ВІА «Смерічка», ВІА «Червона Рута», Владимир Ивасюк.

Я играла на Lot Radio в Бруклине. Я очень долго работала над тем, чтобы меня взяли на эту радиостанцию. Свой сет я начала с трека Анастасии Шевченко, ее псевдоним – Стасик. Это украинская певица, ветеранка АТО, она есть у меня в «Щоденнику війни», и она сейчас снова на фронте. И перед тем, как поставить песню, я сказала: «Сейчас вы услышите песню человека, который воюет». И для зрителей это – вау!

Я не просто играю на своих выступлениях. Я очень часто останавливаюсь и говорю с публикой, потому что для меня это культурная просветительская миссия. Это так же, когда я выхожу здесь еженедельно на митинги с флагами «россия – государство террорист» или «война не закончилась». Играя музыку, я делаю то же, но показывая нашу культуру, рассказывая свою историю, истории украинцев. И люди спрашивают: а куда донатить?

– У вас в сетах тоже звучит фраза «россия – государство террорист». Не было проблем? Поскольку есть много случаев, где нашим что-то запрещают, сворачивают украинские акции.

– К этому относятся очень плохо в Инстаграме, часто это удаляется. Когда я еще была в Украине, не знала, насколько сильно работают живые протесты. Но – сходя на первый, второй, десятый – вижу, насколько это важно. Ибо, когда ты стоишь на протесте, никто не может сказать: «Неприемлемый контент, закройте глаза». Поэтому мы распечатываем фото Бучи, Изюма, других изуродованных наших городов, показываем все преступления, которые совершает россия. И люди идут, пьют свой утренний латте и видят это, снимают на телефон и хотя бы на секундочку задумываются об этом.

Протесты действительно очень хорошо работают в плане общественного мнения. Я каждому говорю: «Друзья, делайте это ежедневно, еженедельно, важно не останавливаться». Может показаться, что никто не увидит. Но я очень сильно верю в маленькие шаги.

Однажды я сделала плакат: на одной половине написала «россия – государство террорист», на другой – «9/11» (теракт 2001 года во Всемирном торговом центре в Нью-Йорке. – Авт.), и подписала, что не вижу разницы. Так и ехала в метро. А люди здесь очень наблюдают. И я поняла, что это тоже перформанс. Одна женщина говорит мне: «Я поддерживаю Украину, я соглашаюсь, что россия – государство-террорист». И вот она придет домой и расскажет: «Я видела девушку…»

Когда они действительно видят, что мы не останавливаемся, рассказываем, боремся даже на протесте, хотят приобщаться больше.

- А как теперь, когда срабатывает это «привыкание», когда все как бы превращается в обычную обыденность?

– Это очень страшное слово. Вы говорите, а у меня прямо мурашки побежали. Это тоже было одной из причин, почему я приехала сюда: мир забывает, кто-то до сих пор говорит о братских народах, продолжает принимать у себя русскую культуру.

Опять же, будучи в Киеве, я смотрела на все по-другому. Думала, весь мир стоит с плакатами, и когда приеду, здесь все будет об Украине. Поэтому сначала было очень сильное разочарование, потому что этого не было.

Но эта история не столько о забывании, сколько о том, что люди живут своей жизнью. А в их жизни очень много своих вопросов, проблем. К примеру, когда я приехала в Америку, в некоторых штатах запретили аборты, и американцы выходили на митинги против этого запрета. У них жилье дорожает, налоги поднимаются, цены. Сначала мне тяжело было это принять, но понимаю, что каждый заботится о своей жизни. Каждая страна живет своей жизнью, а каждый человек в этой стране – своей.

Но нам нужно сделать такое для них пространство, чтобы они сами хотели приобщиться. Не говорить, что «вы нам мало даете» или «чего вы не повесили флаг на своем доме»? А идти на протест, и когда они видят, что я сильная, говорят: «Крутая девушка, чем помочь»?

Мне во время интервью тоже говорили: «А как мы можем вам помочь, когда нет возможности дать оружие, деньги? Так что, пожалуй, нечем?». Да нет! Вы ежедневно можете выделить 5-10 минут, чтобы говорить об Украине просто с друзьями. У всех есть соцсети – можно посвятить один сториз в день Украине. Можно просто почитать историю Украины. Хочешь узнать об украинской музыке – спроси меня, я дам тебе послушать, как круто мы звучим. Можно покупать украинские бренды – купите и поддержите наших предпринимателей. Сходите на протест. И когда я это начинаю говорить, они говорят: «А, действительно!».

Или можно донатить один доллар в день. Но – ежедневно. Пока эта кровавая война не закончится нашей Победой. И тогда они чувствуют, что они причастны, и им это приятно. А нам это нужно.

- Как вы выбираете, где играть сеты? Это приглашения или сами ищете?

– Знакомлюсь с людьми. Если говорить о радиостанции, на которой я играла, написала им много писем. Потом познакомилась с местными диджеями. Я просто просила всех: «Познакомь меня с тем и тем, у меня есть конкретные цели, я делаю это на волонтерских началах, мне важна только платформа, а вы таким образом поможете Украине победить, поговорить об Украине и познакомиться с нереальным искусством».

Делаю все сама с помощью людей, которых здесь встречаю. И действительно хороших людей встречается очень много, за что я им очень благодарна.

В украинской песне есть нереально крутая особенность – она объединяет

– С чего или кого у вас началась любовь к украинской музыке?

– К сожалению, я не росла с этой музыкой. Я родом из Черкасщины, у нас этого не было, потому что была империалистическая советская история, где нам насаждали всякую москвоцентрическую фигню.

Я давно занимаюсь селекцией, выискиваю музыку из разных регионов и популяризую ее. У меня есть свое приложение MusiCures, которое я сделала еще в начале пандемии. Раньше я там транслировала музыку разных народов. Но когда началась полномасштабная война, это стало ресурсом для трансляции только украинской музыки.

С чего началось? Появилась «Територія А», и я увлеклась, потому что для меня это был первый ресурс украинской современной музыки – «Аква Віта», Марина Одольская, Александр Пономарев, «Вхід у змінному взутті, The ВЙО.

Когда начала узнавать о том, насколько тяжело было нашим музыкантам, да и вообще украинским художникам, существовать в советское время, подумала: какие сокровища у нас есть, через что эти люди проходили, чтобы мы вообще имели в жизни этот материал! Поэтому первое, что начала делать, – популяризировать эту музыку среди друзей.

И когда стала играть сеты, понемногу пыталась интегрировать украинскую песню, чтобы таким образом мы знакомились с нашей музыкой. Потом начала интересоваться украинскими винилами, находить, слушать и - влюбилась. Это сокровище! А когда ты влюблен, хочется рассказать об этом всему миру.

Чтобы выпустить этот винил, они делали такие вещи… Если посмотреть эти пластинки, то на первой стороне видишь – «Пісня про Щорса». Что?! Но листаешь дальше, а там – «Коло млина калина», «Весна і ти»... И это звучит современно, экспериментально. Просто украинским музыкантам, чтобы выпустить эту пластинку, нужно было написать и добавить в сборник несколько очень компромиссных песен, чтобы в москве согласовали выпуск. Сложно даже представить, сколько им приходилось всего провернуть, чтобы мы это сегодня имели!

– Где вы все это искали? Тот же редкий винил.

– Ходила по барахолкам, знакомилась с коллекционерами винила, искала, училась. К сожалению, раньше много винила просто уничтожали, потому что он вроде как не имели ценности.

Все спрашивала по людям, искала какие-нибудь статьи. Не могу сказать, что я исследователь-профессионал, у меня музыка идет от сердца. Есть знатоки, фольклористы, они изучают, исследуют, моя музыка идет от любви.

– Я заметила, что Джамала часто ставит вам сердечки под вашей музыкой. Дружите?

– Я очень люблю Джамалу. Я влюбилась в ее голос, ее артистизм, когда она еще выиграла «Новую волну». Я следила за ее карьерой. Мы подружились. Очень увлекаюсь тем, что она сделала за все это время полномасштабной войны, давая все эти концерты, собирая деньги, выступая на «Танцах со звездами» в Польше, причем у нее еще и маленькие детки. Я восхищаюсь ею как вокалисткой и ее добрым сердцем.

Вот меня спрашивают: «Где ты берешь энергию?». А мне хочется спросить ее: «Джамала, где ты берешь энергию?»

– А где вы берете энергию? Все говорят, что нужно стараться расслабляться, пожить хотя бы час для себя.

- Мне сложно ответить на вопрос о «жить для себя», потому что сейчас я не могу отделить себя от помощи Украине. Я не могу просто какое-то время пожить для себя – это как?

Но я испытываю удовольствие, когда вижу, что здесь люди – задонатили, здесь – спросили, где послушать украинскую музыку, и добавили ее в свой плейлист, рассказали другим, когда вижу результат своей работы. Или когда мы в Торонто собрали деньги на авто нашим ребятам благодаря музыке.

А еще мне всегда радостно, когда мы поем с друзьями в Украине. Мы ищем поэзию, песни, а потом собираемся и поем. Для меня это отдушина. С начала полномасштабной войны я не могу слушать никакой музыки, кроме украинской.

Никого не хочу обидеть, но сейчас мне кажется, что вся музыка, к сожалению, будто  пустая, не передает ту боль, агрессию, победу, гордость, которые испытываем мы.

– Как сегодня можно осовременить музыку тех же 1970-х? Потому что молодежь, к сожалению, редко слушает тех музыкантов.

– Я бы всю молодежь, честно, хотела пригласить на свое выступление, чтобы мы вместе попели. В украинской песне есть нереально крутая особенность – она объединяет. Если бы вы видели, как гламурные американцы танцевали под «Водограй» – слова здесь лишние.

Этот материал очень крутой в оригинале. И его хочется показывать таким, какой он есть. Есть такие треки, где настолько крутая фанковая аранжировка, что даже не нужно что-то с этим делать. Сам первоисточник уже очень мощный, и хочется с ним познакомить.

Если кто-то этого не слушал, потому что, возможно, это было не модно, то, опять же таки, так играла враждебная пропаганда. Поэтому нужно показывать, что это модно. Эту музыку просто нужно транслировать. Очень хотелось бы, чтобы после нашей Победы музыкальные каналы, радиостанции глубинно переосмыслили то, что они транслируют.

– Каким будет ваш диджей-сет на День Победы?

- Хочу, чтобы звучали музыканты, которые боролись за свое искусство, творчество которых подавлялось советской и российской властью в разные времена. Хочу, чтобы там была музыка, посвященная людям, которые погибли и продолжают погибать от рук россиян. Хочу, чтобы там были материалы, которые сейчас пишутся людьми, музыка, которая показывает нашу борьбу, нашу боль.

Я, например, часто играю и грустную музыку в сетах. Посвящаю ее людям, которые  отдают сейчас свои жизни за нашу свободу. Я не считаю, что сет всегда должен быть веселым, и часто мне тяжело назвать свои вечера с музыкой вечеринкой. Сет должен транслировать то, что человек переживает. И мой диджей-сет будет исключительно из украинской музыки.

Я первое время после начала российского вторжения вообще не могла слушать музыку. Мне даже казалось, что музыка для меня умерла. Потому что мы травмированы звуками, а музыка – это звуки. Знаю очень многих музыкантов, которые ничего не могли писать. И это было очень болезненно, потому что музыка очень важна в моей жизни. Но, помню, через три месяца поставила песню «Весна і ти» ВІА «Візерунки шляхів» и почувствовала, что нужно делать это для себя, для людей. Ведь украинская песня объединяет.

«Пісня буде поміж нас», как написал Владимир Ивасюк.