Ирина Данилевская: Хочу, чтобы общение на украинском было не модой, а постоянной привычкой

Соучредительница и глава оргкомитета Ukrainian Fashion Week Ирина Данилевская перешла на украинский язык (как это модно говорить) еще задолго до того, как это стало трендом, даже до того, как Украина обрела независимость.

Эксклюзивно Фактам ICTV она рассказала, какой ценой ее близкие отстаивали свое право разговаривать на украинском.

И почему общение на украинском должно быть не модой или временным трендом, а основополагающей позицией.

– Ирина, в предыдущих интервью вы рассказывали, что по-особому полюбили украинский язык, когда познакомились со своим мужем Владимиром Нечипоруком.

Благодаря чему он имел такое влияние?.

– Следует начать с того, что для меня язык – это самоидентификация.

Более убедительная, чем национальная одежда.

Более реалистичная, чем какие-либо наши внешние данные.

Язык — это как паспорт, который всегда с тобой.

И никогда я не была равнодушна относительно языка, на котором говорю я, мои родные, друзья и ближайшее окружение.

Неважно, откуда ты родом и сколько тебе лет, чтобы начать общаться на украинском….

Я родилась в русскоязычной семье, мой папа был военный инженер, и потому нас перекидывали из республики в республику в советские времена.

И таким детям необязательно было учить язык тех республик, где они находились.

Папа погиб.

Мы с моим старшим братом снова оказались в Киеве, где жила вся наша семья.

Признаюсь, я не очень хорошо учила украинский язык в типичной киевской советской школе.

Но первое понимание, первая любовь и первое вдохновение к языку пришли в университете.

Я училась в нашем Национальном университете имени Тараса Шевченко, на факультете журналистики, нас тогда называли идеологическим факультетом, и понятно, что язык нам преподавали очень хорошо.

И я в университете подружилась, а потом влюбилась в своего однокурсника (Владимира Нечипорука, – Ред.), который блестяще говорил по-украински.

И каково было мое удивление, когда я узнала впервые, что этот парень из Воркуты.

Что он родился в Воркуте, что всю жизнь там жил и учился, и тогда я уже узнала историю его семьи.

О том, что его родители были отправлены в лагеря, о том, что они были вынуждены жить в Воркуте после лагерей всю свою жизнь.

Потому что советская власть, даже после 20 лет лагерей, издевательств, все равно не позволяла им вернуться на свою родину.

Это были люди, которые за украинский язык в том числе потеряли свою молодость, упустили возможность спокойно и свободно жить там, где они хотят.

Но они сохранили язык! Несмотря на эти ужасные условия, они сохранили речь, научили своих детей, моего мужа, его брата.

Учили по-украински, в доме было много книг, много читали, и ясно, что в знак большого уважения, в знак восхищения мужеством этих людей я начала говорить по-украински.

И так тогда наша молодая советская семья еще в 85 году начала говорить на украинском, и когда потом у нас родился ребенок, понятно, что этот язык стал для него родным.

И, забегая вперед, скажу, что, пожалуй, больше всего в жизни я горжусь даже не столько Ukrainian Fashion Week, сколько тем, что мои внуки говорят на украинском.

Это их родной язык.

Они говорят на нем при любых обстоятельствах.

– Сталкивались ли вы со скепсисом относительно вашего языка общения, как это часто случалось в русском социуме?.

– Совершенно верно мнение о том, что в этом советском русскоязычном Киеве говорить на украинском было непрестижно, было странно, тебя на каждом шагу переспрашивали: “А откуда вы приехали?”, возможно, давая право говорить на украинском только (людям, — Ред.) из Западных регионов Украины и ни в коем случае тем, кто живет в Центральной Украине.

Особенно трудно было проявлять свою принципиальность, когда ты сталкивался с советской бюрократией.

Больницы, магазины, детские сады, школы.

Ясно, что в 1991 году не было никакой проблемы с тем, что мы говорили на украинском языке.

Но для меня очень яркий и щемящий пример моего старшего брата, который начал с 1991 года, будучи уже достаточно взрослым, 40-летним человеком говорить на украинском языке.

Его слова я запомнила также на всю жизнь: “Я проголосовал за независимость Украины, а независимость — это в том числе ее язык, язык независимой страны.

И теперь я буду говорить на этом языке”.

Почему я рассказываю эти истории, такие вроде бы и семейные, но для меня это примеры того, что у человека может быть какой-то переломный момент в жизни, когда он понимает, насколько язык важен.

И не важно, насколько быстро ему это удается, выходит с ошибками или без – дело в том, что он принимает это решение.

И я могу сказать, что очень много моих знакомых, и в том числе из мира моды, начали говорить на украинском после 24 февраля.

Для них именно это стало переломным моментом, который доказал, что язык нужно ценить.

И вернусь к началу нашего разговора, язык – это наша самоидентификация.

– Почему для вас важно, чтобы Ukrainian Fashion Week разговаривал на украинском языке?.

– У меня не было никаких сомнений, что Ukrainian Fashion Week должен быть двуязычным, это английский и украинский.

И в этом году мы бы праздновали наше 25-летие.

И все 25 лет в UFW два языка, украинский и английский.

Что же касается нашего рабочего общения, у нас никогда не было никаких проблем с тем, что приходившие к нам сотрудники со временем очень спокойно, но настойчиво с моей стороны, переходили с русского на украинский.

И наконец, и девушки из Харькова, и девушки из Одессы, которые работали и работают, они прекрасно говорят по-украински, и для них это абсолютно не вызывает никакого дискомфорта.

И это еще раз доказывает правоту моего мнения и даже определенного ощущения, что на самом деле говорить для украинцев по-украински – это просто как привычка.

Вот мы привыкли, что конкретный человек горит на русском, и мы часто переходим на их язык.

На самом деле, как показывает опыт, это все является привычкой.

И как только кто-то слышит, что ты обращаешься по-украински – люди охотно переходят на украинский.

Это как поднимающийся шлагбаум, и ты понимаешь: А оказывается, можно! Но оказывается, нужно! Вот эта стадия войны, которая началась 24 февраля этого года, она коренным образом и даже мгновенно изменила ситуацию с языком в моем окружении, и даже в широком близком окружении.

– По вашему мнению, почему русский пользовался таким большим спросом среди публичных людей еще 23 февраля?.

– Мне кажется, это потому, что это толерировали.

Потому что не было такой четкой связи между языком и страной.

Как это ни странно звучит.

То есть ты мог жить в стране, ты мог говорить хорошие вещи для страны, но ты не чувствовал необходимость при этом (говорить, — Ред.) по-украински.

И, например, все мои беседы и разговоры о том, что это уважение не только к нашему прошлому, это уважение к нашему будущему.

Вы знаете, эти попытки не были успешными.

Я не могу сказать, что я убедила очень много людей.

Но мне очень приятно, что с десяток украинских дизайнеров меня услышали и последние 5-6 лет начали и просто разговаривать на украинском, и давать интервью на этом языке.

Говорить в командах на украинском.

Я думаю, мы очень мало делали для этого снаружи, имею в виду ограничение русскоязычного контента — музыка, кино, книги.

И очень мало делали для этого внутри своей страны.

Мне сейчас, возможно, и как-то стыдно это говорить, но наше внутреннее сопротивление, сопротивление тех людей, которые говорили на украинском, оно было недостаточным.

Мы тоже часто могли на это махнуть рукой.

В действительности в этом нет ничего хорошего.

Язык – он имеет право, чтобы мы его защищали.

Наверное, мы мало защищали его.

– Знаю, что вы вдохновили не одного дизайнера общаться на украинском.

И ваша популяризация языка не путем громких лозунгов, а путем собственного примера.

Как вам удалось достичь такого приятного звучания на украинском, которое вдохновляло бы других? Допускаю, здесь сыграл роль ваш легкий тембр, который отлично подчеркивает мелодичный украинский.

— Спасибо! (смеется) Это довольно интересное наблюдение, потому что я все время говорю своим знакомым, что они очень приятно звучат на украинском.

Голоса немного ниже, звучат более бархатно, поэтому это интересный момент.

И вы знаете, это не столько комплимент с вашей стороны, сколько определенный упрек, и не только мне, а всем людям, которые имели влияние.

Я всегда говорила о том, что если ты влиятельный человек или хочешь таким быть, если тебя слушают большие аудитории, ты просто обязан нести какие-нибудь правильные ценности.

Ты сам хотел стать модным, ты сам хотел стать популярным, отвечай теперь за это.

И у меня если уже когда-то возникали претензии в частных разговорах и очень редко в публичном пространстве – это были претензии к нашим звездам, к нашим инфлюенсерам.

Претензии были именно к ним, почему они не чувствуют своей ответственности, почему не несли в том числе украинский язык как моду.

И мода на язык – это тоже то, что декларировал Ukrainian Fashion Week все 25 лет своего существования.

Мы всегда говорили, что мы не только об одежде, мы о поступках, о ценностях, и в том числе о языке.

И мне очень бы хотелось, чтобы сейчас, после этой трагедии, которую переживает наша страна, мы уже не говорили, что разговарить по-украински модно.

Это просто необходимо, и это нормально.

Мне очень хочется иметь эту нормальность нашего украинского языка в Украине.

Это ощущение нормальности меня постоянно сопровождало, когда я была в Литве, Грузии, Латвии, Чехии.

Каждая из этих стран испытала влияние какого-то другого языка, кто-то русского, кто-то немецкого.

Но они выдержали.

И у них есть гордость говорить на своем языке.

Мне это всегда болело — ну как так, они смогли, а мы нет.

А сейчас мы тоже смогли.

– Сейчас в Украине безумная вспышка патриотизма, и в языке в частности.

Как сохранить эту тенденцию, чтобы она не пошла на убыль?.

– Это будет звучать очень просто, но думаю, нам просто нужно выработать привычку.

Нам должно быть удобно и комфортно, это должно стать нашей нормальностью – общаться на украинском.

Это действительно должно перестать быть каким-либо вызовом или особым проявлением патриотизма, это просто должно стать нашей привычкой.

Внутренне мы должны поддерживать нашу новую прекрасную привычку — уважением и памятью о погибших, вниманием к тем, кто нас защищает.

К тем, кто сейчас теряет свое здоровье, к тем, кто теряет свои прекрасные годы жизни в страшной реальности войны, которую никто из нас не мог вообразить.

И в знак того, что мы все это пережили – мы должны в том числе беречь наше и сделать общение на украинском нашей привычной жизнью.

Вызывает просто отвратительные эмоции: Юлия Санина об отказе от русского языка.